Мария Демидова – Попутчики (страница 41)
Семнадцать.
Невозможность действовать была невыносима. Джин отчаянно хотела помочь, но сейчас могла лишь наблюдать, доверяя жизнь бедового мальчишки надёжным, но всё-таки чужим рукам. Поле смутно знакомой девушки постепенно возвращалось к нормальной работе, но всё ещё не позволяло прервать связь.
Двадцать три.
«Отпустишь — она умрёт. По твоей вине. Как ты ему об этом скажешь?»
Двадцать пять.
Шон казался всё более усталым. Джин видела, сколько энергии отнимает у него работа. Ни один нормальный человек не приспособлен к тому, чтобы долго служить аппаратом искусственного жизнеобеспечения.
Двадцать девять.
А что, если он просто упадёт от истощения? Возможно, именно сейчас нужно поделиться с ним силой. В какой момент станет поздно?
— Не психуй. — Шон поднял на неё твёрдый и спокойный взгляд. — Работай.
Тридцать три.
Грудь Криса пришла в движение, воздух захрипел в горле. Шон выждал ещё немного, убеждаясь в стабильности эффекта, балансируя дыхание пациента, проверяя сердечный ритм, а потом отнял руки и тяжело оперся ладонью о землю.
— Для начала сойдёт, — выдохнул он.
Джин с трудом отвела взгляд от Криса — фарфорово-бледного, с тусклым, выгоревшим полем, но всё-таки живого. Посмотрела на коллегу и учителя, который улыбался ей одновременно устало и ободряюще. Посмотрела, как в первый раз. Удивлённо, восторженно, благодарно.
То, что он сделал, выходило за рамки обычной медицинской помощи. Подобной техникой владели немногие, использовать её решались единицы. И проблема была не столько в затратах энергии, сколько в тонкости работы. Одно дело — подпитать поле, снять боль, уменьшить жар… И совсем другое — напрямую поддерживать работу важнейших систем организма, наполнять лёгкие воздухом, заставлять остановившееся сердце сокращаться в правильном ритме и гнать кровь по артериям, не позволяя мозгу остаться без кислорода. В случае успеха клиническая смерть могла вовсе не отразиться на дальнейшем здоровье пациента. Но слишком уж мала была вероятность этого успеха.
Шон дышал тяжело и медленно, не забывая, впрочем, следить за приборами и давать короткие указания медсестре.
— Удивительно крепкий мальчик, — сказал будто бы между делом. — За целостность поля не поручусь, но выживет. Слава богу.
И Джин вдруг резко осознала, что именно сейчас произошло. Осознала, на что на самом деле согласился Шон, забрав у неё заветную ампулу. Он понимал, что будет, если препарат подействует. В отличие от неопытной коллеги, он вовремя догадался, что выпущенная сила неизбежно ударит по самому Крису. И начал действовать почти мгновенно, потому что заранее знал: потребуются крайние меры. Заранее считал ситуацию достаточно безнадёжной, чтобы пойти ва-банк. Был готов к тому, что проиграет. И всё-таки согласился использовать блокатор. Отдавая себе отчёт в том, что после этого возможная смерть пациента неизбежно ляжет на него — и не только с этической точки зрения. Даже если бы шприц действительно был в руках Джин, отвечать пришлось бы Шону. Потому что если самоуверенная девчонка с ограниченной лицензией нарушает закон в присутствии и с молчаливого согласия более опытного и, к тому же, старшего по должности и статусу врача, очевидно, кто понесёт более суровое наказание. И всё-таки он согласился — превысить полномочия, рискнуть лицензией. Потому что поверил ей? Или потому, что ухватился за призрачный шанс спасти пациента? Не смог остаться в стороне. И не просто рискнул карьерой ради незнакомого мальчишки, но и не позволил Джин вмешаться и бросить на произвол судьбы девушку, чья жизнь на её внутренних весах оказалась такой лёгкой, что это было заметно со стороны. Может быть, это и называется призванием?
— Ну пореви мне ещё на рабочем месте, — с деланой строгостью буркнул Шон.
— Давай я тебе помогу, — предложила Джин, справившись с голосом. — Устал же.
Он отстранился от протянутой руки.
— Сначала с девочкой закончи. Будешь бросаться во все стороны разом — нигде не успеешь. — Наставление было произнесено с мягкой улыбкой, но звучало очень серьёзно. — Знаешь, в чём отличие полевика с опытом от новичка? Опытный врач никогда не доведёт себя до того, чтобы его самого нужно было экстренно лечить. Во время работы, во всяком случае. Когда твоя помощь нужна пациенту, ты должен быть в состоянии эту помощь оказать или, по крайней мере, не отвлекать коллег. Так что чуть позже я действительно попрошу тебя побыть аккумулятором, а пока — работай спокойно.
«Да это даже работой не назовёшь», — мелькнуло на краю сознания, и в тот же момент поле пациентки взбрыкнуло и заискрило, отрезвляя, возвращая потерянную собранность.
«Ну нет. Вот теперь даже не пытайся — не отпущу».
* * *
Крис очнулся, когда носилки с пациенткой спускали на землю. Джин заметила это по едва уловимому движению поля, за которым следила всю дорогу. Несколько секунд мальчишка лежал неподвижно, прислушиваясь не то к себе, не то к происходящему вокруг, а потом испуганно распахнул глаза и прежде, чем Джин успела его остановить, вскочил с резервного ложемента, путаясь в ногах и проводах, выметнулся на улицу и тут же рухнул на руки медбрату, который ждал рядом со второй медицинской каталкой. Уложить пациента не удалось — даже усадить получилось с трудом.
— Жива, жива, — заверила Джин, удерживая его на месте. — Не дёргайся, — добавила строго, когда Крис вцепился в её руку, намереваясь встать. — Иначе мне придётся тебя вырубить.
Он послушно замер, не отводя глаз от удаляющейся каталки.
— Я её не чувствую. — Голос звучал растерянно и почти жалобно.
— А меня чувствуешь? — уточнила Джин.
Сквозь тревогу в его взгляде пробилось удивление. Крис посмотрел на свою руку, всё ещё лежащую на плече колдуньи, и покачал головой.
— Я тебя не обманываю. Ты мне веришь?
Он медленно кивнул.
— Хорошо. Я сейчас пойду к ней, а ты будь послушным мальчиком и позволь себя осмотреть. Чтобы потом я могла спокойно заняться твоим полем. Договорились?
Он кивнул ещё раз.
— Вот и замечательно. Постарайся успокоиться. — Она не удержалась и мягко потрепала его по волосам. — Ты уже совершил невозможное. На сегодня хватит. Дальше — моя работа.
Прежде, чем Джин убрала руку, Крис устало ткнулся лбом в её ладонь. Медленно выдохнул.
— Скажи, что всё будет хорошо, — попросил тихо, каким-то странным, чужим голосом.
Сердце стиснуло болью.
Девочка со смертельным диагнозом. Да, она всё ещё жива, она чудом пережила приступ, но цена этого чуда оказалась слишком высокой. Крис не сможет заплатить её второй раз. И главное — до сих пор нет никакой уверенности даже в том, что пациентка очнётся.
Слишком неверная почва для обещаний.
— Давай не будем искушать судьбу, — сказала Джин. — Я сделаю всё что смогу. Ты знаешь: это очень много. Такого обещания для начала хватит?
— Да. — Он взял себя в руки, выпрямил спину и даже попытался улыбнуться. Правда, не слишком успешно. А потом вдруг соскочил с каталки и резко прижал Джин к себе. Так крепко, будто другой опоры у него в эту секунду не было. — Иди. — Он отстранился так же быстро, как приблизился. — Я не сбегу, обещаю.
* * *
Он всё-таки сорвался со своей уединённой высоты. И некому было его удержать. Рано или поздно это должно было случиться. Рано или поздно под ногой вместо старого кирпича должна была оказаться пустота. Он сорвался. Рухнул в темноту. И падение показалось бесконечным. Голова кружилась от невесомости и страха. Внутренности мучительно скручивались в жгут, который тянулся через горло, не давая дышать.
Он ждал столкновения с землёй. Ждал удара, который поставит точку, придаст миру окончательность и определённость. Убьёт страх.
Тело судорожно дёрнулось, висок ударился обо что-то жёсткое и вспыхнул болью. Невесомость ушла. Страх остался.
Чужая рука мягко провела по его спине, обнимая, как ребёнка. Незнакомый голос успокаивающим шёпотом коснулся волос.
Крис открыл глаза.
Небольшая приёмная перед лабораторией полевой терапии. Три двери: в кабинет, в больничный коридор и в энергоизолированный бокс. Мягкая банкетка у стены. И медсестра, которой, кажется, очень нравится то, что сон заставил пациента опустить тяжёлую голову на её плечо.
Крис вскочил на ноги, обожжённый неожиданной злостью, которая заглушила даже страх. Качнулся от слабости, оперся рукой о ближайшую стену, восстанавливая равновесие. Медсестра поднялась вслед за ним. В её взгляде читалось чуть обиженное удивление — будто она смотрела на котёнка, который вздумал кусаться в ответ на ласку. Женщина шагнула вперёд, но, словно среагировав на её движение, браслеты на запястьях Криса разразились фейерверком обжигающих красных искр. Он зашипел от боли, но прежде, чем с языка сорвалась какая-нибудь резкость, одна из дверей открылась, и между лопаток легла маленькая уверенная ладонь.
Эта рука была ему знакома.
— Тише, — мягко сказала Джин. — Всё в порядке.
Злость схлынула. Страх вернулся.
В кабинет они вошли втроём, и врач тут же усадила едва держащегося на ногах пациента в высокое кресло. Принялась подключать датчики.
— Ну как там? — спросила у медсестры, протянувшей ей тонкую папку с результатами предварительного обследования. — В общих чертах.
Женщина, приставленная наблюдать за Крисом во время утомительного путешествия по кабинетам, неуверенно улыбнулась.