Мария Демидова – Попутчики (страница 17)

Зимогорье пылало в лучах заката, и Мэй пыталась согреться этим огнём, жадно вглядываясь в него сквозь пелену глупых слёз. Мягкая рябь черепицы, тёплые волны цвета — кофе, коралл, апельсин, янтарь… Контрастные тени на стенах — красно-коричневый кирпич вспыхивает кровавыми полосами, старое дерево кажется почти чёрным, последние блики солнца превращают окна в огненные фонари…

Она вдруг с холодной ясностью не просто осознала, но почувствовала всем своим существом, что всегда будет одна. И хорошо, если это «всегда» продлится недолго. Да, хорошо бы оно продлилось недолго. В конце концов, какой смысл…

— Шоколадное или клубничное?

Мэй показалось, что она ослышалась. Что ветер запутался в листьях, обманул, зашептал по-человечески. Здесь никого не должно быть. Уж точно не во время праздника, на котором только-только началось самое веселье. Никто не захочет это пропустить…

За спиной многозначительно кашлянули.

Мэй осторожно обернулась и чуть не застонала от досады. Нет, этого просто не может быть. Чтобы из всей университетской толпы, из всех, кто мог случайно забрести в дальний угол зимнего сада…

— Ты.

Она постаралась собраться, вернуть разлетевшееся вдребезги самообладание.

«Почему именно ты?!»

— Привет, Мышь. — Попутчик шагнул вперёд, и его улыбка осыпала Мэй разноцветным конфетти. — Так всё-таки: шоколадное или клубничное?

Два рожка с мороженым в его руках казались самым сильным искушением, с каким ей приходилось бороться.

Нет. Нет, нет, нет. Пожалуйста.

— Кажется, у нас был уговор. — Она всё-таки смогла произнести это достаточно твёрдо, но Попутчик и бровью не повёл.

— Я помню, — кивнул он. — Но случайные встречи — они такие… случайные. Вот так идёшь мимо, никого не трогаешь…

— Идёшь мимо с двумя рожками мороженого, — фыркнула Мэй. — Ну конечно.

Попутчик весело усмехнулся, и она вдруг отчётливо представила, как соскальзывает с балюстрады, и как меняется его лицо, и как мороженое летит на пол… Интересно, он успеет среагировать? Наверняка. При видимой беспечности — слишком внимательный взгляд: сосредоточенный, цепкий. Такой, что ни одно её движение не укроется.

Мэй развернулась к нежданному собеседнику, медленно перенеся ноги через балюстраду — не хватало ещё и впрямь сорваться…

— Если ты категорически против общения со мной, я, конечно, уйду, — заявил Попутчик, наблюдая, как она надевает туфли. — Но на твоём месте я бы сначала выбрал мороженое.

Мэй раздражённо оправила юбку, резко вздохнула и решительно забрала предложенное угощение. Попутчик удовлетворённо кивнул и тут же с наслаждением лизнул доставшийся ему клубничный шарик. На мгновение довольно зажмурился.

— Я могу позвать кого-нибудь. С кем тебе было бы легче?

— С кем мне было бы легче что? — огрызнулась Мэй. — Я пришла сюда, чтобы отдохнуть от шума. Как думаешь, мне хочется вести светские беседы?

— Ты пришла сюда, потому что тебя пришибло эмоциональным откатом, — возразил Попутчик. — Ты совсем не контролируешь свою эмпатию?

Мэй не ответила, полностью сосредоточившись на мороженом. Кулак пустоты в груди медленно разжимался — не то от сладкого лекарства, не то от непривычного осознания: ей хотят помочь. Кто-то знает, что с ней произошло, и специально пришёл, чтобы поддержать. Новое ощущение было таким дурманяще тёплым, что в нём хотелось утонуть. И понимание, что от этого тепла придётся отказаться, отзывалось болью.

Не дождавшись ответа, Попутчик нахмурился, шагнул назад, но всё-таки не ушёл.

— Ты хочешь прочитать мне мораль или дать пару бесценных советов?

От несправедливости этих слов, от собственной неблагодарности начали нестерпимо гореть щёки. Попутчик отступил ещё на шаг и вздохнул с сочувственной усмешкой.

— Мораль — это уж точно не ко мне. А вот опытом поделюсь. Если хочешь.

— У меня свой опыт и свои методы, — отрезала Мэй, расправляясь с последним кусочком вафельного рожка.

Попутчик бросил выразительный взгляд на балюстраду.

— Хороший метод, — невозмутимо кивнул он. — Только он не сработает, пока не прыгнешь.

— Почему?

Любопытство всё-таки пересилило здравый смысл. В конце концов, распрощаться можно будет и потом.

Отвечать Попутчик не спешил. Нарочито медленно доел мороженое, стряхнул с ладоней вафельную крошку и только потом многозначительно постучал указательным пальцем по виску.

— Мозг, Мышь. Твой мозг принимает решение и знает, что ты не прыгнешь, раньше, чем ты сама это осознаёшь. Поэтому тебе недостаточно страшно. Если, конечно, ты не боишься высоты.

— Говоришь так, будто пробовал, — фыркнула Мэй и вдруг, по какому-то едва уловимому жесту — не то пожатию плеч, не то изменившемуся наклону головы — поняла: кажется, действительно пробовал. Вот только… — Откуда ты всё это знаешь? И с чего ты взял, что я нуждаюсь в твоих советах? И в твоём присутствии вообще.

Мэй чувствовала, как её желания двоятся, норовя разорвать на части. Нервы звенели от напряжения, и принять решение (не то что верное — хоть какое-нибудь) никак не удавалось. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Попутчик ушёл — сам, без намёков и прямых просьб. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он остался. Несмотря на просьбы и намёки.

— Будем считать, что я любознательный, — улыбнулся Попутчик. — И… допустим, чуткий. Кстати, отсюда прыгать вообще неинтересно.

— Неужели?

— Здесь во время балов страховку ставят. После того, как в прошлый Новый год какой-то дурак навернулся. Так что максимум руку сломаешь. Или ногу. Как повезёт.

— И ты специально мне об этом говоришь, чтобы я даже не пыталась? — уточнила Мэй, не зная, радоваться такой заботе или бежать от неё без оглядки. — Потому что теперь это совсем не страшно.

Попутчик рассмеялся, явно довольный её ответом.

— Я могу хакнуть страховочную схему. — Сообщил он с таким видом, будто взлом хитрых чар был для него привычным и оттого несложным делом. — Но ты точно этого хочешь?

— Какая разница, чего я хочу? — прошептала Мэй и почувствовала, как грудь сковывает невыносимой тоской.

— Принципиальная, — отрезал Попутчик. — Сейчас — принципиальная. Потому что тебе надо выбираться из этой дряни, и через мозг не получится. Здесь нужно другое. Чего тебе сейчас хочется? Не отвечай, просто подумай. Даже если это какая-нибудь дичь и глупость. Если я смогу помочь — я помогу.

«Я хочу, чтобы ты заткнулся и свалил отсюда. Потому что твоё предложение слишком сложно отвергнуть. Я хочу…»

— Забудь про «положено» и «нельзя». Чего ты хочешь, Мышь?

«Обнять, прижаться покрепче, уткнуться лбом в ключицу и стоять так вечность. Греться, растапливая одиночество. Верить, что так тоже можно…»

Нельзя. Нельзя. Нельзя!

— Да что у тебя с полем?

Попутчик потёр виски, будто пытаясь избавиться от боли. Что-то в нём изменилось. Он всё ещё смотрел на неё мягко и участливо, но теперь казался насторожённым — словно ожидал подвоха. Словно прилагал усилия, чтобы оставаться на месте. И всё же — не уходил.

И Мэй решилась. В конце концов, она уже втянула его в это. Он сам себя втянул, воспользовавшись её слабостью, и теперь ей остаётся лишь выбрать меньшее из зол. Когда-нибудь она обязательно всё исправит. Если он настолько упрям… Если он настолько заигрался в рыцаря, что не может просто уйти и забыть о её существовании… Значит, она сделает так, что он её возненавидит. Да, именно так всё и будет. Потом. А сейчас… Сейчас у неё просто нет сил.

Она подалась вперёд, в несколько излишне торопливых шагов преодолела разделявшие их метры… и почувствовала, как Попутчик сжал её плечо, остановил на расстоянии вытянутой руки.

— Плохая идея, — прошептал он пугающе серьёзно. — Прости. Очень плохая идея.

Его ладонь вдруг показалась обжигающе горячей, пальцы сжались так, что наверняка оставили синяки. Это отрезвило: Мэй раздражённо дёрнула плечом, освобождаясь от захвата. Удерживать Попутчик не стал. Наоборот — отступил на несколько шагов и остановился, скрестив руки на груди и обхватив собственные плечи.

— Не воспользуешься случаем? — фыркнула Мэй и поняла, что в словах сквозит глупая, неуместная сейчас обида. — Пожалеть слабую девушку, потешить самолюбие, поддержать статус… Герой ты, или кто?

Она чувствовала, как горло сжимает болезненный спазм, готовый прорваться в мир не то тяжёлым вздохом, не то всхлипом.

— Ты всерьёз думаешь, что я нуждаюсь в таком самоутверждении? — Он усмехнулся как будто механически, по привычке.

«Я просто делаю то, что должна. Я не виновата, что ты не понимаешь намёков. Я не виновата, что ты вынуждаешь меня причинять тебе боль».

Мэй смотрела ему в глаза и видела, как холодеет обычно живой и весёлый взгляд. Медленно. Слишком медленно.

— А разве нет? — Она постаралась добавить в голос побольше острого льда. — Я думала, ты любишь внешние эффекты.

Вот так. Удар примитивный, бесхитростный и тем более оскорбительный. И ещё один — грубый, но неотразимый:

— Или боишься не оправдать девичьих ожиданий?

Издевательская улыбка. Прямой взгляд.

Туше!

На несколько секунд губы Попутчика превратились в тонкую линию — второй шрам на бледном лице.