Мария Ермакова – Золушки нашего Двора (страница 42)
Встряхнув ее за плечи словно в подтверждение своих слов, Вирош отошел к бородачу, крепко прижимавшему к себе обмякшее тело женщины.
– Вам лучше покинуть эти места, – тихо сказал он. – Мы сделали, что могли, чтобы убедить людей в вашей невиновности, но ненависть, как пожар под землей, – вырывается в самый неподходящий момент.
– Мы живем бок о бок уже двести лет, – растерянно ответил глава клана. – Торговали с ними мехами и целебными травами, иногда помогали друг другу… Пару раз наши парни дрались с ихними из-за девок, но не до смерти!
– Забудьте об этом, – одернул его подошедший Варгас. – С этих пор любую неприятность местные спишут на вас – вам ли этого не знать! Уходите, как советует Грой, дайте смениться паре людских поколений – и лишь тогда сможете вернуться!
Бородач легко закинул женщину на плечо и потерянно побрел прочь.
Вителья смотрела вслед, задумчиво накручивая локон на палец. Иногда на сложный вопрос можно получить самый простой ответ и удовлетвориться им. Но не сейчас!
Догнав бородача, остановила прикосновением. Спросила:
– Как давно его укусили?
Тот внимательно посмотрел на нее.
– Четыре недели назад чужак полоснул клыком ему по боку. Мать скрывала… до последнего.
Вита, обернувшись, посмотрела на Гроя. Тот разговаривал о чем-то с Варгасом, но стоял вполоборота, едва шевеля острым ухом – слышал!
– Чужак? – уточнила она.
– Чужак, – твердо ответил Аслав Соден, – не из наших! Наши – белые волки. А этот – черный! В человеческой ипостаси мы его не видели. Пытались выследить, чтобы самим убить, но он хитер, как истинный демон!
– И люди все равно обвинили вас? – изумилась Вита. – Очевидно же, что черный – не ваш!
Женщина на плече бородача застонала, заплакала, не приходя в сознание.
– Чего теперь плакать, дура… – с горечью пробормотал тот и, не отвечая девушке, ушел к своим.
Волшебница вспомнила Дикрая, у которого реакция на укус Бурого Отшельника была мгновенной! Денеш умирал, так и не успев выпустить ярость, и умер бы, если бы не вмешалась Вителья! Погибший на ее глазах мальчишка, судя по всему, стал действительно опасен лишь в последние мгновения перед смертью. Да, он мог успеть покалечить нескольких человек из толпы, но тех, на рисунках, убивал другой. Оборотень, которого Бешенство противоестественно вырвало из когтей Смерти! Как и Бурого Отшельника.
Матушка Ируна стискивала пальцы и испуганно заглядывала в лицо приглашенного целителя. Прогулка босиком по снегу не прошла даром для герцогини рю Воронн – уже под утро она слегла с сильным жаром.
– Теплое обильное питье, морсики, обтирания прохладной водой, – принялся перечислять старичок-целитель, загибая сухонькие чистые пальцы. – Я, конечно, могу сбить жар, но не вижу в этом пользы для организма. Пускай она поборется с ним пару дней, а там и я вас навещу, чтобы добавить ей силенок! Вот ежели кашлять или там задыхаться начнет – тогда зовите без промедления!
– Ей что же, в бреду метаться? – уточнила от двери рубака Руфусилья.
– А и пусть пометается! – согласился старичок, вставая. – Для иммунитета пользительно!
Торусилья, выглядывающая из-за плеча сестры, неодобрительно хмыкнула.
Ее светлость слышала разговор шумом моря, в котором никак не могла разобрать слов. Перед глазами стояли не светлые стены ее покоев в доме сына, а темные резные панели дома, в который Атрон ввел ее женой. Она бежала по бесконечным коридорам, разыскивая его, и вдруг увидела целителя из дворца, имя которого вспомнила не сразу. Для чего он явился? Неужели Атрон болен? Липкий страх залил сознание. Муж был холоден с ней с первой брачной ночи, но она до сих пор не могла поверить в свое счастье – видеть, говорить, касаться того, о ком мечтала с двенадцати лет, с того самого возраста, как князь приблизил к себе ее отца, а ее определил в компаньонки младшей дочери.
Сдержав волнение, она тенью последовала за целителем. Ей ли, хозяйке дома, не знать, на какую не следует ступать половицу, чтобы не скрипнула?
Целитель вошел в кабинет, поклонился – без подобострастия, как равный равному. Рю Воронн, хоть и был приближенным королевы, хоть и прочили ему быструю и яркую карьеру при дворе, не достиг еще тех высот, которым личный целитель их величеств мог бы поклониться ниже, чем позволяло его чувство собственного достоинства.
– Вы звали меня, граф, я пришел!
– Присаживайтесь, мэтр Жужин! Дело деликатное, а у меня нет знакомых целителей в Вишенроге. Королева отзывалась о вас с огромным уважением! Вы спасли ее во время беременности!
– Я выполнял свой долг, – зазвучал польщенный голос целителя. – Слушаю, ваше сиятельство!
– Не буду ходить окольными путями! – в голосе рю Воронна прозвучало раздражение. – Я хочу знать, почему моя жена до сих пор не понесла? Мы женаты уже месяц, я регулярно выполняю супружеские обязанности, однако ничего не происходит!
– Месяц? – изумился целитель. – Ну да, конечно, месяц! Но, ваше сиятельство, это очень мало! Вы знаете, что всего тринадцать раз в году мужчина и женщина достигают такого состояния, когда возможно зачатие? Для того чтобы вам с супругой подстроиться, требуется время!
– Я не желаю ждать, – прорычал граф, – я желаю сына!
– А дочь? – уточнил Жужин. – Не желаете?
– Мне нужен сын, – отрезал рю Воронн. – Сделайте что-нибудь, чтобы Фирона забеременела! Как-нибудь… подстегните ее, что ли!
Целитель встал. Быстрее, чем полагалось.
– Я вполне услышал вас, граф, – сказал он, и графине, глотающей под дверью слезы, почудилась брезгливость в его голосе. – Вы позволите осмотреть супругу?
– Делайте все, что требуется в таких случаях. Об оплате не беспокойтесь – она будет высокой. И держите язык за зубами!
– Об этом можете не волноваться, – высокомерно ответил Ожин.
Графиня скользнула за портьеру, скрывающую высокое окно, и затаилась.
Жужин ушел. Из кабинета доносились шаги мужа, кружившего по нему, словно запертый в клетке зверь. Прислушиваясь, Фирона зажимала ладонями рот и давилась рыданиями. Самое страшное оскорбление женской сущности – признать ее неспособной подарить жизнь. И, похоже, муж уже был готов его нанести!..
…Вымоченная в прохладном мятном взваре ткань легла на лоб, остужая жар. Присевшая рядом с герцогиней матушка Ируна запела тихонько колыбельную, которую любила петь Яго. Но Фирона ее не слышала. Она стояла у окна спальни, вцепившись в подоконник побелевшими пальцами, и слушала разговор мужчин о ней, звучавший так, словно ее здесь не было.
– Ваша жена полностью здорова и готова выносить и родить ребенка, – сердито говорил мэтр Жужин. – Чего еще вы от меня хотите?
– Чтобы она забеременела, и чем быстрее – тем лучше!
Целитель едва сдержался, чтобы не сказать что-нибудь резкое, но взглянул на бледное лицо графини и сдал назад.
– Может быть и другая причина… – помолчав, произнес он.
– Какая же? – прорычал Атрон, кидая на жену убийственные взгляды. – Фирона, ты не хочешь нашего ребенка? Поэтому противишься?
Женщина у окна вздрогнула, как молодая лошадь от удара хлыстом.
– Что ты говоришь, Атрон, – прошептала она, – это было бы самым большим счастьем в моей жизни!
– Эта причина – вы, граф, – прищурился целитель. – Я не обследовал вас, однако в таинстве зачатия всегда участвуют двое!
– Я?! – изумился рю Воронн. Помолчал, раздумывая. Шагнул к высокому Жужину так резко, что тот отступил назад. – Давайте!
– Что? – растерялся тот.
– Обследуйте меня!
– Сейчас?
– Сейчас, Аркаеш вас побери! Немедленно!
– Ну хорошо…
Целитель, прикрыв глаза, медленно повел ладонями вдоль его тела, не прикасаясь.
– Двустороннее воспаление легких, перенесенное в возрасте около девяти, обязательно даст о себе знать в старости, – пробормотал он.
– Рейвин… Ее величество упала с берега в воду, – буркнул Атрон, – там было неглубоко, но она наглоталась холодной воды. Я вынес ее на берег и укутал в свою куртку. Она даже не простудилась…
– Сколько ей было лет? – не открывая глаз, уточнил мэтр.
– Четыре…
– Колотая рана правого плеча… Хорошо залеченная!
– Дуэль, – рю Воронн поморщился, – дело прошлое…
Фирона слушала жадно. Несмотря на то, что она почти постоянно находилась рядом с княжной Моринг, о жизни самого Атрона знала мало, любуясь им издали. А когда он с Рейвин оставался наедине, компаньонка, понятное дело, была не нужна.
Отняв ладони, Жужин шагнул назад.
– С вами все в порядке, граф! Должно быть, дело лишь во времени…
– Но у меня его нет! – прошептал Атрон.