Мария Ермакова – Золушки нашего Двора (страница 43)

Он казался таким потерянным, что Фирона не выдержала. Оторвалась от окна, бросилась к мужу, взяла его за руку, с сочувствием заглядывая в глаза.

Он вырвал пальцы. Сказал целителю:

– Идите, мэтр! И подумайте, как решить нашу маленькую проблему!

Жужин сцепил челюсти так, что заиграли желваки на щеках. Видимо, пытался не сказать ответной «любезности».

Когда он вышел, Фирона перевела взгляд на мужа.

– Почему у тебя нет времени, Атрон, что ты такое говоришь?

– Готовится мое назначение в дипкорпус, – он посмотрел на нее так, как смотрят на собственное отражение в зеркале, с которым можно перекинуться парой слов. – Нас ушлют из Ласурии, чтобы скрыть, что беременности у тебя не было – ведь королевскому ублюдку уже год! Когда мы уедем, все забудут о нас. Когда вернемся – никто не удивится подросшему ребенку, особенно если озвучить его возраст, меньший на год. Но если ты забеременеешь сейчас и это станет заметно, Редьярду придется искать других приемных родителей для щенка!

– Но ее величество просила нас… – попыталась сказать графиня.

– Ее величество остается здесь, – отрубил муж, и в голосе прорвалась сдерживаемая боль, – а нас выставляют прочь! Ты что, хочешь стать наседкой для выблядка его величества?

Фирона помолчала. Она еще не видела ребенка – его должен был передать доверенный человек короля на границе Ласурии и Крея. Но, даже не видя, жалела. Бедный маленький комочек, не нужный никому из тех, кто был виновен в его появлении на свет! Он-то чем провинился перед Пресветлой, что с самого рождения его жизнь несправедлива?

– Это ребенок, – тихо произнесла она. – Мы с тобой были такими же много лет назад. Бессловесными, смешными, капризными… Просто ребенок!

С мгновение Атрон смотрел на нее с изумлением, а потом ударил по щеке. Не сильно. Не до крови. Этого еще не было. Но так, чтобы Фирона поняла – наказана.

– Не смей сравнивать меня, потомка рю Вороннов, с сыном какой-то шлюхи и самого известного кобеля Ласурии! Никогда! Иди в постель!

– Что? – прошептала графиня, прижимая пальцами саднящую кожу.

– Раздевайся и ложись! Будем делать нашего сына!

…Герцогиня застонала и заметалась на простынях, сбивая их. Задремавшая Ируна встрепенулась, обняла ее, успокаивая. Напоила из ложечки горячим питьем и вновь забормотала колыбельную…

…Фирона проснулась от детского плача.

Вчера пересекли крейскую границу и остановились на ночевку на бедном постоялом дворе, где понятия не имели о ванных комнатах и магических светильниках. Яго положили в соседней комнате, чтобы не мешал.

Графиня скинула с себя тяжелую руку мужа и поспешила на звук.

В комнате было темно. Оставленная на столе свеча потухла, порождая сумрак и пугающую темноту по углам. Маленький Ягорай стоял в кроватке, держась за ее край, и тихо плакал, глядя огромными глазами в темноту, будто скулил щенок, отшвырнутый грубым сапогом в лужу.

Этот страх, этот плач, это одиночество в глазах графине были знакомы не понаслышке. Вся ее жизнь в одночасье превратилась в страх, плач и… одиночество.

Бросившись к мальчишке, она схватила его на руки, поразившись тяжести упитанного тельца – аппетит у Яго всегда был хорошим. Прижала к себе, покрывая поцелуями черные густые волосенки, пахнувшие чем-то сладким, легким и сонным, таким, что душа заходилась от нежности. Зашептала сбивчиво:

– Тихо-тихо, мой хороший, тихо-тихо! Все хорошо, я рядом! Тш-ш-ш…

От тепла, от движения – Фирона ходила по комнате, от ее ласкового голоса Яго быстро успокоился и скоро засопел – серьезно засопел, основательно. Уже тогда он все делал вдумчиво, ее мальчик.

– Спи, – прошептала графиня, ощущая странное поселившееся в сердце тепло, – спи… сынок!

…– Ну что там? – гномеллы, толкая друг друга, толпились в дверях. За окнами поднимал седую голову зимний рассвет. – Как ее светлость?

Ируна протерла глаза и дотронулась губами до лба Фироны. Кожа была горячей, но в меру.

– Спал маленько жар-то, слава Пресветлой! – улыбнулась она. – Посидите с ней, пока я бульону сварю. Самое хорошее дело при простуде – тепленький бульон!

– Мясо, жареное, куском! И картохи поболе! – фыркнула Торусилья, прохаживаясь по комнате.

– Тебе бы только жрать, сеструха, – укорила ее Руфусилья, намочила салфетку в мисе с прохладной водой, выжала и положила герцогине на лоб.

– Жива, пока ем! – отрезала младшая.

Старшая головой покачала.

– А я слышала другое выражение!

– Какое же? – присев в кресло у окна, Торусилья вытянула из-за пазухи топорик, достала из подвешенной к поясу сумки точило и принялась привычно править лезвие.

– Жива, пока люблю.

– Что?! – возмутился рю Сорс. – Что вы такое говорите, юноша! Угроза не устранена?

– Нет, – ответил Грой, – мы устранили то, что могло в нее превратиться, спасли клан, живший на вашей земле, а ваших людей – от обвинений в массовом убийстве! Но истинная причина неприятностей скрывается в лесу. И нам придется туда отправиться.

Карательная группа вместе с самим рю Сорсом и его людьми заняла помещение местного трактирчика. Хозяина с женой выгнали – разговор предполагался не для посторонних ушей.

Подошедший стражник с поклоном поставил на стол поднос с кружками горячего морса.

Поморщившись, Варгас сдвинул поднос с карты, на которой красными крестиками были помечены места нахождения тел.

– Чего ты злишься? – наклонившись к нему, тихо спросила Вителья.

Взгляд рю Сорса, не отлипающий от нее, как похотливые руки, раздражал все сильнее.

– Не люблю, когда что-то идет не по плану! – пояснил Варгас. – А у нас телега побежала впереди лошади!

– Но ведь половину задания мы выполнили? – удивилась девушка.

– Не ту, с которой стоило начать! – вздохнул маг и повысил голос: – Карта ничего нам не даст! У сумасшедших отсутствует логика, а уж у бешеных зверей тем более! Если следовать его жажде крови – она поведет туда, где можно ее удовлетворить…

– Он умен и хитер, – возразил Вирош, – в деревню, где сейчас полно стражников, не придет. Если только когда мы уедем… – Оборотень осекся.

Вита расширившимися зрачками смотрела на него. Кажется, и ему, и ей пришла в голову одна и та же мысль!

– Клан… Он может отправиться в клан Полярных Бегунов! – прошептала она.

Варгас резко встал.

– Граф, вы знаете, где находится поселение?

– Это не нужно! – кинул Вирош, выходя на улицу.

Спустя мгновение оттуда прозвучало призывное тявканье гепарда.

Вителья, вышедшая первой, замерла на крыльце в восхищении. Зверь оказался высок, поджар и длиннолап. Он был бы худым, если бы не переливались под золотой шкурой стальные тяжи мышц. Яркие черные пятна, рассыпанные по ней, были идеальной формы монеток, а на морде сходились в характерные полосы, придававшие ей боевую пугающую раскраску. Девушка видела гепардов на родине, где охота с ними считалась очень популярной, но никогда не встречала настолько крупного самца, как Вирош в своей звериной ипостаси.

Со ступеньки поднялся Дробуш, который внутрь трактира идти отказался наотрез, заявив, что «там плохо пахнет», и обозвав заведение «сейсмонеустойчивым недоразумением».

– Оставайтесь со мной, деточка! – прозвучал вкрадчивый голос рю Сорса над самым ухом Вительи. – Пообедаем, выпьем… Поговорим о жизни!

Волшебница обернулась, улыбаясь и удерживая на ладони маленький, но горячий файерболл. Граф отшатнулся.

– Ваше сиятельство, не мешайте мне работать, пожалуйста! – вежливо попросила она и спустилась по лестнице к ожидающему ее троллю.

– С ними отправляется половина отряда, – сердито сказал граф вышедшему с ним командиру стражников.

– Половина? – изумился Серафин.

– Ну, кто-то же должен охранять деревню? – невинно уточнил рю Сорс и посмотрел на испуганного трактирщика, вместе с женой жавшегося к стене дома. – Подавай обед!

Бросив на него негодующий взгляд, Вителья поспешила к своей лошади. Вот ведь жук – обеспечил себе и обед, и охрану, в то время как они отправляются прямо в пасть зверя!

Гепард развернулся и помчал по дороге, вздымая лапами снежную пыль. Бежал он так быстро, что лошадей пришлось пустить в галоп. Дорога снова свернула в лес, потянулась вдоль берега замерзшей речки. Снежные навесы с берегов надо льдом напоминали мохнатые седые брови. Было тихо – как ни прислушивалась Вителья, ни карканья ворона не слышала, ни цвиканья синичек, и ей это не нравилось. Она запустила Взор вперед мчащегося солнечного кота. Увиденное заставило ее вскрикнуть. Гепард прянул ушами и увеличил скорость. Его лапы мелькали с такой быстротой, что их невозможно стало разглядеть.

Огромное черное тулово мелькало между белыми березами – тракт лежал в перелеске, стремясь влиться в более крупный. Залитое солнцем лесное пространство полнилось криками боли и ужаса. Обоз, в который оборотни собрали пожитки, давно остался позади. Члены клана Полярных Бегунов оправдывали свое название – похватав детей и стариков, бежали прочь от чудовища, нагоняющего их с неумолимостью смерти.

– Варгас! – крикнула Вита, сплетая заклинание, привязывающее свой Взор к нему. Теперь маг мог видеть то же, что и она.

Серафин выпустил поводья. Гудящий огненный шар снялся с его ладоней и ушел в лес, обогнав гепарда.