Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 75)

Лекнир замолчал, испытующе глядя на Таню. Та смотрела на него так же открыто и прямо, пытаясь увидеть за светло-карими глазами истинные мотивы этого элегантного, но опасного человека. Но его лицо оставалось бесстрастным и неизменным, словно высеченным из куска дерева.

— Что ты пытаешься разглядеть во мне? — спросил он наконец, не скрывая недовольства.

— Пытаюсь понять, за что вы так ненавидите Мангона? Что он вам сделал?

Рот Лекнира скривился в подобии усмешки, и черты лица в первый раз за тот вечер пришли в движение. Тане показалось что-то горькое в том, как дёрнулась его губа.

— Вызываешь меня на откровенность? Что ж, я пойду на это, если ты ответишь затем на мой вопрос.

Это была ловушка, и чувство самосохранения вопило во всё горло, но Таня упрямо кивнула:

— Идёт.

Лекнир начал рассказывать не сразу. Некоторое время он молчал, постукивая ногтём по столешнице, и взгляд его остановился на камне, служившем Кэлину пресс-папье. Усмешка сползла с его лица, и оно вновь превратилось в непроницаемую маску. Таня сидела на стуле, сложив руки на коленях, и ждала. Наконец Лекнир зашевелился, поднялся и подошёл к окну, за которым уже стемнело, и вдалеке виднелись отсветы от электрических трубок на небоскрёбах.

— Что ж, это давняя история, — начал он, не оборачиваясь. — Сколько уже прошло? Десять лет? Пятнадцать? Мы с сестрой остались одни, без родителей. Я всегда считал, что относиться наплевательски к своему здоровью, когда у тебя двое детей, — верх безответственности. Такими они и были: легкомысленными и безалаберными. Когда болезнь забрала их, я ещё учился на секретаря, и бросить учёбу значило бы потерять все деньги, время и силы, что я потратил на неё. И сытое будущее, которое она сулила. И тогда Элса сама вызвалась работать, чтобы поддержать меня. Устроилась в замок Мангонов горничной. Жила там постоянно, домой почти не приезжала. Жалованье он платил приличное. Когда я окончил учёбу, сразу устроился в канцелярию и всё звал её переехать в комнату, которую снимал. Но Элса отказалась. Сослалась на хорошее жалование и возможное повышение. Мол, она на хорошем счету у экономки. Я должен был тогда уже понять, что всё это дурно пахнет. Но я был слишком молод и поглощен своими проблемами. Когда Элса пришла ко мне в следующий раз, живот её был таким огромным, что скрыть его было невозможно. Она рыдала и просила о помощи, а я только хотел знать, кто это сделал. Элса не сразу призналась, а потом сказала: Адриан, — Лекнир выговорил это имя так, будто оно горчило на языке. — Я был зол. Этот богач нанимал несчастных девушек и портил их! Я велел идти к нему и просить денег. Мангон должен был обеспечить ей жизнь, простой честной девушке. Но он не стал. Прогнал её прочь. И тогда моя бедная сестра… — Лекнир сделал паузу. Таня вытянулась в его сторону и замерла, ловя каждое слово. — Элса забралась на башню и спрыгнула оттуда. Мне пришло письмо с парой строк: сочувствуем вашей утрате, и всё в таком духе, — он обернулся и вцепился взглядом в Таню. Кровь отлила от его лица, губы как будто вовсе пропали, а морщины стали ещё глубже. — Мангон обесчестил мою сестру и заставил её покончить с собой. В отместку я уничтожу его и весь драконий род. Потому что такие твари не должны править Илибургом.

Таня не смогла смотреть на Лекнира. Она уставилась на собственные руки и только слышала, как он сделал пару неуверенных шагов и рухнул на стул. Что-то передвинул по столу. А потом сказал:

— А теперь твоя очередь. И должен предупредить: если ты мне соврёшь, я узнаю. Посмотри на меня, — попросил он, но Таня не смогла поднять голову. — Посмотри на меня!

Крик его, громкий, пронзительный, оказался такой неожиданностью, что она невольно вскинула испуганный взгляд. Лекнир источал ярость. Брови его сдвинулись к переносице, глаза сверкали, губы открылись, обнажая длинные зубы.

— А теперь признайся: тебя очаровал этот выродок? Ты готова влюбиться в него? И если ты мне соврешь — клянусь Матерью — я убью тебя прямо здесь!

Таня смотрела на него во все глаза, пытаясь осознать, что от неё требуется. Сказать правду? Но какую правду хочет этот безумный человек? Хочет ли он услышать, что Мангон ей противен, или увидеть её слабость? Таня лихорадочно думала, пытаясь сообразить, где же та надежная кочка, которая не утащит её в трясину.

— Ну же?! — Лекнир подскочил, уперевшись ладонями в стол, и навис, угрожая в любой момент обрушиться на неё. Тогда стоит уйти влево и бить по правой ноге, она у него больная…

— Да, — выдохнула Таня.

— Что — да?

— Да, он мне понравился, — она следила за каждым движением Лекнира, ожидая нападения. — Он богат, красив, учтив. Кому бы такой не понравился?

Лекнир устало, как-то обреченно опустился обратно в кресло. Тяжело выдохнул, потирая ноги. Он казался постаревшим и очень уставшим.

— Что ж вы, женщины, дуры-то такие? — с горечью спросил он.

— Ну а что? — Таня решила, что притвориться глупой — лучшая стратегия. — Любая б влюбилась. Мангон умный и властный, и квартира у него большая. Но все дело в моей бедности. Я ж годами скиталась. А тут огромная кровать и мужик в шелковой рубашке — не устоять. Только я не дура, уж не обессудьте. Я знаю, что Мангону нужна буду до первых морщин, а потом он найдёт новую, — она позволила себе разнузданную усмешку. — А я ставлю на мятежников. На Филина. Надеюсь занять теплое место и обеспечить себе старость.

— Вот как ты заговорила?

— А я ничего нового и не сказала. Я всегда была честна с вами. Поэтому я рассчитываю на вас.

— Ну а мы — на тебя. Призраки будут ждать здесь Лойсу.

— И она придёт.

В убежище было тихо. Ребята разошлись по комнатам, даже новенькая малышка уснула, несмотря на больные зубы. Последним ушёл Кэлин. Появление Зены сковырнуло болячку на его больном сердце, и оно снова принялось кровоточить. Вёл он себя в тот день, конечно, отвратительно, но Дорд мог его понять. Запала ему в душу эта девчонка так, что клещами не выдрать. Смотрел он на Кэлина, молодого и полного сил, и думал, может, рассказать всё? Ну её, девчонку эту, и Великую Матерь туда же. А потом хватался за колено, которое вновь чувствовало прикосновение, и мысленно кусал себя за язык.

Дорд помотал головой. Странная девица. Ушла она давно, вместе с прохвостом Лекниром, а разговоров о ней хватило на целый вечер. Дорд задумчиво пошевелил ногами. Иногда ему казалось, что здоровые ноги — это сон, и тогда ужас сковывал его сердце, а на спине выступал пот, и тогда он незаметно двигал пальцами. И когда чувствовал их, сжимал со всей силы зубы, чтобы не расплакаться от облегчения.

Он как раз хотел подняться, чтобы немного пройтись, как дверь в убежище распахнулась.

— Добрый вечер, да? А мастер Лекнир здесь?

В коридоре стоял невысокий юноша в запорошенной снегом одежде. Он часто дышал, будто спешил со всех ног.

— Опять дверь не заперли, поганцы, — проворчал Дорд, а потом добавил, уже громче: — Вышел он! Тебе зачем?

— Есть срочная информация про девку эту. Очень нужен мастер, да? Только ему могу показать.

Дорд сразу понял, что эта девка — Зена. И информация эта вовсе не о том, как она цветы по полям собирала, а что-то темное и мрачное. Иначе с чего бы у парнишки так глаза горели?

— Проходи, — он махнул рукой, приглашая ночного гостя войти. — Вместе подождем. Только тихо, все уже спят.

— А вы господин Дорд, да? — спросил паренёк. Он стянул куртку и повесил её на спинку стула. — Мастер Лекнир говорил, что вы тут самый вменяемый, да.

— Вот спасибо ему, хе-хе, — прокряхтел Дорд и направил свою скрипучую коляску к шкафчику с мутными дверцами. Оттуда он достал бутылку темного стекла. — Выпьешь со мной, малец?

— Нет, что вы! Мне еще доклад делать, да?

Парень достал из-за пазухи папку, из которой неаккуратно торчали листы, и положил перед собой на стол, любовно пристукнув ладонью.

— Ну как хочешь. А я выпью.

Дорд достал еще две рюмки и подкатил ко столу. Упругая золотисто-коричневая струя пойла ударила в дно первой рюмки, вторую он оставил пустой.

— За тебя, парень, — Дорд выпил одним глотком, сильно зажмурился и на пару секунд забыл, как дышать. — Ох, хороша, — прокряхтел он. — Тебя как зовут-то, малец?

— Олли.

— Скажи, Олли, давно ты на мятежников работаешь?

Олли был слишком молод, в этом была его сила и главная слабость. Он был полон энергии и доверия если не к миру, то к старым наставникам — точно. И Дорд легко сыграл на этом. Прошло десять минут, и Олли согласился выпить вместе с ним. Совсем чуть-чуть, просто, чтобы уважить старика. А потом еще немножко. И еще.

— Эта Зена — она же не такая простая, дедушка Дорд, да? — доверительно сообщил Олли.

— Да ты что? — изумился тот.

— Возникла из ниоткуда. Я проследил её эти… ниточки, да? Они хоп! — парень хлопнул ладонью по столу. — И обрываются.

— Потише ты, всех перебудишь.

— Обрываются все, — зашептал Олли, наклоняясь вперед. — Но когда я развесил по стене всех, кто известен в связи с Мангоном, вот какие совпадения я нашёл.

— Развесил по стене? — повторил Дорд. — Ты б девку нашёл, что ли…

— Вы слушайте меня, да? Была у Мангона шесть лет назад девка в замке. Слуги рассказывали. У неё была белая кожа и короткие светлые волосы, все думали, что потаскуха с севера, да? Но нет! В обрывках дневников Виталины Амин и Ятгера Свирла есть упоминания некой светловолосой девушки, которую отдали дракону в жертву.