Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 44)

— Студент?

— Н-ну... да. Я вообще-то не медик, я — по древним языкам, но сами понимаете, на судне от всех должна быть польза. А я немного разбираюсь в травах и в анатомии, у нас в Оксенфурте сейчас это обязательные курсы, с первого по третий, без них никуда.

— Давненько я там не был, — кивнул ведьмак. — И что, как вам на «Брендане»?

— Не знаю, мне сравнивать не с чем. Команда в основном бывалая, они вместе не один пуд соли съели. Но есть и те, кого нанимали вместе со мной... нет, не в университете — в порту! Меня-то взяли потому, что прежний судовой врач погиб... вот я и... совмещаю...

Он смутился и замолчал.

— Из-за брата? — осторожно спросил ведьмак.

Мойрус моргнул:

— Н-ну... да. А вы откуда?.. Хотя, что я!.. Это очевидно, да? Из-за чего бы я ещё...

— Думаете, удастся его спасти?

Паренёк нахмурился:

— Как это можно знать заранее? Но я сделаю всё, что в моих силах, уж поверьте! Шансы есть...

Стефан задумчиво пощипал усы.

— Вот что, милсдарь Мойрус, — сказал наконец. - У меня к вам деловое предложение. Честная сделка. Я попытаюсь вам помочь.

— Попытаетесь спасти Луку?

— Точно так. Однако взамен пообещайте: если у меня ничего не выйдет, вы покинете судно. По первому моему приказу, без споров и без промедления.

— Но вы можете ошибиться! Ведь никто наверняка не знает...

— Я старше вас, милсдарь Мойрус. — Он протянул руку и аккуратно положил на плечо паренька свою массивную ладонь. — Живого я вытащу во что бы то ни стало, поверьте.

Мойрус сглотнул, но выдержал и его ладонь, и его взгляд.

 — Почему я должен вам верить? Я слышал, как люди шепчутся... о разном.

— Вы слышали, как люди шепчутся о том, что я запросто перережу целую команду, — спокойно сказал Стефан. — Что я делал это не раз. Но если вы готовы верить в это, отчего бы вам не поверить в нечто более правдоподобное?

— В вашу добрую волю?

— В то, что человеческая жизнь стоит чуть больше медяка не только в ваших глазах, милсдарь лекарь. Так вы согласны?

Паренёк молча кивнул.

— Значит, договорились: по первому же моему приказу!.. Приглядите шлюпку покрепче, не ту хлипкую, которую присылали за мной. И понемногу, чтобы не заметили, откладывайте припасы. И компас надо будет раздобыть... Да, учтите: припасы — на троих.

— Кто будет третьим?

Стефан пожал плечами:

— Лука, кто же ещё. Я ведь сказал: спасу во что бы то ни стало.

Мойрус опустил голову и как будто о чём-то размышлял.

— Но зачем нам всё это до того, как мы попадём на...

— Остров! — закричали с палубы. — Остров! Справа по курсу остров!..

9

Разумеется, Ахавель искал за Межой остров — что же ещё? — однако наверняка не тот, в виду которого они сейчас проходили.

Да и можно ли было назвать это островом?

Из моря к небесам вздымался снежно-белый столп — идеально круглый в сечении, гладкий, испещрённый лазурными прожилками. Корабль плясал на волнах, и порой казалось, что столп обвивает по спирали лестница в тысячу ступеней. Ступени мерцали, то пропадали из виду, то вновь появлялись. Нижнюю робко лизали волны; на ней видны были отпечатки подошв, ещё мокрые.

Четырёхпалые отпечатки, величиной превосходящие человеческие раза в полтора.

Верхушка столпа скрывалась в седых облаках.

— Левей! — рявкнул Ахавель с мостика. — Бери левей, чем дальше, тем лучше.

Высыпавшие на палубу моряки вздрогнули, втянули головы в плечи, многие то и дело с опаской поглядывали на облака.

Кто-то ахнул и указал пальцем на столп. Ступени как будто вспыхнули и вдруг стали чётче видны. Они уже не мерцали. Но при этом чуть колебались, как будто по ним кто-то шагал. Спускался.

«Брендан» накренился, выполняя поворот, и ведьмак, машинально ухватившись за ванты, заметил, как побледнело лицо капитана. Ступени дрожали, но Ахавель и глазом не моргнул. Он достал из кармана кисет, из другого трубочку и принялся набивать её табаком. Обе руки родная и искусственная — служили ему одинаково исправно.

Между тем над водой снова поднялся туман. Не тот, что был на Меже, а другой, редкий, то и дело разгоняемый порывами ветра.

Столп скрылся из виду, однако почти сразу же они услышали, как впереди нарождается низкий ревущий звук, и марсовый крикнул, чтобы брали правей.

— Что там? — спросил капитан.

— Не знаю!

Ахавель повернулся к краснолюду:

— Де Форбин, впредь посылайте в воронье гнездо тех, у кого всё в порядке не только со зрением, но и с мозгами! Что значит...

 Но тут завеса из тумана на миг разошлась, и Ахавель сам всё увидел... они все — увидели.

Прямо по курсу море обрывалось в никуда. Как будто неведомый исполин ударил молотом и оставил вмятину на ровной поверхности. Там, где вода обрушивалась в бездну, вставали радуги, тысячи радуг, перетекавших одна в другую. А из центра пропасти возносился на пушистом стебле цветок: широкие алые лепестки трепетали на ветру, сердцевина источала густой аромат, одновременно приторный и манящий.

— Де Форбин, право руля! — велел Ахавель, раскуривая трубочку.

Следующих часов пять он провёл на мостике, отдавая скупые команды да с невозмутимостью обновляя в трубке табачок. Ахавель вёл судно сквозь туман, мимо призрачных островов и скал, мимо ледовых полей и участков моря, исходивших фиолетовым паром; вдогонку «Бендану» неслись гимны, что пели черепахи с детскими головами, и проклятия крабов, семенивших на стройных женских ногах; и с четверть часа за кораблём следовал говоривший на разные голоса дельфин, а в волнах то и дело попадались странные предметы и диковинные цветы...

Позвали Болтуна, и чернокожий колдун молча встал у бушприта. Он опирался на громадных размеров гарпун, украшенный возле лезвия связкой бус и перьев; в другой руке Мо держал погремушку, то и дело издавая ею сухой трескучий звук.

Ближе к вечеру забросили цепь с железным крюком на конце, в качестве приманки использовали чьи-то старые лохмотья. Клюнуло почти сразу. Помучались, но вытащили-таки на палубу громадную пёструю рыбу с лошадиной мордой и вислыми ушами. Рыба скребла плавниками по доскам, отчаянно била широченным хвостом. Ей перешибли хребет и тут же, под бодрое пение скрипочки, принялись разделывать.

 Ведьмак наблюдал за всем этим, присев у основания грот-мачты. Иногда подрёмывал, но и тогда оставался начеку. Рядом пытались заснуть те из матросов, кто предпочитал палубную возню смраду и тесноте нижних трюмов.

Между тем жизнь на «Брендане» текла своим чередом: дежурные откачивали помпами воду, из камбуза доносился аромат готовки, несколько человек латали фок-брамсель, другие устраняли неисправности в такелаже... Мойрус, безусловно, был прав: экипаж состоял из ветеранов и недавно нанятых «простых» матросов. Однако сейчас этой разницы не существовало: поблажек Ахавель не делал никому.

В какой-то момент Стефан всё же не удержался и провалился в глубокий, бездонный сон. Без сновидений, что само по себе было благом.

А потом очередной крик «Остров! Остров, капитан!» заставил его вскочить на ноги. Даже не сам крик — предчувствие.

Из тумана, из густой белой млечности по правому борту вынырнул зелёный склон. Хотя скрипели снасти и перекрикивались матросы, было слышно, как поют скворцы. Или зеленушки; в птицах Стефан никогда толком не разбирался.

Туман клубился меж плотных стволов и ветвей, что гнулись под тяжестью яблок. От аромата рот наполнился слюной.

— Готовьте шлюпки! — велел Ахавель. — Похоже, прибыли!

И тогда Стефан увидел, как слева, из густых камышовых зарослей выплывает плоскодонка, неуклюжая и угловатая, словно огромная колода для свиней. В плоскодонке сидел мужчина в чёрной кожаной куртке. Беловолосый — но не старик; пышная грива была перехвачена простым узорчатым ремешком.

Человек в лодке правил вдоль берега, не обращая внимания на корабль. Короткое весло то погружалось в воду, то взлетало, роняя хрустальные капли. Двигался мужчина легко и грациозно, и только внимательный взгляд заметил бы, что он — ранен. Куртка была незастёгнута, под нею, под рубахой, наверняка скрывалась повязка или тугой бандаж. Стефану показалось, что он даже видит проступающие сквозь ткань капли крови.

А может, это был пот. Обычный пот.

Беловолосый правил к мыску, над которым свесили ветви ивы. Там, в тени, стояла изящная женская фигурка. Подул ветер, и до Стефана донёсся тонкий дразнящий запах крыжовника.

— Нет, — тихо сказал Журавль. — Бартоломью, велите поворачивать.

Тот хотел было возразить, но посмотрел в глаза Стефану и просто кивнул.