Мария Ерова – Истинная. Право первой ночи (страница 28)

Дракон шагнул ко мне, и в тот же миг наши тела слились в яростных объятиях. Его руки впились в мои бёдра сквозь бархат моего чёрного платья, мои пальцы легко вошли в волну его волос, сжимая их в небывалом порыве. Губы встретились в поцелуе, который был больше похож на битву — страсть, язык, прерывистое дыхание, смешанное со вкусом дорогого вина, опасности и запрета.

Я откинула голову назад, чувствуя, как его губы скользят по моей шее, как зубы слегка сжимают кожу, оставляя метку, которую никто не увидит под кружевами. Его руки жаждали разорвать шнуровку моего корсета с животной жаждой, и он сдерживался изо всех сил, чтобы не сделать это.

Мы не раздевались. Не было времени, да и обстоятельства, в которых страсть настигла нас, не предполагали комфорт и безопасность.

Он приподнял меня, и я ощутила холод каменной балюстрады под обнажёнными ягодицами. Его пальцы скользнули под юбку, изорвав тонкие трусики. Затем я почувствовала резкий толчок между ног, от которого я вскрикнула, кусая его плечо, чтобы заглушить звук, выражавший моё немыслимое наслаждение.

Мы двигались в бешеном ритме, заглушая стоны поцелуями. Где-то внизу, в саду, шелестели листья, будто шепчась о нашем грехе. Из зала доносились звуки оркестра, игравшего свадебный марш — ирония, от которой я застонала ещё громче.

Таурус закончил первым, сдавленно выругавшись мне в губы. Я последовала за ним мгновением позже, нечаянно прокусив его нижнюю губу до крови, но маленькая ранка почти сразу же начала затягиваться.

Мы не отстранялись друг от друга ещё несколько мгновений — лоб ко лбу, дыхание одно на двоих, сердца, бьющиеся в унисон.

Когда он наконец вышел из меня, его семя стекало по моим бёдрам, оскверняя подол моего вечернего платья. Но мне было всё равно.

«Как символично», — подумала я, расправляя юбку платья. — «Он стал моим первым мужчиной в день моей свадьбы. На его свадьбе первой в его брачную ночь стала я… Алара получит лишь остатки страсти дракона».

Таурус пристально смотрел на меня, его глаза всё ещё горели огнём и, должно быть, он всё ещё решал, не повторить ли нам это чудесное действо ещё раз. Но тут послышались шаги в коридоре — нас могли обнаружить.

И он исчез так же бесшумно, как и появился.

А я осталась на балконе, поправляя причёску, делая вид, что просто отдыхаю здесь от суеты праздника. На моём лице сияла улыбка, от которой и я сама уже порядком отвыкла.

Пир в зале продолжался. Никто ничего не заметил…

Глава 45

Несмотря на то, что злосчастная свадьба всё-таки состоялась, я успокоилась ровно настолько, чтобы ехать домой в более или менее уравновешенном состоянии. Мы ушли с праздника, как только появилась такая возможность, и по лицу Фредерика было понятно, что он о том тоже ни капли не жалел.

Ночь опустилась на древний город, мягкая и беззвёздная, словно бархатный полог. Карета покачивалась на ухабах, а я, прислонившись к прохладному окну, наблюдала, как в темноте мелькают силуэты спящих деревьев. Их ветви, чёрные и узловатые, тянулись к небу, будто прося о чём-то нереальном и недостижимом.

Фредерик сидел напротив, его лицо освещалось мерцающим светом «пробегающих» мимо фонарей. Он был невероятно спокоен, даже доволен — уголки его губ были приподняты в едва сдерживаемой улыбке. Возможно, он радовался, что всё прошло, что мы выдержали этот вечер без сцен, без лишних слов и эмоций. А может, его радовало что-то иное — то, о чём я не могла даже догадываться.

Я же чувствовала странную смесь опустошения и лёгкости, поселившуюся у меня внутри. Тоска по тому, что могло бы быть, но не случилось, переплеталась с тихим умиротворением — будто долгая буря наконец утихла, оставив после себя лишь влажный песок и тишину.

За окном мелькнул мост через реку — старый, каменный, окутанный туманом. Вода под ним струилась тёмной лентой, унося с собой отражение луны, разбитое на тысячи дрожащих осколков.

— Замёрзла, дорогая? — спросил Фредерик, заметив, как я непроизвольно обнимаю себя за плечи.

Я покачала головой.

— Нет, — улыбнулась я ему через силу. — Всё хорошо…

Он кивнул, не настаивая и не предлагая своей помощи. Между нами давно всё изменилось. Я закрыла глаза. Мы ехали домой. К жизни, которая уже никогда не будет прежней и вряд ли когда-то изменится к лучшему.

Прислуга встретила нас в прихожей, чтобы принять вещи. Мы достаточно сильно устали, а потому поспешили в спальню. Но я не могла сегодня уснуть, если бы не приняла ванну. А потому я немедленно позвала горничную, высказав ей свои пожелания.

Фрия, как всегда, нерасторопная, а сейчас ещё и сонная, поспешила выполнять мою просьбу. И уже через полчаса меня ждала благоухающая любимая процедура, способная снять любую усталость.

Ванная комната тонула в мягком свете масляных ламп, их пламя отражалось в позолоченных кранах и мраморных плитах. Тёплая вода, наполненная ароматом лаванды и розмарина, обволакивала моё тело, смывая следы сегодняшнего вечера — и пудру, и духи, и кое-что другое, что осталось на внутренней поверхности моих бёдер после нашего тайного свидания с Таурусом, на его собственной свадьбе. Я закрыла глаза, вспоминая эти опасные, но, несомненно, счастливые моменты, переживая их вновь и вновь.

Однако дверь скрипнула, нарушив моё блаженство.

Фредерик вошёл без стука — его высокая фигура отбросила длинные тени в разные стороны. Он молча сбросил халат и ступил в воду, заставив её перелиться через край. Его руки сразу нашли мои плечи, пальцы впились в кожу с неожиданной жадностью.

— Ты сегодня была невероятна, — прошептал он, прижимаясь губами к моей шее.

Я не сопротивлялась.

Как бы ни была утомлена душой, как бы ни гнездилась в груди тоска после сегодняшнего вечера — этот человек оставался моим мужем. И если я хотела, чтобы его руки не потянулись снова к какой-нибудь очередной «Каролине», если я надеялась сохранить хоть видимость нашего брака — мне следовало принять его ласки.

Его пальцы — длинные, изящные, с едва заметными, уже несмываемыми чернильными пятнами от бесконечного заполнения документов, сомкнулись на моих плечах.

Я закрыла глаза.

Вода, наполненная ароматом лаванды и розового масла, смягчала каждое движение. Его руки скользили по моей коже, оставляя за собой дорожки из пены и тепла. Он наклонился, и я почувствовала, как его дыхание обжигает мокрое плечо.

— Как же здесь холодно, — игриво произнёс он, хотя вода была почти обжигающей. — Нужно бы подогреть ванну…

Его ладони опустились ниже, обхватили мои бёдра, приподняли меня с ленивой грацией. Я не помогала, но и не мешала — моё тело, уставшее от сегодняшних эмоций, словно принадлежало кому-то другому, но только не мне.

Он вошёл в меня легко — слишком легко. Вода и мыло сделали своё дело, устранив всякое сопротивление. Не было ни борьбы, ни страсти, только медленное, почти механическое скольжение.

Я откинула голову назад, упираясь затылком в холодный мрамор края ванны. На потолке, украшенном позолоченными завитками, колыхались наши тени — его, сгорбленная над моей, и моя, раскинувшаяся в воде, как тело утопленницы.

— Аврора… — прошептал он, ускоряя ритм.

Его руки ласкали моё тело, но я лишь стиснула зубы. Удовольствия не было — только странное, отстранённое наблюдение за тем, как его тень на потолке дрожит всё резче, как его дыхание срывается над моим ухом.

Когда он закончил, его тело обмякло, прижавшись ко мне всей тяжестью. Я почувствовала, как его семя вытекает из меня, смешиваясь с водой, как и всё прочее.

Он поднял голову, его глаза, обычно такие спокойные, были неистовыми от удовлетворения.

— Ты… тебе тоже понравилось? — начал он, но я уже отстранилась, поднялась, чувствуя, как вода стекает с моей кожи.

— Уже поздно, — ответила я ему, обворачивая вокруг своего тела полотенце.

Но он не отпустил меня. Его взгляд упал на мою спину, а пальцы, внезапно твёрдо, настойчиво, коснулись того места между лопатками, где скрывалась моя метка истинности.

— Что это? — его голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Я вспыхнула от корней волос до кончиков пальцев, хотя вода в ванне начала остывать. И в тот же момент мне показалось, что лёд пробежал по моей коже.

Я поняла, о чём он, ещё до того, как его пальцы коснулись самой отметины, которую мне столько времени удавалось от него скрывать — небольшого, едва заметного знака, напоминающего драконью чешую.

— Это… — я замялась, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Фредерик нахмурился.

— Я никогда не замечал этого раньше.

«Потому что никогда не смотрел на меня столь внимательно», — захотелось мне бросить ему в лицо. Но вместо этого я лишь пожала плечами.

— Это просто родимое пятно, — я попыталась придать голосу непринуждённости, но у меня это плохо получилось.

Фредерик прищурился, явно не доверяя моим словам. Его пальцы снова прошлись по метке, будто пытаясь стереть её.

— Оно… кажется, блестит.

Я нервно сглотнула, всё ещё изображая саму невозмутимость.

— Наверное, игра света, — я поспешно выбралась из ванны, накинув халат на плечи. — Уже поздно, Фредерик. Я хочу спать…

Он смотрел мне вслед, и в его глазах читалось что-то новое — подозрение? Интерес? Я же знала одно: тайна, которую я хранила столько времени, была на волоске от раскрытия.

И это пугало куда больше, чем любая измена.