Мария Дубинина – Джулиус и Фелтон (страница 41)
Хлопнула дверь. В холл ворвалась свирепая метель, я закрыл лицо руками и почувствовал, что по-настоящему тону…
Глоток воздуха заставил легкие взорваться огнем. Я открыл глаза и снова закрыл, так больно было смотреть на свет. Кто-то раздвинул шторы, впустив в комнату солнечные лучи, столь ненавистные сейчас. И пахло очень странно. Ужасный, отвратительный запах. Сирень.
– Доброе утро! – бодрый голос вошел в мозг раскаленной иглой. С губ сорвался невольный стон, я пошевелился, ощущая под собой упругую мягкость матраса. Я был дома. – Подъем, Джулиус, солнце давно встало. Если продолжим в том же духе, заката не увидишь.
Филипп суетился возле столика, на котором стояла пузатая ваза с охапкой сиреневых веточек. Из окна тянуло теплом и свежим ароматом зелени.
– Что случилось? – Я с трудом поднялся, скинул одеяло на пол и поморщился от боли в затекшем теле. – Что я здесь делаю?
– Вчера мы допоздна разговаривали. – Филипп оставил букет в покое и подошел ко мне, протягивая руку: – Давай помогу?
Я с благодарностью принял помощь, добрел до графина с водой и осушил его весь. Сознание прояснилось, и вместе с этим на меня накатил дикий ужас.
– Господи! – вырвалось у меня. – Что… Что со мной было? Филипп? – Я пошатнулся и едва не упал. – Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?
Он удивленно захлопал ресницами:
– Чувствую себя? Да нормально, только, – он провел рукой по животу, – желудок, кажется, побаливает. Наверное, из-за той еды, что вчера наготовила мисс Ламберт. А что?
Я не сумел сдержать улыбки, глядя на растерянное выражение его лица.
– Хочешь, я научу тебя танцевать?
Филипп окончательно растерялся:
– А как ты узнал, что я не умею?
Все было ненастоящим. Я знал, я был прав. Филипп стоит передо мной все такой же живой и теплый. Я подошел к нему и обнял.
– Эй, ты чего? – Он попытался выскользнуть, но как-то вяло, и я почувствовал, как он уткнулся мне в шею и вздохнул. Наверное, решил, что я не в себе. Однако именно сейчас я ощущал себя как никогда лучше.
А когда он ушел, я обнаружил на столе гадальную карту.
Луна.
Путь в пустоту.
Дело № 10. Жажда, которую не утолить
Это утро я встретил в той же неудобной позе. Ночью шел дождь, в комнате было весьма прохладно. Пижама, сырая от пота, липла к телу – крайне неприятно. Раздеваясь на ходу, я добрел до кухни и заварил кофе. Терпкий аромат буквально вернул меня к жизни, и на телефонный звонок я ответил бодрым голосом, тем более гадать, кто мог вспомнить обо мне в столь ранний час, особо не приходилось.
Однако я ошибся.
– Алло, – ответил я. – Филипп Фелтон слушает. Джулиус, это ты?
На секунду показалось, что на том конце линии кто-то негромко вздохнул, однако не удалось расслышать более ни звука. И соединение прервалось.
Не слишком удачное начало дня смутило меня ненадолго, благо чайник на плите еще не остыл, и я, не теряя времени даром, налил еще одну кружку. Чай подошел бы больше, но в последнее время проснуться помогал только кофе. Сквозь открытое окно проникал свежий воздух, быстро нагревающийся от ярких солнечных лучей. Я не удержался и присел на подоконник, подставляя лицо свету и довольно щурясь. Не знаю, сколько времени прошло, но стук в дверь я услышал далеко не сразу. Решив, совершенно не задумываясь, что это точно Олдридж, я как был, в пижамных штанах и наскоро наброшенной рубашке, отправился открывать.
– Доброе утро. Я войду? – Дафна Ричмонд обворожительно улыбнулась и, отстранив меня рукой, прошествовала в квартиру.
Я не мог сопротивляться. Просто застыл в дверях с наиглупейшим, могу догадаться, видом, сжимая в руке горячую кружку. Женщина прошла на кухню, по-хозяйски села на стул и закинула ногу на ногу. Кремовая гладкость дорогого нейлона обтягивала идеальную лодыжку и отблескивала в лучах света. Заставив себя поднять взгляд выше, я вспыхнул и, пробормотав нечто вроде извинений, унесся в комнату, где спешно натянул на себя первую попавшуюся под руку одежду. Пальцы, приглаживающие торчащие со сна волосы, ощутимо дрожали.
– Вашей квартире явно не хватает женской руки. – Зеркало отразило стройный силуэт позади меня. Дафна привстала на мысочки, заботливо поправила мой завернувшийся воротник и улыбнулась. К спине будто пистолет приставили, так резко я выпрямился, испытывая схожий ужас. – Ну что же вы так, Филипп? Я вас не укушу, – рассмеялась она, – или, может, вы этого и хотите?
– Я… Пожалуйста, вы… – Из головы напрочь вылетели все мысли и слова. Зеркало беспощадно отражало мои пылающие щеки.
– Забудьте. – Мисс Ричмонд отстранилась, отошла к стене с книжными полками и взяла ближайшую книгу. Я знал их наперечет, но сейчас не смог вспомнить ни единого названия. – Я здесь из-за мистера Олдриджа.
Взгляд голубых сияющих глаз обратился на меня. Я ждал продолжения, впрочем ощущая некую обиду от ее слов.
– Меня он видеть не желает. – Мисс Ричмонд досадливо прикусила губу. – Однако хотелось бы кое-что ему передать. Поможете?
Удостоверившись в полном моем содействии, она подошла ближе, заглядывая в глаза:
– В таком случае очень на вас надеюсь.
И, ухватив меня за воротник, притянула к себе и поцеловала. От неожиданности я крепко зажмурился, пошатнулся, едва не потеряв равновесие. А меж тем Дафна уже покинула комнату, из коридора донесся звонкий голос:
– Можете не провожать. У меня отличная память.
Я ущипнул себя, но делу это не помогло. Вздохнув, опустился на кровать, потом вовсе рухнул на спину и для верности накрыл горящее лицо подушкой. Что? Что она имела в виду? Передать… поцелуй? Нет, это слишком.
Дверь поддалась легко. Он никогда не запирает ее, пока я не приду.
– Я пришел! – оповестил я с порога, но стоило увидеть спокойно читающего газету Джулиуса, как к щекам прилила кровь. Не зная, что с собой поделать, я опасался лишь того, что Олдридж о чем-то догадается, однако тот не оторвал взгляда от «Таймс» и когда я пересек кабинет и сел на скрипнувший диван. Это можно было назвать везением, если бы не острое чувство тревоги, терзающее изнутри.
– Что случилось? – все так же не поднимая головы, поинтересовался проницательный компаньон. – Снова плохо спал?
Я кивнул, не сомневаясь, что даже из такого положения он видит каждое мое движение. К такому рано или поздно можно привыкнуть. Зашуршала бумага, газета отправилась в мусорную корзину под столом. Джулиус сменил позу – теперь он внимательно смотрел прямо на меня. Я занервничал.
– Что?
– Кто приходил к тебе утром?
Если бы я не знал Джулиуса так хорошо, непременно решил бы, что он за мной следит.
– Никто, – выдавил я смущенно.
– Мисс Ричмонд, – резюмировал Джулиус с невозмутимым видом. Как же порой выводила из себя его самоуверенность! – Что она хотела?
Я упрямо стиснул кулаки, вовсе не собираясь идти у него на поводу, но ответ сам сорвался с губ, словно я желал быть раскрытым:
– Передать тебе… что-то. – Слишком поздно сообразив, что творю, я поспешно замолк. – С чего ты вообще взял, что я видел ее?
– Очень просто. – Олдридж прищурился, точно заглядывая прямо мне в голову. – В уголке твоих губ остался след алой помады. Мисс Ричмонд предпочитает именно такой оттенок. Что она хотела передать?
– Ничего! – замотал я головой. – Совсем ничего! Она ушла, не успев ничего сказать. Честно.
Джулиус потянулся в кресле и неожиданно широко улыбнулся. Вид улыбающегося компаньона настолько шокировал меня, что сомнений не осталось: я тревожился не зря.
– Сегодня вечером мы уезжаем из Блэкпула. – Он посмотрел на карманные часы. – Поезд без четверти семь. Не опаздывай. А пока считай, у тебя выходной.
– Постой-ка! Что значит уезжаем? Зачем? Куда? – я запаниковал. – У меня работа как бы, ты забыл? Я…
– Официант в затрапезном пабе, да-да, я помню, – отмахнулся этот несносный тип. – Есть время уладить это дело? Или мне пойти с тобой?
Снова помыкает. Уже почти не обидно.
– Не надо, я сам. Скажи хотя бы, куда и зачем едем?
– Может, в поезде поговорим? Дорога долгая…
Я заставил его замолчать, прицельно швырнув маленькой диванной подушкой, которую Джулиус поймал с вопиющей ловкостью.
– Ладно. В Даллфорд. Нас попросили о помощи. А теперь иди уже, дай подумать спокойно.
Вполне удовлетворенный промежуточным результатом своих стараний, к тому же успешно избежавший неудобного разговора о Дафне, я поспешил ретироваться, благо заняться было чем.
В офис я вернулся ближе к шести. На втором этаже вовсю хозяйничала Дорис Ламберт. Негромко и, стоит признать, весьма недурно напевая, она смахивала пыль с книжного шкафа.
– Добрый вечер, мисс Ламберт, – поздоровался я. – Дверь была не заперта. Где Джулиус?
Девушка педантично вытерла руки о передник, прежде чем протянуть мне одну. Вообще, было заметно, как изменился ее характер с момента нашего знакомства. И пожатие узкой хрупкой ладошки стало на редкость твердым и уверенным.
– Добрый вечер, мистер Фелтон. Мистер Олдридж отправился на станцию пораньше и велел вам немедленно следовать за ним. Смею предположить, поезд могли перенести.