Мария Ерова – Мороз-княже. Подаренная князю холода (страница 8)

Отчего-то эта девушка не вызывала у меня злости или раздражения. Напротив, я к ней начала проникаться, будто к младшей сестре, и, во что бы то ни стало, захотела помочь ей, чтобы исцелить её недуг. Но всё это после. Сначала нужно как можно скорее выспаться и отдохнуть.

Однако стояла ещё глубокая ночь, когда Люта разбудила меня толчком в бок.

- Ишь, разлеглась! Поднимайся, лежебока! Дел по горло, а она ляшки тянет! Ленища безродная!

Услыша шквал столь нелестных эпитетов и обвинений в свой адрес, я вначале не поняла, что опять случилось. Поднялась скорее по наитию, села на кровати, уставившись на свою мачеху. За окном была такая темень, что можно было глаза выкалывать. А тут такое…

- Ну? Чего уставилась? – та уткнула руки в бока, а в свете горящей свечи её чёрные глаза сейчас казались пустыми глазницами. – Пошла скотину кормить! Да не забудь воды принести побольше!

- Так ночь ещё на дворе… - попыталась спросонья что-то промямлить я. – Рано ещё…

- Почти три часа! – безапелляционно заявила она. – Или ты думаешь, я тебя теперь даром кормить буду?! Нет Казимира, нет тебе защитника! Свела ты его в могилу, так теперь за то и расплачивайся! А ну, пошла поживее! А ежели вздумаешь перечить – из дому выгоню, всем скажу, что ты ведьма да с самим чёртом договор заключила кровью, чтобы нас со свету свести. И начала с отца своего, но доберёшься до каждого, кто не так на тебя посмотрит…

- Но это же ложь! – возмутилась я.

И тут получила затрещину, да такую сильную, что в голове зазвенело, а в глазах заплясали белые мухи.

- Спорить со мной будешь, мертвячка?! – зашипела мачеха прямо мне в лицо. – Думаешь, я не знаю, что подаренные князю холода из лесу просто так не возвращаются?! Вижу я насквозь душонку твою тёмную! По глазам мёртвым вижу!

Её слова навели на меня такой ужас, что я и впрямь поспешила скорее отсюда удалиться, чтобы только не слышать безумных речей Люты, иначе как можно было объяснить её поведение и отношение ко мне?

До утра я в доме не появлялась, занимаясь скотиной и другими делами. И лишь когда стало совсем светло, рискнула появиться на пороге.

Глава 12

 Люта ожидаемо спала, а мне, несмотря ни на что, спать вовсе не хотелось. Да, я проделала кучу работы, накормила и напоила скотину, натаскала воды в тяжёлых деревянных вёдрах, почистила снег. Для меня прежней это, наверное, было бы чем-то очень тяжёлым, трудным. Но тело Дарьи было привыкшим к такой работе, и я лишь чувствовала лёгкую усталость от всего, что успела сделать.

 Пока мачеха спала, я отыскала муку и молоко, намешала жидкое тесто и напекла блинчиков на тяжёлой чугунной сковородке. Благо, и сметана в этом доме имелась, и варенье, и я с удовольствием позавтракала, между тем рассуждая, что мне делать дальше.

За похоронами отца я немного позабыла о происшествии, что случилось в доме деда Серафима, и неприятное воспоминание кольнуло мне душу. А вдруг как он все расскажет, что я – вовсе не я? А, может быть, уже рассказал, иначе с чего бы это Люте было меня с утра пораньше в подмене обвинять? Но в любом случае, ни у того, ни у другой веских доказательств на этот счёт не было, а потому у меня был шанс пережить не самые лучшие моменты моей новой жизни в целости и сохранности. А жить мне ой как хотелось! Помирать же и вовсе было рано.

Наевшись, я вспомнила о том, что обещала самой себе поставить на ноги Желану. А потому, плеснув в глиняную кружку молока и положив на блюдечко несколько блинков, я отправилась к сводной сестре с намерением накормить её во что бы то ни стало.

К моему удивлению, Желана уже не спала. Она лежала, глядя в потолок и едва шевелила губами, словно читая молитву. Кровать её стояла за грубым холщовым пологом, и меня она заметила не сразу. Но, как заметила, постаралась улыбнуться и от этой слабой улыбки моей сводной сестрицы уже потеплело на душе.

- Проснулась? – я постаралась придать голосу как можно больше бодрости. – А я тебе завтрак принесла…

Девушка равнодушно посмотрела на съестное в моих руках и покачала головой.

- Мне что-то есть не хочется, Дарьюшка. Но спасибо тебе за доброту твою…

- Отказ не принимается! – шутливо погрозила я ей пальцем, но тут же изобразила на лице умоляющее выражение. – Ну, пожалуйста! Хотя бы один… Я старалась!

Желана, привстав на локтях, уселась в кровати и обречённо кивнула, как будто я не есть её уговаривала, а я яда выпить. Но, должно быть, чтобы угодить старшой сестре, она приняла из моих рук блюдце с блинчиками и откусила от одного из них. И тут же удивлённо распахнула глаза, с почти детским восторгом взглянув на меня.

Конечно, я знала, в чём дело. Небольшая хитрость помогла мне произвести нужный эффект на сестрицу - обильно смазанные клубничным вареньем блинчики из вкусных превращались в очень вкусные. И это сработало.

- Как вкусно! – произнесла она, уже охотнее откусывая от краешка блина и запивая протянутым мной чуть подогретым молоком. – Кажется, ничего лучше я в жизни не пробовала!

- Ты такая худая, Желанушка, что у меня сложилось ощущение, будто ты никогда в жизни вообще ничего не ела, - ляпнула я, не подумавши.

Девушка сразу же помрачнела и опустила взгляд.

- Ты же знаешь мою мамку, - произнесла она тихим шёпотом. – С ней не забалуешь! А уж если чего вобьёт себе в голову…

- Подожди, - остановила её я, насторожившись. – Ты хочешь сказать, что она тебя голодом морит?..

Желана уставилась на меня недоверчиво и, украдкой поглядывая на край полога, отделявшего её закуток от общего дома, тихо произнесла.

- Морила. Ужель не помнишь, Дарьюшка? Ты меня извини, но странная ты в последнее время стала. Как будто не из нашей семьи вовсе…

«Да, никогда ещё Штирлиц не был так близко к провалу» - подумала я, решив, что пора притормозить лошадей и действовать более осторожно и обдуманно. Но и до истины докопаться я теперь просто считала своим священным долгом.

- Позабыла немного, прости, - ответила я, взглянув ей прямо в глаза. – После той ночи в лесу…

Я всхлипнула, слёзы сами навернулись на глаза, и Желана тут же бросилась меня утешать.

- Что ты, Дарьюшка, не плачь! Прости меня, дуру! Я и сама бы догадаться могла! После такого-то мать родную забудешь…

Я кивнула головой, показывая ей, что всё в порядке, и зла я на неё не держу.

- Когда я поменьше была, - продолжила сестрица, чтобы «освежить» мою память, хоть я и не знала изначально, о чём сейчас пойдёт речь. – Я была пухлой, что колобок, разве что так быстро кататься не умела…

Я с удовольствием наблюдала за Желаной, ведь она, разговорившись, доедала уже третий блин и на глазах будто бы оживала.

- Это как в сказке? – с улыбкой уточнила я.

- Как в сказке, - согласилась сестрица. – Так вот, мамке уж больно стыдно за то было перед людьми, что дочь её не такая как все, и вздумала она меня голодом подержать, чтобы лишнее, значит, ушло…

Я с недоумением взглянула на неё, но возмущалась я сейчас Лютой: не думала я, что дело тут было в переедании, деревенский уклад жизни, насколько я понимала, обычно не оставлял шансов лишним килограммам. Наверное, дело тут было в гормонах, но, зная мачеху, я смела предположить, что та решила уморить родную дочь голодом, лишь бы та приобрела к замужеству «товарный вид». И добилась совершенно противоположного эффекта: девочка высохла из-за нарушений в питании. И результат сейчас был на лицо.

- И что, получилось? – спросила я скорее чтобы поддержать разговор, ведь ответ был и так очевиден.

- Да, но… С тех пор я часто болею. Силушки нет, порой, даже чтобы подняться, а уж до леса дойти это вроде и вовсе как подвиг совершить… Мамка сама уж не рада, но ничего поделать уже не может.

Эх, жаль, что в прошлой жизни я не имела медицинского образования и не могла поставить чёткий диагноз Желане, хотя и мечтала его получить. И всё же я посмела предположить, что, в первую очередь, ей не хватало гемоглобина – уж больно бледной она была. Но ведь это можно было исправить! Мясо, свёкла, яблоки… И полноценное питание в целом. Помню, когда-то именно так и лечила меня мама от недостатка железа, когда была ещё нормальной, не пьющей женщиной…

- Кажется, я знаю, как тебе помочь! – обнадёживающе улыбнулась я. Хотя сама вовсе и не была уверена в результате.

Глава 13

 Я могла бы сказать, что моя жизнь резко изменилась со смертью Казимира, но она стала совершенно иной, когда я впервые открыла глаза, будучи перенесённой сознанием в тело Дарьи.  Я ни дня не прожила под крышей вместе с её отцом, но во всей красе сейчас ощущала боль его потери, словно две разные судьбы уживались сейчас в моей голове. И я боялась запутаться, перестать различать, где сейчас мои собственные мысли и чувства, а где – её.

 С каждым последующим днём я всё больше увязала в этой новой для меня реальности, понимая, что заняла чужое тело не в самый подходящий момент. Каждый день я опасалась, что колдун Серафим расскажет обо мне односельчанам, но вот прошла неделя, за ней вторая, а он, к моей радости, всё молчал. Зато мачеха всё более уверенно начала распускать руки, в полной мере наслаждаясь отсутствием главы дома. Она поначалу не очень уверенно, а после во всю силу, могла ударить меня за любую оплошность, которую сама же мне и приписывала. Иногда Люта хватала меня за косу и отчитывала так, словно я была виновата во всех грехах человечества, и мне было больно и обидно до слёз, но я помалкивала, совершенно не зная этого мира и здешних правил. Уяснила я чётко лишь одно: после смерти мужа вся власть в каждом конкретном доме переходила ко вдове, а уж она распоряжалась ей, как хотела.