Мария Демидова – Попутчики (страница 54)

— Без проблем, — согласился пациент, и врач продолжила, прогнав из голоса ироничные ноты:

— Твоё поле сейчас стремится восстановить целостность. Ему нужно много энергии. Отсюда слабость и головокружение. Возможно, появятся ещё какие-то неприятные эффекты. И я очень надеюсь, что ты не будешь зря тратить силы. Потому что, если процесс естественного восстановления прервётся, мы не сможем обойтись без операционного вмешательства. А это всегда большой риск. И учти, что оперировать буду не я — у меня нет для этого ни нужной квалификации, ни допуска.

— Я понял, — кивнул Крис и улыбнулся без всякой рисовки — мягко и искренне. — Я буду очень послушным пациентом, Джин. С чего начнём?

* * *

— И что тебя смущает? — донеслось из-за двери, и Шон остановился, раздумывая, стоит ли отвлекать Джин от разговора.

— Ну как… — протянул в ответ звонкий мальчишеский голос. — Вот, например, замедление исходящих полеэнергетических импульсов и ослабление болевой, температурной и кинестетической рецепции.

— Временное, — отозвалась колдунья. — Читай внимательнее.

— И обострение хронической полинейропатии… — Высокий капризный голос звучал незнакомо, но догадаться, с кем разговаривает Джин, было несложно: Шон прекрасно знал, кто может жаловаться врачу на побочные эффекты экспериментального лекарства.

— У тебя нет хронической полинейропатии.

— А в случае…

— Индивидуальной непереносимости у тебя тоже нет, — отрезала Джин. — Считай, что мы это уже проверили. Кончай выделываться.

Шон решительно шагнул к двери. Невольно подслушанный разговор не слишком вязался с тем образом Кристофера Гордона, который складывался из телевизионных репортажей, крутившихся на каждом канале полгода назад, но…

«Все ошибаются», — напомнил себе врач. Хотя именно сейчас ошибиться в этом парне было бы совершенно некстати.

— Мне кажется, вы на меня давите, доктор, — заявил пациент в тот момент, когда Шон, коротко постучав, распахнул дверь.

Кристофер сидел на кресле анализатора, по-восточному скрестив ноги, и изучал бланк информированного согласия. Шон и не думал, что человек может так энергично сидеть. Парень не размахивал руками, не ёрзал на месте, но при этом казался средоточием движения — потенциального, скрытого, но странным образом ощутимого.

Джин расположилась за столом и, не глядя на собеседника, сосредоточенно заполняла какие-то документы. Похоже, осмотр уже завершился, и теперь врач выслушивала претензии пациента относительно его невольного участия в клинических испытаниях. Особенно обеспокоенной колдунья, впрочем, не выглядела. А стоило бы. Если этот упрямец не подпишет бумаги…

Упрямец тем временем резко оборвал свои полные негодования речи и обернулся к двери. Джин оторвалась от компьютера и последовала его примеру.

— Добрый день, — поприветствовал обоих Шон. — Не помешаю?

— Нет, что ты! — улыбнулась колдунья. — Ты как раз вовремя. Я давно хочу вас друг другу представить. Знакомься: это стихийное бедствие, — она кивнула на пациента, который с любопытством наблюдал за вошедшим врачом из-под длинной чёлки, — именуется Крисом Гордоном и вот уже третий день борется за звание самого дисциплинированного урагана планеты. — Парень в ответ на такую характеристику только фыркнул — как показалось Шону, не без гордости. — Крис, а это — доктор Шон Морган.

Дальнейших представлений не потребовалось. Глаза пациента радостно сверкнули, потенциальная энергия обратилась в кинетическую, и он, бодро соскочив с кресла, приблизился к врачу, попутно бросив документы на стол. Протянул руку.

— Очень приятно. — Улыбка у парня была хорошей — открытой, располагающей и при этом по-детски естественной. — Джин рассказала, что вы меня с того света выдернули. Спасибо. — Благодарность прозвучала просто, без лишнего пафоса, но за словами чувствовалась горячая искренность. Рукопожатие оказалось на удивление уверенным — и не скажешь, что три дня назад этого мальчишку с развороченным полем действительно пришлось вытаскивать с того света почти без надежды на успех.

— На здоровье. — Шон вернул улыбку. — Как себя чувствуешь?

— Чувствую, — довольно заявил Крис. — И это уже отлично. Я вообще неприхотлив.

— Ты лучше сам посмотри, — усмехнулась Джин и протянула коллеге снимки. — Этого клоуна послушать — так он здесь здоровее всех врачей и вообще просто кофе попить зашёл.

— Я бы, кстати, не отказался, — картинно надулся пациент. — Но ты не предлагала.

Он откровенно паясничал, абсолютно не заботясь об уместности своего концерта. И при других обстоятельствах это наверняка вызывало бы раздражение. Но Шон никогда не мог злиться на пациентов. Тем более — на таких. Потому что мальчишка был живым. И его насмешки, капризы, неуместные шутки доказывали это лучше любых снимков. Про себя Шон называл это вторичными признаками жизни. Помимо дыхания, сердцебиения, реакции зрачков на свет, помимо множества физиологических показателей, всегда было что-то ещё. Что-то уникальное. То, ради чего он на самом деле работал. Вот уже много лет, встречая своих пациентов, выслушивая их благодарности или жалобы, Шон думал о том, что вся его жизнь, все его усилия определённо стоят того, чтобы кто-то мог благодарить и жаловаться. Чтобы кто-то мог влюбляться, строить карьеру, совершать подвиги и глупости. И чтобы какой-нибудь самоуверенный мальчишка мог нести задорную чушь в лаборатории полевой терапии.

— Хорошая динамика, — заметил Шон. — Честно говоря, я сомневался, что удастся обойтись без операции.

— Края удачно подцепились, — скромно пожала плечами Джин, и коллеге осталось только усмехнуться:

— Сами собой подцепились, надо полагать. И направляющие тоже случайно настроились. — Он отложил снимки и, будто в задумчивости, взял со стола оставленные Крисом документы. Небрежно пролистал страницы и с удивлением обнаружил на них аккуратные подписи. — А с девочкой как? — поинтересовался, возвращая бумаги на стол.

— Поле стабильно, энергетический баланс в норме. Я бы сказала, что она полностью здорова, хоть сейчас выписывай. Но не хочу её отпускать без защиты. Так что вот, — Джин кивнула на монитор, — развлекаюсь с техзаданием для амулетов.

— Уверена, что получится? — ухватился за тему Шон. — Элли немного нервничает из-за этой затеи с дистанционным воздействием. Раньше никому такое провернуть не удавалось. Грант, конечно, твой, но было бы обидно истратить его впустую, без предварительных теоретических выкладок.

Джин одарила его долгим взглядом, полным внимательного удивления.

— Мне стоит поговорить с Элли?

— Не думаю. — Шон опустился на стул напротив колдуньи. — Она тебе доверяет. Просто беспокоится. И за девочку в том числе.

— Мы не сможем запереть её в палате, — пожала плечами Джин. — А вне больницы лучше экспериментальная страховка, чем никакой. И потом, Элли прекрасно известно, что дистанционное воздействие возможно не только в теории. То, что в прошлый раз для его настройки понадобилось несколько лет, не аргумент. Потому что тогда я не пыталась специально установить связь. Это было обычное донорство с неожиданным побочным эффектом. Если настраивать амулеты целенаправленно, всё получится. В конце концов, я не для того получала грант, чтобы написать очередное сочинение на тему «Гипотетические достоинства неосуществимых медицинских манипуляций».

— Мне нравится твой настрой, — рассмеялся Шон. — Позволишь совет?

Он не оборачивался в сторону Криса, но всё же краем глаза заметил, как парень присел на кресло анализатора и замер, прислушиваясь. Похоже, опасался, что на время рабочего разговора его выставят за дверь. Однако Шона его присутствие абсолютно устраивало.

— Позволю. — Джин заинтересованно улыбнулась, легко забыв о неприятных вопросах.

— У меня есть знакомые ребята в Миронеже, — начал Шон. — Вообще они занимаются охранными системами, но и нам могут быть полезны. Они сейчас пытаются усовершенствовать стандартные сигнализации. Хотят настраивать их не только на эмоциональный фон, но и на заданные показатели поля. Возможно, стоит объединить усилия?

Колдунья задумчиво коснулась приёмного амулета на запястье. Помолчала немного и кивнула:

— Было бы неплохо. Но я не очень представляю себе, как это осуществить. С медицинскими показателями всё понятно: мы знаем, как поле реагирует на приступ, и я могу настроить амулет на соответствующие изменения. Но всё равно после активации реверсивных точек будет небольшая задержка. Конечно, было бы лучше настраиваться на то, что происходит с полем непосредственно перед приступом, пока жизненные показатели ещё в норме. Но мы не знаем, что с ним происходит.

— А вот это как раз можно выяснить. Попробовать, по крайней мере. Если амулет будет не только отслеживать определённые показатели, но и фиксировать всё, что происходит с полем.

— Это возможно? — удивилась Джин. — Никогда о таком не слышала.

— В теории — возможно. На практике пока никто не делал. Мои знакомые уже года полтора над этим бьются, разработали проект, но застряли на воплощении. Аппаратные настройки не дают достаточной точности и гибкости. И, похоже, нужна индивидуальная подгонка под конкретное поле, а значит — либо сам объект должен ставить, либо кто-то, кто сможет войти с ним в плотный энергетический контакт. В общем, они ищут сенсорика, который бы за это взялся. Претенденты были, но пока никто не справился. Похоже, нормальной чувствительности там недостаточно.