Мария Ерова – Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы 2 (страница 4)
— Ну, мне, пожалуй, пора, — с грустью в голосе произнёс он. — Тебе нужно отдохнуть и привести себя в порядок…
Это он так намекал или открытым текстом выдавал, что всё ещё ждёт приглашения по эту сторону порога? В любом случае это было неважно. Роксолана в любом теле могла изобразить святую невинность, ничего не понимающую в этом грешном и таком запутанном мире. А потому, мило похлопав пушистыми тёмными ресничками, она мило улыбнулась и произнесла:
— Да, пожалуй, ты прав. Спасибо за всё…
И уже намеревалась закрыть за парнем дверь, когда тот мягко придержал её.
— Алин, я тут подумал… — начал он, как все влюблённые, издалека — с соплежеванием и томными вздохами. — Может быть, как-нибудь, попробуем ещё раз?
«А что, уже что-то было?» — едва не вырвалось у Роксоланы, которой теперь следовало откликаться на другое имя — «Алина», чтобы не вызвать особых подозрений. Но она вовремя сдержалась.
— Прости, что? — и вновь её ресницы запорхали, как бабочки, кружащиеся над лугом цветов.
— Да, да, ты права, — Роман, горько усмехнувшись, вновь развернулся к выходу, но снова спохватился. — Ты всё равно звони… Если вдруг чего понадобится. Или всё же решишь показаться врачу…
— В чего звонить? В колокола? — искренне удивилась Роксолана.
Парень, на миг замерев, вдруг весело рассмеялся.
— А ты шутница! Я раньше не замечал…
Сама же девушка, так ничего и не поняв, скромно поддержала его смех, а после всё же настойчиво закрыла перед ухажёром Алины дверь, наконец оставшись наедине с самой собой. Ей нужно было время, чтобы отдохнуть и разобраться во всём этом. А ещё поесть. И понять, как жить дальше.
Глава 5
(Алина в теле Роксоланы)
Наконец, рогатый красавчик (теперь козлом его назвать даже язык не поворачивался), оставил меня одну, дабы я немного осмотрелась в своих новых покоях. Апартаменты, без сомнения, были шикарными, вот только вид из окна по-прежнему не радовал. Оно и понятно, может быть, настоящей Роксолане и нравилось поутру или на закате, попивая кофе, взирать свысока на древние могилы. Но я была не она. И все эти философские раздумья о вечности я предпочитала просто игнорировать.
Поэтому, с содроганием и даже некоторым ужасом посмотрев на подобный пейзаж, я вновь задёрнула шторы, чтобы успокоить слегка взбудораженное сознание. И пошла обследовать свой «новый дом».
Постепенно, по мере изучения пространства, я с удивлением ловила себя на мысли, что моё первоначальное отторжение тает, словно утренний туман над злополучным кладбищем за окном. Апартаменты, в которых мне предстояло обитать, начинали мне нравиться — противовесом этой зарождающейся симпатии служил лишь леденящий душу вид из окна, о котором я только что упоминала, но с этим можно было смириться. Здесь, в этих стенах, практичная планировка удивительным образом сочеталась с роскошью, о которой в моей прошлой, обыденной жизни, я не смела и мечтать.
Мой взгляд скользил по удивительным деталям: громадная, возвышающаяся подобно трону кровать с резным балдахином, напоминала скорее оперную сцену, где можно было бы отыграть целую трагедию со всеми перипетиями, прежде чем удастся погрузиться в сон или придаться более приятному времяпрепровождению. Гардеробная комната, вернее, целый зал, напоминавший лабиринт, сулил такие глубины, что заблудиться в них и выйти лишь к следующему Полнолунию казалось не шуткой, а вполне реальной перспективой. Интересно, сколько скелетов было здесь запрятано? От собственной мысленной шутки меня внезапно передёрнуло, потому что, на самом деле, эта шутка могла быть настоящей истиной.
Монументальный камин, сложенный из тёмного камня, был столь велик, что, казалось, мог бы вместить в себя меня саму и с десяток гостей — будь у меня внезапная прихоть устроить ночное пиршество с шашлыками прямо посреди спальни. Два исполинских шкафа, горделиво возвышавшихся напротив ложа, были искусно инкрустированы чёрным деревом и тусклым, загадочным серебром. Их раздвижные дверцы покрывала причудливая, витиеватая резьба, где переплетались узоры, напоминавшие то ли диковинные виноградные лозы, то ли извивающиеся щупальца неведомых существ — окончательный ответ зависел, видимо, от настроения и степени испуга смотрящего. Само по себе мастерство было безупречным, но их цветовое решение сражало наповал: створки были выкрашены в яростный, вызывающе-алый цвет, тогда как внутренности поглощали свет густым, абсолютным чёрным, глубоким, как сама вечность.
Этот дуэт, если честно, резал глаз, нагло нарушая утончённую гармонию комнаты, которую я уже начала величать своей. Я приблизилась к ним, в глубине души опасаясь, что эти яркие исполины внезапно оживут, заговорят скрипучими голосами или, того хуже, исполнят какую-нибудь жутковатую серенаду. Но шкафы хранили молчание, излучая лишь надменное величие и едва уловимый, дорогой аромат полированного дерева и лака.
«Что ж, — пронеслось у меня в голове с оттенком смирения и любопытства, — раз уж судьба столь причудливо распорядилась моим существованием, забросив в жилище самого чёрта с рогами и столь эксцентричным вкусом, грешно не воспользоваться предоставленными удобствами».
Собрав волю в кулак, я с решительным видом потянула за холодную металлическую ручку одного из алых «монстров». Дверца отъехала в сторону с тихим, шелковистым шорохом, открыв взору нечто, от чего у меня буквально перехватило дыхание. Внутри, на фоне чёрного, как сажа, бархата, висели платья. Но не просто наряды, а самые настоящие шедевры портновского гения, от созерцания которых у меня даже слегка закружилась голова. Тяжёлый, переливающийся атлас, воздушное, словно паутина, кружево, призрачный шёлк, сложнейшая вышивка, таившая в себе целые истории… Каждое платье было темнее самой тёмной ночи и, я не сомневалась, стоило больше, чем все мои заработки за всю мою предыдущую жизнь.
«Ладно, — мысленно капитулировала я перед очевидными доводами роскоши, — возможно, существование в особняке, возведённом посреди города мёртвых, имеет и свои неоспоримые преимущества. Главное держаться подальше от окон и не обращать внимания на несколько вызывающую эстетику местной меблировки».
Я осторожно, почти с благоговением, коснулась пальцами рукава одного из платьев, после чего лёгкая дрожь пробежала по спине. Интересно, кому принадлежали эти шикарные наряды? Вряд ли барон знал мой размер, вкус, да то, что вскоре мы сюда прибудем… Даже мебель внизу была покрыта белыми простынями, чего уж говорить про полную боевую готовность ко встрече с невестой.
Надо будет расспросить рогатого об этом поподробнее, мало ли… А вдруг я не первая невеста в его списке? Сколько таких доверчивых ведьм он ещё мог облапошить⁈
Конечно, мне и самой стало смешно над своими мыслями. Доверчивые ведьмы — это что-то. И вряд ли Роксолану, предшественницу моего тела, так можно было назвать. Вот только гаденькая мысль, поселившаяся в моей голове, теперь не давала мне покоя. А это значило, что теперь мне нужно вдвойне быть настороже. И сильно не обольщаться словами рогатого красавчика.
Глава 6
(Роксолана в теле Алины)
Наверное, только оставшись в одиночестве, Роксолана осознала, какую нелепую шутку сыграла с ней жизнь. Подумать только! Она была почти что самой могущественной ведьмой за всю историю этого мира и могла бы стать ещё более могущественной, выйдя замуж за того, кого она планировала призвать в ночь Хэллоуина! Возможно, ей даже это удалось… Вот только проверить это на практике сейчас не представлялось возможным. Шутница-судьба занесла её в чужое тело, чужой дом и чужую жизнь, будь она неладна! Ведь всё здесь было так непривычно, незнакомо и просто противно для всего её существования! Роксолана была Верховной ведьмой, а не какой-то там дурнушкой в полосатых чулочках. Но отражение в зеркале, что висело прямо на двери, упорно говорило ей об обратном.
В какой-то момент девушка почувствовала, что глаза её наполняются непрошенной влагой. Испугавшись, она провела ладонью по лицу, с ужасом отметив, что… плачет! Вот дела! Кажется, она не ревела уже несколько столетий, но попав в тело этой дурнушки ей просто захотелось разреветься. Смачно так, от души. И она позволила себе это, битых полчаса провалявшись на полу в…
Но Роксолане вскоре это надоело. И она отправилась обследовать
Жилище было небольшим и состояло из нескольких квадратных или прямоугольных помещений, имевших общий выход в прихожую. Девушка поёжилась — ей безумно не хватало пространства, высоких потолков, винтовых лестниц, многоуровневых люстр. Здесь же было всё как-то слишком ужато, словно с помощью чёрной магии кто-то взял, да и скомкал всё вокруг, приведя к минимализму саму суть жизни. Да здесь развернуться было негде, не то, что пройтись в шикарном длинном платье!
Кстати, об этом… Роксолана поискала глазами хоть что-то, напоминающее бельевой шкаф или гардеробную, но нашла лишь старенький шифоньер, забитый под завязку такой вульгарной одеждой, что даже ей, ведьме со стажем, стало стыдно! Неужели прежняя хозяйка этого тела позволяла себе такое одевать⁈
Коротенькие безвкусные платьишки, узкие