Мария Ерова – Истинная. Право первой ночи (страница 27)

И сегодняшний день был лучшим поводом для этого.

Фредерик вновь был одет как с иголочки, и я вспомнила день нашей с ним свадьбы — тогда он не излучал такую уверенность и был похож больше на едва начавшего бриться юнца, чем на будущего супруга. Сейчас же он более возмужал, и был настоящим главой семейства, если можно было судить о том со стороны. Видимо близость с двумя женщинами придала ему той уверенности, которой ему не доставало до начала семейной жизни.

То, что я собираюсь идти на торжественное мероприятие во всём черном, не вызвало у него особых эмоций. Скорее всего мой муж списал это на «беременные причуды» своей жены, и просто махнул рукой. К тому же, после случившегося, он перестал испытывать к Таурусу какое-либо уважение, и не отказывался от похода на его свадьбу лишь из-за того, что тот был главой города и имел большое влияние во всех сферах нашей жизни.

А ещё, должно быть, он хотел продемонстрировать владыке, что я, несмотря ни на что, всё ещё остаюсь его женой. Его , и ничьей более.

Но всё это было неважно. Уже неважно. Я расправила платье и вуаль, лишь отчасти скрывавшую моё лицо. Фредерик провёл рукой по волосам и вдел искусственный цветок в петлицу камзола. Нас дожидался экипаж внизу, и было невежливо опаздывать.

Карета медленно катилась по извилистой дороге, её деревянные оси скрипели на каждом повороте, будто жалуясь на тяжкий путь. Я сидела, прижавшись к бархатной обивке, пальцы судорожно сжимали складки моего чёрного платья — символу траура не по умершему родственнику или другу, а траура по живым, бьющимся в агонии чувствам. За окном мелькали вековые сосны, их верхушки, тянувшись к небу, терялись в предвечерней дымке сумерек. Фредерик, сидевший напротив, упорно смотрел в окно, будто зачарованный мелькающим пейзажем. Его молчание было красноречивее любых слов — он понимал, какая пытка для меня эта поездка. Да и для него тоже. Странно, но я его в этом понимала как никто другой.

Когда замок Тауруса наконец показался вдали, у меня перехватило дыхание. Огромный, древний родовой замок драконьего рода возвышался над прочими зданиями и строениями. Его шпили, острые как когти, пронзали вечернее небо. Каменные драконы, охраняющие ворота, казалось, следили за каждым пришедшим своими рубиновыми глазами. Факелы, горящие у входа, бросали тревожные тени на старые стены, и их пламя отражалось в моих глазах, как далёкое эхо былых страстей, что вспыхивали между нами, стоило нам подумать друг о друге.

Внутри замок был полон жизни, шума и света, что резко контрастировало с моим внутренним состоянием. Главный зал, огромный, как символичное драконье логово, утопал в роскоши. Стены были завешаны старинными гобеленами с вытканными золотом гербами рода Тауруса. С потолка свисали массивные люстры, каждая ветвь которых держала десятки свечей, их свет дрожал в позолоченных кубках, играл на драгоценных камнях в волосах знатных гостей, отражался в глазах Алары, стоявшей у алтаря.

Она была ослепительна. Её серебряное платье, сотканное, казалось, из лунного света, струилось по телу, а шлейф, длинный как зимняя ночь, расстилался за ней, будто дорога в новую жизнь. В волосах сверкала диадема, инкрустированная настоящими бриллиантами, такими же холодными, как её улыбка, когда она заметила моё появление. Мы были с ней сейчас словно две противоположности, но это был тот эффект, которого я хотела достичь.

Я шла между столами, чувствуя, как взгляды прилипают к моей тёмной фигуре. Моё платье — тяжёлый бархат, украшенный лишь серебряной нитью по краям, — было намеренно скромным, но безупречно подчёркивающим каждую линию тела. Я была тенью на этом празднике, но тенью, которую невозможно было не заметить.

Пиршественные столы ломились под тяжестью яств. Окорока, залитые янтарным мёдом, блестели под светом свечей. Пироги с мясом и черносливом источали пряный аромат. Но главным украшением был поросёнок, запечённый целиком — его золотистая кожа лоснилась от жира, маленькие копытца были изящно подогнуты, а в оскаленной пасти красовалось румяное яблоко. Он лежал на серебряном блюде, окружённый жареными овощами и пряными травами.

Алара заметила мой взгляд, оценивающий пир. Её губы растянулись в улыбке, которая не имела ничего общего с радостью — это было торжество победительницы. Она намеренно медленно подняла позолоченный кубок в мою сторону, едва заметно кивнув. В этом жесте читалось всё: «Смотри, что ты потеряла. Смотри, что теперь моё».

Я не стала отводить глаз. Подняв свой бокал с виноградным соком, я сделала крошечный глоток, чувствуя, как терпкая жидкость обжигает горло. Мой ответный взгляд говорил: «Наслаждайся победой, пока можешь. Времена меняются».

Когда зазвучали первые аккорды свадебного танца, Таурус подошёл к Аларе. В его движениях была та самая уверенность, которая когда-то заставляла моё сердце биться чаще. Они начали танцевать, и серебряный шлейф невесты закружился, как зимняя метель.

Я стояла у стола, наблюдая, как пламя свечей дрожит в моём бокале, отражаясь в тёмном соке, как капли крови. В этот момент я поняла странную вещь: физически я была здесь, среди шума и веселья, но настоящая я — та, что любила и была любима, — уже покинула этот зал. Навсегда.

Глава 44

Мы не могли просто взять и уйти — ни я, ни Фредерик, этого требовали приличия. И хотя мы оба чувствовали себя здесь чужими, нам пришлось это терпеть, улыбаться знакомым и вести светские, ничего не значащие беседы с другими людьми. В сторону Тауруса и Алары я старалась не смотреть, но то и дело чувствовала на себе взгляд дракона, заставлявший мою метку истинности просто пылать под одеждой.

Однако стоило мне повернуться в сторону дракона, даже едва заметно, он сразу же отводил глаза, делая вид, что и вовсе меня не замечает. Однако я чувствовала эту тоску, исходящую от всего облика моего возлюбленного, и только это давало мне сил держаться дальше и не бежать отсюда сломя голову.

Зал затаил дыхание, когда первые торжественные аккорды возвестили начало первого свадебного танца. Гости расступились, образуя сверкающий полукруг вокруг главной пары. Таурус, облачённый в чёрный бархатный камзол с золотым шитьём, напоминающим драконью чешую, сделал первый шаг. Его движения были исполнены величественного достоинства, каждый жест был отточен веками родовых традиций.

Алара, сияющая в серебряном платье, сотканном, казалось, из лунных лучей, ответила на его приглашение. Шлейф её наряда, расшитый мельчайшими кристаллами, зашелестел по древнему паркету, словно живое существо. Когда их руки соединились, в воздухе вспыхнули искры — то ли отблеск свечей в её диадеме, то ли магия, присущая драконьему роду.

Музыка набирала силу, переходя от торжественной прелюдии к страстному аллегро. Они закружились в вихре движений — то расходясь на предельную дистанцию, связанные лишь кончиками пальцев, то вновь сближаясь в порыве, заставляющем зрителей восхищённо ахать. Юбка наряда невесты раскрывалась подобно экзотическому цветку, каждая складка ткани переливалась в свете тысяч свечей. Полы камзола Тауруса взметнулись за спиной, словно тёмные крылья.

По мере развития мелодии к ним стали присоединяться другие пары. Я почувствовала, как холодные пальцы Фредерика коснулись моей руки. Мы вышли на паркет, наши движения были безупречны, но лишены той страсти, что могла бы пылать между нами. Я двигалась словно во сне, пока не настал момент смены партнёров.

И вдруг я почувствовала на своей талии чью-то руку. Таурус. Я поняла это сразу, ведь так меня обнять не мог никто иной! И через мгновение я действительно убедилась в этом.

Его ладонь обхватила мою с той самой, знакомой мне до боли, силой. Даже через перчатку я ощутила жар его кожи. Мы сделали три шага в такт музыке, и в этот момент его губы почти коснулись моего уха:

«Через полчаса. Балкон соседнего зала».

Мир вокруг померк. Сердце сначала замерло, затем забилось с такой силой, что я боялась — его услышат все вокруг. Кровь пульсировала в висках, но годы светского воспитания сделали своё дело — ни один мускул не дрогнул на моём лице. Лишь едва заметный кивок — и вот он уже скользит к Аларе, оставив после себя лишь тонкий шлейф мужского аромата — такого знакомого и дорогого.

Танец продолжался, но для меня он уже закончился. Каждый нерв в моём теле трепетал в ожидании предстоящей встречи. Я механически выполняла па, отвечала на реплики Фредерика, улыбалась знакомым. Но мысли уже были там — на балконе соседнего зала, где через несколько минут что-то должно было произойти…

И вот этот миг настал.

Воспользовавшись тем, что Фредерик решил выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, я со всех ног поспешила туда, куда указал мне Таурус. Самого его уже не было видно в праздничном зале, но и оказалось так, что я пришла сюда первой…

Шум свадебного пира доносился из-за резных дубовых дверей — смех, звон бокалов, торжественные тосты. Но здесь, на узком балконе, затянутом полумраком ночи, царила иная реальность.

Таурус появился внезапно, словно возник из ниоткуда. Его горящие глаза, золотые, как расплавленное солнце, пылали во тьме знакомым мне блеском. Пожирая друг друга взглядом, мы не произнесли ни слова. Нам просто не нужны были эти слова.