Мария Демидова – Попутчики (страница 55)

— Я согласен, — раздалось от противоположной стены.

Сообразительный парень. С такими приятно иметь дело.

— А тебя ещё никто ни о чём не спрашивал, — охладила его пыл Джин. — И как тебе не стыдно? — обратилась к Шону. Тот взглянул на решительного пациента и усмехнулся:

— Да никак не стыдно. Это же не вопрос завтрашнего дня. Долечится — и попробует, если захочет. Я видел, на что он способен. Думаю, это отличный шанс — и для девочки, и для твоего исследования, и для миронежских ребят.

— И для всех, кто находится в группе риска, — вздохнула колдунья. — Если у нас будет достаточно данных для анализа, возможно, мы поймём, откуда эта болячка берётся, и сможем работать на опережение. Не только купировать, но и предотвращать приступы.

Джин говорила задумчиво, будто убеждая саму себя. Но Шон видел, что решение уже принято. Перспективы и правда были слишком заманчивы, а риски — минимальны, учитывая, с какой скоростью восстанавливается поле этого энергичного мальчишки.

— У меня есть условие, — заявил тем временем пациент, заставив Джин удивлённо хмыкнуть. — Мне тоже нужен управляющий амулет. Дублирующая система, — пояснил он, поймав хмурый взгляд колдуньи. — Просто на всякий случай.

— Не думай, что я тебя недооцениваю, — медленно проговорила Джин. — Но ты всё равно не сможешь в одиночку остановить приступ. Извини, но это факт.

— Зато я смогу поставить на уши всех, кого нужно поставить на уши, даже если какой-нибудь из амулетов не сработает, — спокойно возразил Крис. — Это тоже факт. Ну и потом… Я ведь уже совершал невозможное.

— Если ты будешь совершать невозможное на регулярной основе, я поседею, — отрезала колдунья. — Ладно. Посмотрим, когда…

— Когда долечусь, конечно, — лучезарно улыбнулся пациент. — Я уже говорил, что ты офигенная? Настолько, что ухитрилась увести у Эша стажёра. Вот взревнует — и оторвёт мне голову.

— Эш — практичный человек, — невозмутимо заметила Джин. — А ты — всё ещё перспективный сотрудник. Даже если внештатный. Так что за голову можешь не беспокоиться. — Она задумчиво помолчала. — Я бы поставила на руку. Или ногу. — Смерила пациента долгим оценивающим взглядом и подытожила: — В твоём случае нога вероятнее.

* * *

— Это как перерезать провод, чтобы выключить лампочку. Неадекватная мера.

— Думаешь, стоит поискать выключатель?

— Думаю, стоит начать с чего-нибудь более…

— Безопасного?

— Обратимого.

Крис сидел на подоконнике, вертел в пальцах карандаш и выглядел удивительно довольным для человека с нозокомефобией, который вот уже неделю безвылазно торчит в больнице.

На самом деле Мэй была почти уверена, что Крис мог бы сбежать отсюда уже через пару дней после происшествия — когда состояние его поля сделалось достаточно стабильным. Но он остался. Каждый день находил Мэй в кафетерии, приправляя не слишком разнообразную больничную еду беззаботной болтовнёй, с наигранной ворчливостью жаловался на дотошность Джин, но всё же дисциплинированно ходил на осмотры и процедуры. А по вечерам, когда заканчивались приёмные часы, заглядывал к Мэй в палату, бросал пару будто бы случайных фраз, которые почему-то всегда перерастали в разговор, не позволявший слишком глубоко погружаться в мрачные размышления.

А повод мрачнеть имелся — и очень серьёзный.

Вчера в больницу доставили амулеты, благодаря которым Мэй надеялась в скором времени вернуться домой. Но сейчас толку от них не было, потому что Джин никак не удавалось установить достаточно надёжный контакт с полем пациентки. Рассчитывать, что полного успеха удастся добиться за четыре дня, было бы наивно, однако врач явно не ожидала, что за это время процесс вовсе не сдвинется с мёртвой точки. Джин сталась не заострять на этом внимания, продолжала мягко улыбаться, оптимистично заявляла, что им всего лишь понадобится больше времени, призывала расслабиться, довериться ей, ничего не бояться и не переживать. «В конце концов, — говорила она, — у меня есть и запасной план».

С доверием проблем не возникло — у Мэй не было причин сомневаться ни в профессионализме Джин, ни в её искреннем намерении помочь. Со страхом было сложнее — колдунья всё ещё казалась опасной, словно острый клинок, который может не только защитить от болезни, но и повернуться в обратную сторону. Мэй догадывалась, что запасной план Джин связан с использованием способностей Криса, и была уверена, что необходимость прибегнуть к этой мере не лучшим образом скажется на отношении врача к пациентке. Не добавлял оптимизма и пробуждавшийся во время сеансов эмпатический дар. Мэй чувствовала, как расстраивается и злится Джин, и о том, чтобы расслабиться и не переживать, не могло быть и речи.

Вчера она не выдержала и рассказала обо всём этом Крису. Постаралась не слишком сгущать краски и даже сумела улыбнуться в ответ на уверенное: «Всё будет хорошо». И лишь когда гость ушёл, бессильно разрыдалась, закусив край одеяла, чтобы не завыть в голос.

А сегодня Крис нарушил заведённый порядок и явился с утра — за полчаса до традиционного визита Джин.

— Здравствуйте, доктор! — широко улыбнулся он, когда колдунья в привычное время зашла в палату. — Надеюсь, я вам не помешаю?

В ответе он, похоже, не сомневался. По крайней мере, даже не подумал слезть с подоконника.

— Не помешает? — уточнила Джин, и Мэй отрицательно качнула головой. — Ну ладно. Тогда начнём. — Она устроилась на стуле возле кровати и окинула пациентку внимательным взглядом. — Готова?

Начала сеанса Мэй, как всегда, не почувствовала. Манипуляции Джин были такими тонкими, что ощутить их смог бы только сенсорик, а понять что-либо по едва уловимым движениям пальцев врача пациентка даже не пыталась. Воздействуя на чужое поле, Джин не закрывала глаз, как это делал Крис, и не нуждалась в тактильном контакте. Её руки мягко порхали, касаясь невидимых энергетических нитей то у запястий, то у ключиц, то у висков Мэй. Внимательный взгляд, сопровождавший движения, казался строгим и вызывал неуютное чувство беззащитности. Именно этим Мэй поначалу объясняла себе провал первого сеанса. Но сейчас, когда действия Джин стали привычными, списывать на них неудачи уже не получалось. Проблема была в чём-то другом. Проблема была в самой Мэй. Она опять не справится. Опять подведёт тех, кто так старается ей помочь. Опять заставит их впустую тратить время и энергию. И даже не сможет понять, что именно делает не так. И будет лишь угадывать очередную неудачу по отголоскам раздражения и досады, которые Джине всё хуже удаётся скрывать под участливой маской. Мэй чувствовала себя утопающим, который бессмысленно бьётся в руках спасателя, мешая плыть и отнимая силы. Она не могла остановить безотчётного сопротивления, и страх навредить тому, кто упрямо пытается вытащить её на берег, обращался паникой.

«Нет! Отпусти!»

Джин резко выдохнула и уронила руки. Одновременно с тем, как Крис дёрнулся и врезался локтем в стекло.

— Ничего себе! — присвистнул он, потирая ушиб, и спрыгнул с подоконника. — Ну ты даёшь, Мышь!

Мэй лишь переводила дыхание и озадаченно смотрела то на Криса, то на врача. Накатившая слабость заставила опереться на спинку кровати.

— Мэй, что-то не так? — Вопрос прозвучал мягко, почти ласково, но эмоции колдуньи выдавали растерянность, граничащую с отчаянием. — Ты мне не доверяешь? Боишься? Что?

Отчаяние Джины Орлан было подобно грозовому фронту. От него определённо стоило держаться подальше.

— Я не знаю. — Голос не дрожал, и это удивляло. — Я очень хочу помочь, но у меня не получается. Я не понимаю, что нужно делать.

Врач вздохнула. Задумчиво накрутила на палец рыжую прядь. Отпустила, так что кудряша пружинисто закачалась возле щеки.

— Проблема не в том, что ты чего-то не делаешь. Наоборот. Ты от меня закрываешься. Блокируешь контакт. Я сначала думала, что это временно, с непривычки. Но ты с каждым разом всё плотнее отгораживаешься. Тебе неприятно то, что я делаю?

— Я не чувствую того, что ты делаешь, — возразила Мэй. — Физически — вообще ничего.

— Зато эмоционально чувствуешь, — встрял Крис.

— Взаимодействие обостряет эмпатический дар? — уточнила Джин, хотя, судя по тону, в ответном кивке уже не нуждалась. — Ты не можешь контролировать процесс, но чувствуешь, что мне не нравится результат, и… И что? Закрываешься от негативных эмоций?

— Чувствую себя виноватой, — тихо призналась Мэй. — Мне жаль, что на меня приходится тратить столько сил.

Джин удивлённо нахмурилась, но уже через пару секунд улыбнулась, и эту улыбку никак нельзя было назвать профессионально вежливой.

— А мне не жаль, — уверенно заявила врач. — С живыми пациентами всегда много хлопот, но я предпочитаю, чтобы они оставались живыми. — Она посерьёзнела и продолжила, глядя пациентке в глаза: — Мне нравится моя работа, Мэй. Это не значит, что я не устаю, что меня не расстраивают неудачи, что я никогда не злюсь на пациентов и счастлива работать сверхурочно… Но это значит, что я считаю затраченные усилия оправданными. Даже когда мне приходится делать то, чего я делать не хочу. — Она нахмурилась и посмотрела на Криса. — Например, привлекать самоуверенных недолеченных пациентов к лечению других пациентов.

Недолеченный пациент демонстративно закатил глаза, прошагал через палату и уселся на кровать.