Мария Доронина – По тропинке из хлебных крошек (страница 5)
Снаружи все-таки был туман. Густой и промозглый, ледяными пальцами он залезал за шиворот и замазывал мир оттенками сажи. Тошнотворное понимание ударило под дых: мы действительно уезжаем, своего дома больше нет, а каким окажется новый и будет ли он моим – совершенно непонятно. Я зависла облачком пара, сорванным листиком. Все суетились у такси, укладывали сумки, а меня потряхивало от озноба, и пришлось сжать челюсти, чтобы не так откровенно дрожать. Мокрый котенок за водосточной трубой.
– Женя… – тепло и сильно обняли сзади. – Женя, тебе плохо?
– Нет, – проскользнуло ледышкой через сжатые губы.
Сергей развернул меня, тревожно заглянул в глаза, пощупал лоб. Мама тут же подбежала. Вот засуетились.
– Что случилось?
– Да в порядке я.
– Она не выспалась и устала. Лиза, садись вперед, а мы устроимся на заднем, чтобы Женя поспала.
– Давай лучше я с ней.
– Не нужно, я справлюсь. А ты опусти сиденье и постарайся отдохнуть.
Ну, всеми распорядился. Я собиралась поспорить, но не вышло – совсем расквасилась. Тут уж надо молчать, иначе заплачешь. В машине послушно сняла ботинки, положила куртку Сергею на колени и легла. Шины зашуршали, такси нырнуло в течение улицы и закачалось на волнах. Озноб затих, прикрыл хвостом острый красный нос. За стеклами смутными серыми глыбами мелькали дома, радио шепотком вещало новости. Бла-бла-бла. Диктор, сухо перечисляя происшествия, заметил, что пожар, вспыхнувший ночью в подмосковной усадьбе, памятнике 18 века, практически нейтрализован.
– Боже мой, это там?! – охнула мама.
– Мало ли у нас таких бесприютных «памятников»: стоят под условной охраной, ветшают и разваливаются. Кто там только не ошивается. Я звонил ребятам – у них все в порядке. Выключите, пожалуйста, радио: у нас ребенок спит.
Теперь долетал только глухой, через вату, шум города. Моего города. Холодная слезинка пробралась между ресницами. Еще хуже, в сто раз хуже из-за этого праздника.
Так я узнала, что волшебство обязательно потребует расплаты. Даже если это было волшебное веселье.
Глава 3.
Не сразу было понятно, что я проснулась. Снился мне лес. И такой прекрасный, какой бывает разве только в волшебных сказках: насквозь пронизанный солнцем, но при этом тенистый, с высокими могучими деревьями, тропинками, петляющими в шелковистой траве, звоном ручьев и пересвистами птиц. Рай. Великая пуща. Дом.
А когда открыла глаза, мимо плыли, нависая над головой еловые ветки. Свет фар резал густые сумерки, и мы действительно ехали через лес. Я встрепенулась и села.
– Где мы?
– Почти дома, – Сергей чуть опустил стекло, и свежий воздух брызнул внутрь. – Выспалась?
– Приблизительно.
– Comme ci comme ça, значит? И то хорошо, – он потянулся, выпрямляя спину, и подмигнул. – Сегодня будешь спать крепко.
Он вообще выглядел очень довольным, как объевшийся сметаны кот. Даже свадьба его так не радовала. Читала где-то, что все люди делятся на «собак» и «кошек»: первым дома не сидится, вторые к своему месту привязаны. Здесь-то с этим никаких сомнений. Еще посмотреть: может, нас парочка «барсиков» встретит.
Машина проехала распахнутые деревянные ворота с массивными резными столбами. Потянулась цепочка фонарей, похожих на гигантские настольные лампы. По сторонам раскручивались темным колючим валиком кусты живой изгороди, разрываемые время от времени светлыми пятнами рабицы. Горбились скаты крыш, бликами вспыхивали окна.
– Это деревня? – спросила мама.
– Была когда-то. Потом построили дачный кооператив, раньше многолюдный, но теперь уже потерявший популярность. Регулярно бывают только старожилы, а живут и вовсе единицы, – и тут же осекся. – Испугались? В какую глушь завез.
– Ничего подобного, – мама улыбнулась и, дотянувшись, пожала Сергею руку. – Нам здесь будет чудесно, я уверена.
А то! Ей хоть на необитаемый остров – лишь бы тихо. Но ничего, там посмотрим.
Дорога повернула налево, и таксист, по команде Сергея, въехал во двор большого двухэтажного дома. Во все сгущающейся тьме он был теплым островком света – нас точно ждали. Не успели из машины выйти, разминаясь и потягиваясь, на крыльце появилась старушка, похожая на пучок хвороста – до того сухими и угловатыми были руки и ноги, торчащие из-под клетчатой юбки, – в теплой кофте, с седым узелком на макушке.
– Сергей Федорович! Добро пожаловать. Я уже беспокоиться начала.
И тут вышел кот. Точнее, выплыл – вальяжно и неторопливо, с достоинством неся свою увесистую тушку. Шикарный дымчатый кот сел на верхней ступеньке и моргнул в нашу сторону зелеными глазищами.
– У тебя только один? – прошипела я на ухо, схватив Сергея за рукав.
Тот сначала не понял, но заметив, куда киваю, усмехнулся:
– Эта зверюга при хозяйке – у нее их целая стая, – и переключил внимание. – Капитолина Петровна, добрый вечер! Разрешите представить: Лиза и Женя – мои девочки, а это наша домоспасительница. На ней только все и держится.
– Ох, ну скажете тоже, – смущенно захихикала старушка.
Пока они здоровались и занимались сумками, я подошла к коту. С невозмутимым спокойствием он смотрел на меня, но стоило протянуть руку, выразительно повел усами и беззвучно открыл пасть. Вот зараза! С другой стороны… Мне бы тоже не понравилось. Я присела рядом и примирительно подняла ладонь: «Можно?» Зеленый промельк и ленивое – фырк. «Зверюга» стерпел ровно полтора поглаживания, после чего мотнул хвостом и прошествовал обратно в дом. Я уже хотела следом, но «домоспасительница» прямо за руку схватила.
– Нет, нет, дорогая, ни в коем случае! Сначала должна войти твоя мама: такова традиция.
– А традиции нужно соблюдать, – согласился Сергей, подхватил маму на руки и перенес через порог.
– Совет да любовь! – воскликнула Капитолина Петровна.
– Это, типа, в знак того, что и дальше на руках носить будет? – поинтересовалась я.
– Сейчас, наверное, так говорят, – согласилась она. – Тоже красивое объяснение. Но появился этот обычай в давние времена, когда невесту часто привозили издалека – из чужих земель. И сама она была чужая и миру, и дому, а потому заветную границу – порог – перейти не могла. Нужно было ее в дом внести: тогда уже невеста становилась своей, и бояться было нечего.
– Значит, и меня тоже заносить нужно?
– Нет, это только…
– В обязательном порядке! – прорычал Сергей, схватил меня под мышку и вошел внутрь. – Все! Теперь все свои.
– В самом деле, – засуетилась Капитолина Петровна, – нам с Барином пора. Кис-кис, иди сюда.
Кот и ухом не повел, а Сергей воспротивился:
– Что за глупости! Приготовили праздничный ужин (я же чувствую, как пахнет!), а сами бежать. Нет уж, составьте нам компанию. Сегодня новоселье! Но прежде покажем хозяйке дом. Как там обычай велит? Через каждый порог переносить?
И он опять схватил хохочущую маму.
– Пусти! Опусти уже.
– Нет! Так и будем обозревать.
– Тяжело!
– Не страшно – вместе упадем.
Старушка растерянно улыбалась, глядя на эти эскапады, прихватив таки на руки не особо довольного Барина.
– Вы не пугайтесь, – успокоила я ее. – Они не все время так.
– Да нет, отчего же. Дело молодое, все правильно. Сергея Федоровича прямо не узнать: такой… счастливый. Ох, давай-ка я пока твою комнату покажу: это ведь самое интересное.
– Еще бы!
Оказалась она на втором этаже, и ни на что, кроме комнаты для девочки не похожа.
– Здесь раньше кто-то жил?
– Почему? Нет. Сергей Федорович велел переделать гостевую.
– То есть вы все устроили, пока мы собирались?!
– Да я ничего и не делала, только прибралась, да за рабочими досмотрела. Сергей Федорович сам все выбрал и заказал. Теперь ведь так удобно: по магазинам не нужно мотаться – сиди, да пощелкивай, выбирай и жди. Мы такое раньше и представить не могли. Меняется как все, – и она вздохнула. – Быстро очень меняется.
– Но хорошо же.
– По-разному. Что-то лучше стало, а что-то и хуже. Но это я ворчу по-стариковски, не слушай.
Барин между тем обошел всю комнату, запрыгнул и прошествовал по кровати, и моргнул мне: живи, мол. И верно, жить здесь хотелось. Да что уж там: просто комната мечты. Даже «груша» уже ждала меня в самом правильном месте – в уютной нише у окна.
– Сергей Федорович очень хотел, чтобы тебе понравилось, – мягко заметила старушка, сгребая кота в охапку. – Дом должен быть убежищем. Уголком, где ты – это ты, и прятаться не надо. Нам, старикам, насиженное место покидать – хуже не придумаешь, но и тебе, наверняка, трудно. Не в том ты еще возрасте, чтобы из гнезда рваться, бунтовать, крылья пробовать. После Москвы, конечно, будет непривычно. Скучно. Тихо. А только у нас здесь хорошо. По-своему. Приглядись – там и освоишься.
– Думаю… у меня получится.