Мария Галдина – Половинки и четвертинки (страница 12)

В такси по дороге домой Ханна достала телефон и открыла календарь, глядя на сетку чисел расширенными, сухими глазами. Она судорожно листала даты, словно цифры могли стать судьями в её запутанной жизни и дать прямой ответ на вопрос, который жгучей иглой засел в сознании. Мысли путались, наслаиваясь друг на друга, как непросохшие слои масла на холсте. Рождественская ночь в отеле, пропитанная ароматом зимней хвои и тепла Кима, и новогодняя ночь дома, ставшая попыткой воскресить прошлое с мужем — эти два события стояли в календаре так близко, что границы между ними стирались.

Она пыталась высчитать дни, восстановить в памяти малейшие детали самочувствия, но биология была неумолима в своей неопределенности. Смертельная усталость и шок от потери мешали сосредоточиться. Кто был отцом того крошечного существа, которое она потеряла, так и не успев узнать? Эта тайна теперь была навсегда погребена внутри неё, превратившись в невидимый рубеж. Глядя в окно на проплывающие мимо серые сугробы, Ханна понимала, что эта неопределенность — её личный крест, и какой бы ответ ни скрывал календарь, прежний мир рухнул, не оставив шанса на возвращение к старым иллюзиям.

Сидя на заднем сиденье такси и наблюдая за однообразным ритмом дворников, Ханна почувствовала, как внутри закипает горькое, ядовитое желание найти виноватого. Мысль о той новогодней ночи с мужем теперь казалась не актом примирения, а роковой ошибкой, грубым вторжением в её хрупкое, едва зародившееся состояние. В голову лезли навязчивые предположения: а что, если именно тот вечер, та неуклюжая попытка склеить разбитое, стала роковым толчком для её организма? Она понимала, что врачи назвали бы это бессмысленным самокопанием и гормональным хаосом, но сейчас ей было жизненно необходимо направить свою боль на кого-то другого.

Ей хотелось обвинить его во всём сразу: в его ледяной отстраненности, которая заставляла её искать тепла на стороне, в его неспособности быть рядом даже сейчас, у дверей больницы. Она винила его за годы тишины в их доме, за её собственную нелюбовь, которая выросла из его равнодушия, и за этот неуместный, вымученный «праздничный» секс, который теперь ощущался как предательство. Весь их несложившийся брак внезапно спрессовался в один этот момент — в пустую дорогу домой и холодное осознание, что муж стал для неё не опорой, а лишь причиной бесконечной усталости.

Ханна закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Она знала, что гнев не вернет утраченное и не даст ответов, которых не нашел календарь, но эта ярость была единственным, что помогало ей не рассыпаться окончательно. Винить его было легче, чем признать собственную растерянность. В этой честной, почти первобытной ненависти к их общему прошлому она находила странную силу, чтобы наконец доехать до их общей квартиры, забрать свои вещи и навсегда закрыть дверь в жизнь, где она чувствовала себя лишь бледной тенью самой себя.

Глава 22 Эффект домино

Ханна продолжала жить с мыслями о том, что сложись их брак с Мистером Шотландцем по-другому, не случилось бы всё так, как случилось. Она допускала, что причина отстраненности мужа крылась в ней, он не получал от нее эмоционального тепла, отдачи, семейного счастья, а она не понимала, что ей делать.

Всё, что было необходимо делать по дому, она делала, стирала, убирала и готовить научилась. Насчет чувств она была честна с ним, и в любви не клялась, просила не торопится со свадьбой, она просила чуть больше времени просто пожить вместе без обязательств, но он настаивал на узаконении отношений. Оба ожидали чего-то своего от этих отношений, не понимая, что нужно другому. Замкнутый круг, из которого был только один выход – развод.

Единственное, о чем она думала в последние месяцы, это последующие шаги. Что она станет делать, если уйдет? Куда пойдет? И как планировать свою жизнь дальше?

Одно она знала наверняка, ее единственная постоянная величина в настоящем – ее работа. День за днем она ходила на работу, делала то, что умела лучше всего, помогала людям увидеть красоту, определиться с их выбором. Ей хотелось написать Киму, но не хотелось говорить о произошедшем. Она несколько раз представляла, как расскажет ему о беременности, но какой смысл, если ее уже нет и поверит ли он, что это мог быть его ребенок, а не мужа. Он писал ей однажды узнать, когда они снова увидятся, но Ханна сказала, что сейчас не лучшее время и он перестал писать ей.

Рабочая неделя подходила к концу, был вечер пятницы, и Ханна смертельно устала, идя пешком домой, она предвкушала как ляжет перед телевизором, укроется теплым пледом и немного подремлет. Тело немного ломило, кажется она начинала заболевать. Мысленно она помолилась о том, чтобы сегодня дома никого не было, и муж не привел бы своих пьяных друзей в гости.

Подходя к подъезду, она внимательно присмотрелась к окну с внутренней стороны двора. Свет не горел. Уже хорошо. Возможно его нет дома или спит. Она поднялась по лестницам, повернула ключ в замке, поняв, что ключа в замке изнутри не было, его точно нет дома. Отлично.

Она бросила свою маленькую сумочку расцветки «снежный барс» в форме сундучка прямо на пол в прихожей. Сняла с себя свои любимые балетки и направилась прямиком на диван, не снимая рубашки и джинс. Сил не было даже на душ. Ханна решила, что полежит часик и после заварит себе пакетик «Фервекса». Она мгновенно провалилась в сон, как только ее голова коснулась подушки.

Сознание находилось в полудрёме. Ханна лежала, ослабленная простудой, а ее мысли крутились как шестерёнки, она сопоставляла события последних нескольких месяцев, и они напоминали фигурки домино, которые падали одна за другой, олицетворяя запущенный неизбежный механизм разрушения. Она понимала, что как прежде уже не будет, особенно после недавней ссоры, произошедшей около месяца назад.

Как-то раз вечером, между Ханной и мужем произошла холодная ссора, по эмоциональному фону, схожая с сухим льдом. Не было произнесено ни одного обвинения или претензии, но в воздухе витало напряжение и ярость, сдерживаемые обиды отражались от стен. Он варил себе пельмени, демонстрируя, что не нуждается в ее готовке, а она демонстрировала равнодушие. Его резкие движения выдавали накопившуюся внутри злость, проходя мимо он сносил за собой столовые приборы, чашки, книги, лежавшие на краю. Задетая им банка с соусом, упала и задела ее, испачкав. Всем своим видом он давал понять, что она лишняя в этом пространстве, что она больше не нужна ему.

- Глупая ты девчонка! Разве не этого ты добивалась?

- Этот брак изначально был ошибкой! – резко ответила Ханна ему в спину.

- Можешь идти на все четыре стороны, куда ты там обычно ходишь!

- С удовольствием! – крикнула она.

Он был на взводе и мог навредить Ханне, она это чувствовала. Она решила, что не стоит доводить до крайности.

Она позвонила Лили, попросив прийти и помочь ей собраться. Лили с парнем тогда забрали ее. Через пару дней всё утряслось, он пришел за Ханной, как-то невнятно извинялся и просил вернуться.

Ханна вернулась домой в пустоту, обдумывая как закончить эти отношения, не навредив никому.

Глава 23 Роковой случай

Ханну разбудили громкие стуки в дверь. Колотили так, как будто у кого-то случился пожар или потоп. На всякий случай Ханна заглянула в ванну и кухню, чтобы удостовериться, что она ничего не забыла выключить, кран или плиту.

В дверь продолжали колотить. Ханна, шатаясь, прислонилась к глазку двери.

- Кто там? Перестаньте так тарабанить в дверь!

- Откройте! Это полиция!

В глазке Ханна увидела двух полицейских в форме, а в середине стоял ее муж. Ханна на секунду окаменела. Неслушающимися пальцами она повернула ключ в замке, дверь резко одернули, двое полицейских втолкнули ее мужа в квартиру. В наручниках. У Ханны чуть не случился удар. Она не понимала, что такого он сделал, чтобы очутиться в наручниках.

-Что произошло? – спросила она глядя мужу в глаза.

Он не поднял глаз и не сказал ни слова. Но по выражению лица, она поняла, что он был нетрезв. Полицейские попросили принести его документы и уведомили о том, в какое отделение полиции его увозят. Но так и не сообщили за что. Ханна принесла им документы и трясущимися руками закрыла за ними дверь. Всё было как в тумане. Громкие стуки в дверь, полицейские, муж в наручниках. Ханна дошла до телефонной трубки и набрала номер, который помнила наизусть.

- Алло! Лили….и не сумев произнести ни слова, Ханна зарыдала.

- Ханна, Ханна, что случилось? Что с тобой? Он обидел тебя? Что он сделал? Я бегу

Лили накинула первое что попалось ей под руки и выскочила из подъезда в чём была. Она была уверена, что ситуация, которая произошла около месяца назад, повторилась.

Когда Лили зашла в квартиру, Ханна сидела на кухне всё еще в оцепенении.

- Что он натворил? Где он? – спросила Лили.

- Полиция увезла его. – холодно сказала Ханна.

- Он ударил тебя?

- Нет. Но видимо ударил кого-то другого, раз его закрыли. Мне никто ничего не объяснил. Я не понимаю, что произошло и почему мне ничего не говорят. Я ведь его жена.

Прошло около получаса, Ханна с Лили вышли на балкон, закурили по сигарете в полной тишине. У Ханны в голове начало проясняться. Она начала вспоминать, что на днях муж говорил ей, что собирается на дачу к другу порыбачить, попить пиво и возможно пробудет там все выходные. Его друг Виктор жил в соседнем дворе, и они часто встречали его по дороге домой.