Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 49)

 — Ну подумайте сами, — в который раз сказал ведьмак. — Сколько времени я был на второй палубе? Успел бы я забить все стволы? Разрезать картузы, насыпать туда песку, воды налить? Да откуда вообще я нашёл бы столько песка?!

Он услышал за спиной шаги — на этот раз вполне отчетливые, злые.

— Наверное, — сказал Ахавель, — отсюда.

В поле зрения появился старый мешок, сшитый из парусины. Капитан перевернул его — под ноги ведьмаку посыпался песок. Белый, один в один такой же, как на пляже прямо по курсу.

— Команда, — негромко произнёс Китобой, — очень разочарована.

— Разочарована! — застонал монашёнок из бочки. —Рр-а-зо-чар-р-рован-э-а!

— Я не держу на борту тех, кому не могу доверять. — Ахавель отшвырнул мешок и стал набивать трубочку. — Конечно, ты не мог управиться со всем этим один. Да и Рубанок подтверждает, что ты с кем-то болтал. Я готов был рискнуть и взять на борт Кукушонка. Но не крысу. — Капитан затянулся и поглядел ведьмаку в глаза: — Кто он?

Стефан пожал бы плечами, но канат вязали на совесть.

— Ты не веришь, когда я говорю, что меня подставили, но готов поверить, если я назову имя предателя?

— Простая логика, — сказал Ренни Печёнка. Он твёрдо держал в руке короткий секач; лезвие сверкало на солнце так, что ведьмак поневоле сощурился. — Кто-то сделал всё это. Ты бы не успел. Значит, это кто-то другой. Один из команды, а может, и какой-нибудь твой приятель с каравеллы, приплывший сюда и спрятавшийся в трюме.

— Плыл он, надо понимать, с мешком песка на плечах.

— Да нет, зачем? — Ренни переложил секач в левую руку и почесал шею. Кадык ходил туда-сюда под складками обвислой кожи. — Песок можно и здесь наскрести, в ящиках рядом с пушками или в том же трюме. А вот листья пламяницы так запросто не достанешь. И на борт, будь ты хоть трижды Кукушонок, с обездвиженной рукой без помощи не вскарабкаешься.

Он снова переложил секач, вздохнул.

— Я, милсдарь Стефан, человек старый. Нет у меня времени. Один раз спрошу, промолчишь — ударю. И не сомневайся, ты нам нужен, но не дозарезу. Уж прости за каламбур. Итак: откуда ты взял пламяницу?

— Не зна... — начал было ведьмак.

И осёкся.

Одновременно с ним другой голос — голос из бочки ответил с усмешкой:

— Если знать места, здесь можно что угодно достать.

Потом он застонал и снова принялся лопотать на неизвестных языках.

Ахавель побледнел, выхватил один из своих шести пистолетов и метнулся к бочке. Выстрелил на ходу, отбросил пистолет, выхватил следующий... — и так все шесть, на каждый шаг по выстрелу. Слышно было, как внутри стонет и бьётся живое.

Потом он с грохотом сдёрнул крышку и заглянул внутрь.

В наступившей тишине запустил руку, вытащил кровавый комок и с проклятьями отшвырнул за борт.

— Развяжите его!

— Капитан?

— Развяжите ведьмака и готовьте шлюпки. Всем держать оружие под рукой! Райнара и Печёнку жду у себя. И этого... тоже. — Он обернулся: лицо исказилось, на лбу билась жилка. — И где, ерша вам в горло, Мойрус?! Я когда велел его позвать?

С квартердека примчался Тередо. Опасливо прочистил горло и сообщил:

— Его нигде нет, капитан! В смысле — Мойруса. Дверь в каюту была заперта, мы взломали — там пусто. Окно открыто, но нет ни лестницы, ни верёвки. Не выпрыгнул же он...

—  Что?! Что т-ты?!.. — Ахавель шагнул вперёд и ударил раскрытой ладонью по щеке так, что Тередо покачнулся. — А книга на месте? Заметки?!

— Про книгу вы не спрашивали, — зло ответил тот. — И ежели желаете знать...

—  Я желаю, чтобы ты закрыл пасть и делал своё дело. Де Форбин, отрядите людей, пусть обыщут всё сверху донизу. Любая подозрительная деталь, что угодно — обо всём докладывать. Остальным готовиться к высадке. И держите оружие при себе. Всем быть начеку, слышите! Эта тварь уже здесь!..

Когда Печёнка наконец вспомнил о тесаке и принялся разрубать узел, руки его тряслись.

—  Вы ведь знаете, Ренни? — шепнул Стефан. — Знаете, кого на самом деле мы преследуем?

Узел наконец поддался. Старик кивнул двум пиратам, чтобы смотали канат и освободили ведьмака, а сам пошёл в капитанскую каюту. Тесак покачивался в безвольно опущенной руке, и солнечные зайчики плясали — по водной глади, по палубе, по парусам, по изумлённым лицам.

16

— На тот случай, если вы не в курсе, — сказал Стефан. — Морские монахи, что твои попугаи, копируют услышанное. Стратегия выживания: иначе им не подманить любопытных идиотов. — Он стоял у двери, сложив руки ни груди и переводя взгляд с Ахавеля на двух его компаньонов. — Кстати, об идиотах. Если бы у одного из вас хватило ума рассказать мне всё сразу, мы покончили бы с этим намного раньше.

— Нет, — отрезал Ахавель. — Не покончили бы.

 Он бездумно листал принесённый Тередо Манускрипт. Нижнее веко на левом глазу подрагивало.

— С кем, по-вашему, мы имеем дело? С обыкновенным мальчишкой?

Ведьмак пожал плечами:

— Обыкновенным? Вряд ли. Но очевидно, что с мальчишкой. В первую же ночь я связал бы его и обо всём подробно расспросил.

Ахавель захохотал скрипучим, болезненным смехом.

— Ничего не забыли, милсдарь ведьмак? Он четыре десятка лет ворует и убивает детей. Летает по воздуху, наплевав на все мыслимые законы природы. «Связал бы и расспросил»!

— Он, — сухо сказал Ренни, — демон. Отродье Хаоса.

Старик сидел ровно, расправив плечи и задрав подбородок. Секач положил перед собой, словно судейский молоток.

— Демон, — повторил Печёнка. — Принявший обличье мальчика. Сеющий зло и отчаянье. Его следует уничтожить.

— Про зло и отчаяние спорить не буду. Вы — профессионалы, вам видней. А насчёт остального... Демонов не бывает, милсдари мои разлюбезные. Это уже я вам как профессионал говорю. И ещё: видели вы убитых детей? Видели, как он их уносил? Как летал по небу — видели? Я пока знаю только одно: этот ваш «демон» — мальчишка с необычными способностями. Весёлый, чуть простодушный...

— И бессердечный, — добавил Райнар. — Капитан, покажите ему записки.

Ахавель отпер один из ящиков и швырнул на стол перевязанные бечёвкой листы:

— Читайте.

Стефан сдёрнул бечёвку, развернул первый листок. Почерк узнал сразу. Лучший каллиграф в Чердиане, Сессон Энкрер. Работает на площади Хмельного Колеса, берёт по  скудо за страницу, пишет сразу с голоса, чисто, красиво, с такими вот характерными завитушками.

«Ну что, приедешь? Или от страха наложил в штаны? Я ведь рано или поздно всё равно найду тебя. Когда-нибудь, когда ты будешь есть, спать, пить со своими дружками, когда будешь думать, что ты в безопасности, я постучу в твою дверь. Так, может, проще не тянуть, а? Приезжай! Будет весело!»

На другом: «Мы тут все безумно скучаем. Прям смертельно, ха-ха. Всё мечтаем сплясать с тобой и твоими шакалами. Ты же понимаешь, что чем дольше тянешь, тем хуже. Давай, приезжай, больно не будет».

И ещё: «Ты — вор, братец! Подлый, трусливый вор! Верни мне моё и умри наконец как мужчина!»

— Мы, — заметил Райнар, — спрашивали у каллиграфа. Каждый раз приходил один и тот же заказчик. Мальчик лет десяти-тринадцати. «Смешливый, живой ребёнок», как сказал милсдарь Энкрер.

— Десяти-тринадцати?

— Он растёт, — пожал плечами Райнар. — Очень медленно, но растёт. И так же медленно увеличивается возраст его жертв.

— И что в этих записках бессердечного? — Стефан бросил их обратно на стол. — Тот, кто их диктовал, злился на адресата и жаждал мести. Кстати, кому они предназначены?

— Мне, — сказал Ахавель. — Их подкладывали под дверь, передавали с нарочным, прикалывали дротиком к оконной раме. Один раз принесли на блюде с утиным пирогом.

— И что же вы у него украли, капитан?

— Это вздор и выдумки! — рявкнул Ахавель. — Я ничего не крал!

— Тогда почему он так зол на вас? Почему именно вам пишет письма?

Ренни Печёнка вскинул ладони:

 — Милсдарь Стефан, вдумайтесь: мы имеем дело с тварью, которая преисполнена лжи и злобы. Капитан Ахавель — один из нас, и этого вполне достаточно, чтобы...

— Похлёбка, ваше судейство вам удаётся не в пример лучше, чем ложь. Может, стоит ещё потренироваться? Стефан усмехнулся и кивнул на дверь: — Например, на матросах. У них, похоже, появились к вам вопросы.

Вот уже какое-то время с палубы доносился приглушённый гул голосов. Было не похоже, чтобы пираты спускали на воду шлюпки и выполняли другие распоряжения Ахавеля.