Мария Галдина – Половинки и четвертинки (страница 10)

Когда они вышли из душного холла на ночную улицу, Ханна все еще чувствовала фантомное тепло на своей коже. Парень обернулся к ней, щурясь от яркого света вывесок, и в его улыбке промелькнуло что-то волчье, уверенное.

— Ты весь фильм просидела с таким видом, будто увидела привидение, — негромко сказал он, преграждая ей путь у самой машины. — Неужели история про оборотней так тебя впечатлила?

Ханна покачала головой, не сводя с него глаз.

— Дело не в истории. Просто... в какой-то момент я поймала себя на мысли, что Джейкоб чертовски на тебя похож. И я сейчас не про длинные волосы или татуировки.

Он заинтригованно приподнял бровь, сокращая дистанцию так, что Ханне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— И в чем же сходство? — его голос стал на октаву ниже.

— В том, как ты вырос, — выдохнула она, решив больше не прятаться за иронией. — В том, что ты больше не кажешься тем мальчишкой, который когда-то украдкой смотрел на меня. Ты сейчас... как будто занимаешь всё пространство вокруг. И от этого тепла, которое от тебя исходит, становится по-настоящему жарко.

Он коротко усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый живой интерес, который Ханна только что видела на большом экране.

— Наконец-то, — прошептал он, едва касаясь её щеки кончиками пальцев. — Я уж боялся, что мне придется превратиться в огромного волка, чтобы ты перестала видеть во мне всего лишь соседского мальчишку.

На обратном пути в такси, он приобнял Ханну за плечи и поцеловал, затем тихо прошептал на ухо:

-Позволишь мне угостить тебя? Зайдем ненадолго ко мне? Обещаю провожу после до двери

- Угостить? – Ханна кокетливо улыбнулась

- Я виртуозно готовлю бутерброды – хитренько улыбнулся он.

- Интересно, интересно, она хотела пошутить про колбасу, но не стала его смущать, он и так волновался и плохо это скрывал.

В тесной кабине лифта он снова притянул её к себе, словно не в силах вынести даже сантиметра пустоты между ними. Его поцелуй был долгим, отчаянным и по-настоящему глубоким; Ханна буквально кожей ощущала тот внутренний жар, который сжигал его изнутри — это было чистое, ничем не прикрытое желание, пульсирующее в каждом его движении. К тому моменту, когда за ними закрылась дверь квартиры, мысли о еде вылетели у неё из головы. Голод физический сменился иным — жадным, «волчьим» аппетитом, затянувшим её в омут первобытной страсти.

Увиденное превзошло все её ожидания: она была, мягко говоря, поражена тем, как щедро природа одарила этого парня. Стало очевидно, что впереди его ждет насыщенная жизнь и избыток женского внимания. И пусть пока ему не хватало искушенности, а юношеская несмелость порой сковывала движения, этот час, проведенный наедине, оставил в её памяти неизгладимый след. В его неопытности была своя правда и чистота, которая сделала их близость незабываемой.

Когда всё стихло, Ханна лежала в полумраке, слушая его сбивчивое дыхание, и в её голове промелькнула опасная мысль. Она понимала, что только что открыла «ящик Пандоры»: этот парнишка, едва осознавший свою силу, теперь никогда не станет прежним. Она видела, как в его глазах благодарность смешивается с зарождающимся триумфом хищника. Ханна улыбнулась про себя, осознав, что стала не просто его увлечением, а тем самым катализатором, который превратил робкого соседа в того, за кем завтра будут охотиться все женщины города. Но сегодня он принадлежал ей, и этот секрет был слаще любого послевкусия.

Глава 18 Все сорванные яблоки остаются в Эдеме

По возвращении домой, Ханна поняла, что ничего не изменилось. Дома царил беспорядок, а на кухне скопилось столько немытой посуды, что вчетвером ее перемыть не удалось бы и за сутки. Ее поездка несомненно улучшила ее эмоциональный фон и в редкие моменты, оставшись наедине сама с собой, она мысленно возвращалась к моментам, проведенным там и смущенно улыбалась про себя. Знакомое ощущение чего-то запретного, тайного, подбавляло каплю адреналина в ее будни и это было сравнимо с зависимостью. А зависимость, как водится, почти всегда, требует новой дозы. Ханна уже знала, что продолжит новые знакомства и романтические эксперименты, ну а пока были дела поважнее.

С началом новой недели у Ханны должна начаться первая стажировка, которую она сама нашла перед отъездом в родные края. Это была небольшая арт студия, где работало несколько художников, кто-то из них иллюстрировал журналы, кто-то из них брал учеников для обучения живописи. В обязанности Ханны входил приём звонков, обеспечения наличия материалов обучения и ответы на электронную почту, а свободное время она могла принимать быть учеником у одного из художников. Ханна хвалила себя каждый день за это найденное место, так как дома было находится сложно.

Несколько дней назад, разговаривая с Лили, Ханна узнала, что у Мистера Шотландца состоялся случайный разговор с Лили. Они встретились у дверей в супермаркет. Он был изрядно подшофе и болтал что-то о новой работе, но не это удивило Ханну. В своем неадекватном состоянии он кажется сказал то, о чем не решался сказать, будучи трезвым. А именно:

-«Жаль, что тебя я не встретил раньше нее» … и ушел как ни в чем не бывало.

Про себя Ханна понимала, что возможно и так не заслуживает его любви, и возможно он чувствует, что она не принадлежит ему ни сердцем, ни телом, но эти слова как-то еще больше охладили ее чувства. Они как будто освободили ее от чувства вины за мысли о другом и за недавнее увлечение в поездке.

Брак Ханны и Мистера Шотландца так и продолжался как соседство, иногда холодный мир, иногда вспыхивали ссоры. Отвлекаться от таких ссор, Ханна предпочитала своим способом.

Она часто захаживала в ту арт-студию, посидеть, послушать уроки для новичков, а иногда сама что-нибудь писала, даже после окончания стажировки у нее сохранились там дружеские отношения и ей всегда там были рады.

В одни из таких выходных, когда дома царила напряженная атмосфера, а Ханне хотелось глотка свежего воздуха, она решила пройтись до арт-студии, но по дороге она заметила новое интернет кафе с широкими панорамными окнами и горячим ароматным кофе. Оно уже было украшено по-новогоднему, хотя на дворе был конец ноября. Ханну потянуло туда. Она нашла уютное местечко, заказала кофе и открыла страницу браузера, прислушиваясь к себе. В эту минуту ей хотелось общения, и она решила зайти в чат случайных собеседников. Беседа завязалась сразу с несколькими парнишками, с кем-то было весело и легко, других просто было интересно послушать, но один из них показался ей интересным, и они договорились встретиться через час.

Его звали Ким. В их общении не было ничего лишнего и это было необычно, ведь в первые встречи при знакомстве люди много болтают ни о чем ну или хвастают, тем, чего они достигли. Встреча с ним была иного рода. Его появление запустило ход событий в ее судьбе, без которого возможно всё было бы иначе.

В один из вечеров, в непринужденной беседе с Кимом, они оба вдруг ощутили, что их общение уже не совсем приятельское, но еще не интимное. Это создало неловкое напряжение. Он довёз ее до дома, пауза и неловкая тишина всё затягивалась. Ханна почувствовала, что должна сказать ему правду о своем браке.

Ханна глубоко вдохнула, глядя на то, как уличные фонари отражаются в лобовом стекле, и слова, которые она так долго держала внутри, наконец сорвались с губ, нарушив тягучее безмолвие салона. Она говорила тихо, но твердо, признаваясь в существовании человека, который всё еще официально занимал место в её жизни, хотя их дом давно перестал быть крепостью. В этот момент маска благополучия окончательно сползла, обнажая перед Кимом не просто случайную собеседницу из кафе, а женщину, запутавшуюся в обязательствах прошлого. Ким слушал молча, не перебивая и не отводя взгляда, и в этой его спокойной готовности принять её правду Ханна ощутила странную смесь облегчения и страха — ведь теперь их связь, едва успев зародиться, неизбежно приобретала совершенно иной, гораздо более весомый смысл.

— Я не хотела начинать с этого, — прошептала Ханна, не решаясь взглянуть на него. — Просто... всё слишком сложно.

Ким мягко коснулся её руки, заставляя замолчать. Его ладонь была тёплой, и от этого простого жеста по телу Ханны пробежала едва заметная дрожь, мгновенно унявшая тревогу.

— Сложно — не значит безнадёжно, Ханна, — ответил он, и в его голосе она услышала ту самую искренность, которую искала. — Спасибо, что доверилась. Для меня это важнее, чем если бы ты просто смеялась над моими шутками.

Он чуть подался вперёд, и пространство между ними, казавшееся ещё минуту назад пропастью, внезапно сократилось до нескольких сантиметров. Воздух в машине стал густым, пропитанным ароматом того самого кофе и едва уловимым запахом зимнего вечера. Притяжение стало почти осязаемым — оно тянуло их друг к другу, как невидимая нить, игнорируя все преграды и здравый смысл. Ханна подняла глаза, встретившись с его взглядом, в котором читалось не осуждение, а нежность и немое обещание. Ким осторожно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо, его пальцы на мгновение задержались на её щеке, а затем он медленно, давая ей возможность отстраниться, коснулся своими губами её губ. Это был мягкий, почти невесомый поцелуй, пахнущий первым снегом и надеждой, — момент, в котором время замерло, а все её обязательства перед прошлым на мгновение перестали существовать.