Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 42)
Из набедренного чехла ведьмак достал кинжал и в три скупых удара освободился от клешни. Другой рукой уцепился за глазной стебелёк.
Брызги летели в лицо, в глаза, в ноздри. Его снова рвануло, теперь сильнее. Выпустив кинжал, он подтянулся и лёг, распластавшись на каплевидной шипастой голове.
Над головой били по воздуху крылья. Креветка летела над волнами, держась справа и чуть позади от «Брендана». Из разорванного брюха в волны капала белёсая жидкость.
— Сейчас будет... Ещё веселей... — Он привстал, отыскивая взглядом щель между головогрудью и брюшком. Но развернуться толком не удавалось, верёвка тянула вперёд, вдавливала в креветочий панцирь.
Запустив руку в другой набедренный чехол, он нащупал ещё один кинжал и перепилил верёвку перед поплавками.
С «Брендана» доносились крики, выстрелы, глухие удары. Кто-то рухнул за борт.
Креветка спикировала, продолжая надсадно хохотать. Ведьмак привстал и мягко, будто медикус на операции, опустил лезвие в зазор между двумя частями панциря. Это было просто, если знать, где именно находятся нервные узлы.
Намного проще, чем удержаться на падающей в море креветке.
Его ударило, перевернуло, потащило на дно. Выпустив рукоять, Стефан в три мощных гребка вынырнул, в лицо ударило волной; отплёвываясь, он пытался разобрать, что где.
Вода здесь была тёплой, чистой и на удивление спокойной; небо над головой — нежно-голубым, будто фушелянский фарфор.
Первый труп ведьмак заметил почти сразу. Матрос покачивался на волнах, лицом вниз. Под рубахой у него шуровали те самые суставчатые твари. Одна сидела между лопатками и что-то уминала, помогая себе клешнями.
Ведьмак сделал крюк, чтобы не привлекать внимание.
Затем отстегнул упряжь, выбрался из костюма. Выдубленная кожа местами превратилась в лохмотья, но это было нормально. На рейс между Новиградом и Чердианом уходило таких костюмов с десяток, это ещё повезло, что один остался. Водонепроницаемость у них была слабая, намокали быстро, однако спасли жизнь не одному ведьмаку.
Стефан сбросил с себя костюм и упряжь, проследил за ними взглядом. Сквозь прозрачную воду далеко внизу чётко проступало дно — точней, дна-то как раз видно не было, его закрывали корявые, ломаные силуэты. Чёрное, коричневое, лазуритовое, алое, золотое... Обломки и фрагменты, кости, остовы.
Десятки, сотни кораблей.
Он узнавал зубчатые надстройки на коггах и позолоченные узоры на бортах каравелл, различал резные морды драккаров Скеллиге, длинные форштевни нильфаггардских холков, лебединые силуэты
Он отвернулся от них и поплыл, сильно, размеренно загребая руками. «Брендан» был ещё в поле зрения, но неблизко. Следовало поберечь силы.
Если они там увлеклись нечаянными гостями и не догадались спустить паруса...
Боцмана он узнал по обращённой к небу кривозубой ухмылке. Плыл боцман лениво, раскинув руки; то погружался под воду, то снова выныривал. Верёвка намертво обвивалась вокруг его лодыжки, а поплавки не давали телу уйти на дно.
В общем-то, чистое везение, конечно.
Две круглобокие твари выбрались из-под рубахи и сидели, поводя в воздухе передними лапками. Ещё одна выглянула из-за боцмановых зубов, скрежетнула тревожно. Были раскрашены в жёлтое и чёрное, как осы; а значит, почти наверняка ядовиты.
Ведьмак нырнул. Снизу орудовали ещё три: ухватились четырьмя-пятью парами лап за ткань, остальными разрывали её на части, терзали плоть.
Стараясь не вспугнуть, ведьмак подгрёб и потянулся к правому сапогу боцмана. Сперва хлопнул по голенищу; когда оттуда ничего не выскочило, не выплыло, — запустил руку и достал короткий нож с шйроким лезвием.
Поддел остриём верёвку — та держала крепко, узел захлестнулся на лодыжке и потом намертво затянулся.
Стефан вынырнул, отдышался. Все три сидевшие сверху твари перебрались на боцмановы ноги. Не ели — ждали.
Он тоже выждал: тело уплывало вслед за кораблём, при других обстоятельствах можно было бы просто плюнуть на всё и добираться так. Но рисковать не стоило, не с этими чёрно-жёлтыми.
Снова нырнул, ухватился за верёвку и стал пилить — осторожно, но быстро. Все трое заволновались, зачирикали, потом разом метнулись по правой ноге к ведьмаку. Стефан отмахнулся — неудачно: одна повисла на запястье, впилась когтями в кожу. Сразу же и ужалила, раз, другой, третий...
Он перехватил нож левой рукой, ударил аккуратно и спокойно, снизу вверх, поддев и оторвав от кожи.
Двое других «новорождённых» внимательно наблюдали, но не двинулись, даже когда он снова стал перепиливать верёвку.
Рука начала опухать. Он наконец справился с верёвкой и пару минут позволил себе отдохнуть, привязав конец к поясу. На корабле уже не кричали, но что именно там творилось, было не разобрать. Оглянулся: боцман с каждым мгновением оказывался всё дальше.
Ведьмак сунул нож за пояс и стал перебирать руками по верёвке; спешил, пока правая ещё не отказала.
Паруса действительно приспустили, но шлюпку за ним и не думали посылать. Были у них сейчас хлопоты поважнее.
Он разглядел, как на носу несколько человек стали цепью и словно бы сдерживали кого-то, ему невидимого. Потом в поле зрения появился старый Ренни Печёнка. В руках у кока был тесак на длинной ручке, и Ренни резко и твёрдо бил лезвием по палубе — как будто разделывал тушу.
— Эй, — позвали с квартердека. — Вы как?
Свесившись через планширь, на Стефана уставился давешний мальчишка.
— Ого, — сказал, — ну и видок у вас. Краше в гроб кладут.
Ведьмак понял, что уже какое-то время просто пытается удержаться на плаву. Он не помнил, когда сделал на верёвке петлю и захлестнул на правой руке, но, в общем-то, лишь это и спасало.
Запрокинув голову, он обнаружил, что мальчишка исчез.
На носу Ренни продолжал методично работать тесаком. Летели щепки и влажные ошмётки. «Огня бы! — шипел кто-то. — Огнём бы их!..»
— Держите! — Рядом с ведьмаком в воду упал канат, да ещё и с — гляди-ка! — скользящим узлом.
Конечно, надо было спросить у мальчишки, надёжно ли тот закрепил другой конец, но даже на это сил не оставалось. Стефан пропустил в петлю здоровую руку, набросил на голову, начал распускать другую петлю, на правной, — и вдруг всё поплыло, как будто ведьмак снова оказался на Меже.
Только теперь в тумане сгинул не корабль, а он сам.
7
Ведьмак лежал на палубе. Пахло то ли выгребной ямой, то ли раскопанным курганом. Первое, что он увидел, открыв глаза, была чёрно-жёлтая тварь. Разрубленная пополам.
Стефан попытался шевельнуть правой рукой — та словно одеревенела.
— Живей, живей!.. — невозмутимо произнёс кто-то у него над ухом. — За борт эту срань.
Говоривший обладал густым раскатистым басом с отчётливым краснолюдским акцентом.
— Да, ставьте фок и марсели, капитан велел убираться отсюда как можно скорей.
На ведьмачье горло легли твёрдые, мозолистые пальцы. Он вслепую ударил левой рукой — и промахнулся.
— Ага, — сказал басовитый, — ну, я собирался прощупать пульс, но так тоже годится: значит, жив, хвала богам. Лежи-лежи, не ворушись. Будем знакомы: я — Бартоломью де Форбин.
Стефан попытался что-то сказать, но не смог. Закашлялся, приподнялся и сплюнул на ладонь широкий изжёванный листок с алыми прожилками. Похоже, пока ведьмак лежал в беспамятстве, кто-то свернул и положил листок ему под язык.
— Дозволь-ка. — Седой краснолюд в громадных ботфортах, нагнувшись, подцепил находку двумя пальцами. Растёр, принюхался. — Ага, ну ясно, пламяница. Подфартило тебе, милсдарь. Ещё есть?
— Откуда? — хрипло спросил ведьмак.
— Этот же был, мало ли. — Краснолюд бросил листок под ноги, рявкнул матросам: — Ну-ка поможите подняться мэтру Журавлю!
Двое бросили швабры и подхватили ведьмака под мышки. Он скривился: к руке постепенно возвращалась чувствительность, и это было чертовски больно.
— Я сам, спасибо. — Он огляделся и покачал головой: — Сколько их было?
На носу лежали тела четверых моряков. Двоих изрубили в клочья, рядом валялись ошмётки чёрно-жёлтых тварей.
— Двадцать девять, — сказал Бартоломью. — Благо почти все сразу ж присосались к Видену и Замзону.
— И, — добавил Стефан, — кто-то догадался принести Ренни тесак.
Бартоломью молча кивнул.
— Общие потери?
— Эти да плюс трое выпавших за борт: Лавур, Скавр и Гасто — придурок, который не послушался твоего приказа и заварил всю эту кашу. Ты-то как, мэтр?
— Придётся пока справляться одной рукой. И подобрать новый меч... и кинжалы... Как там Мо? Было бы не плохо, если б он подменил на ближайших несколько часов.
К ним, аккуратно обогнув пару тёмных смрадных пятен, шаркающей походкой приблизился Ренни Печёнка.
— Болтун, — сказал, — пошёл на поправку и рвётся в бой. Но пока вам обоим надо отлежаться, вот что. Не хватало ещё, чтоб вы себя угробили.