Мария Чернышова – Время скитальцев (страница 3)

Вовремя: навстречу по тропе поднимались конные.

Все шло через задницу. Так уже который раз едва слышно ворчал себе под нос Вейтц, и Томмазо чуть ли не впервые в жизни был согласен с непутевым щитоносцем. Не такого он ожидал от своей первой инспекторской поездки.

Они тащились по дороге почти целый день, до обидного сократив время сиесты. Управляющий, джиор Микеле Трандуони, совсем размяк и уныло колебался в седле, словно подтаявшее лимонное желе, то и дело отирая пот со щек. Однако мантию с оторочкой из черной лисы упорно не снимал всю дорогу. Встречные крестьяне сразу сдергивали шапки. Пока не исчезли. Не шапки, конечно, а крестьяне. Вместе с шапками.

После обители Монте Россо, стоявшей на Ничейной земле, как только они миновали перевал и спустились мимо пограничного поста в долину, местный люд как вымер. Лишь дважды Томмазо замечал по склонам крошечные белые домики, спрятавшиеся под тенью пинии или желтой акации, да раз где-то в отдалении коротко взлаяла собака и только. Даже спросить дорогу стало не у кого.

— Дикие места, — проговорил Лукас ван Эйде. — Задворки Тормары. Не ждал бы я здесь толку…

— Мы обязаны освидетельствовать имущество, — просипел джиор Трандуони. — Я не желаю тащить невзысканные долги в следующий отчетный год. Если ваш прежний управляющий был столь небрежен, это его просчеты. Не мои.

Он в который раз вытянул из рукава заскорузлый от пота платок и промокнул лоб.

Сам Томмазо тоже мучился от зноя в своей суконной темно-синей курточке. Мучался, но терпел. Он знал правила. Цвета банкирского дома должны быть видны всякому: они не праздные гуляки, а люди на службе. Только наемники наплевали на все предписания, и в Монте Россо даже стащили бригантины. Сейчас, правда, натянули обратно. Томмазо, будь его воля, выговорил бы за такое вопиющее нарушение правил, но джиор управляющий смолчал. Значит, помни свое место, ученик.

Он и помнил. Качался в седле, чувствуя, как солнце печет затылок, а когда поднимал голову, то видел уши своего мерина и спину джиора Трандуони. Дорогущий воротник запылился — черная лиса посерела.

Внезапно конь джиора управляющего стал на месте, да так резко, что Томмазо пришлось изо всей силы дернуть поводья мерина. Тот обиженно наддал задом, и ученик едва не перелетел через лошадиную голову, но тут Вейтц бесцеремонно поймал его за шкирку, дернул назад, удерживая в седле.

— Куда прешь, дурень косорукий! — с презрением буркнул щитоносец. Томмазо вырвался, весь мокрый, чувствуя, как лицо обдало жаром стыда, кое-как подобрал поводья и только сейчас понял, что именно послужило причиной столь резкой остановки.

У межевого столба выстроились всадники. Они напрочь перегораживали дорогу. В первый миг с перепугу Томмазо подумал, что напали разбойники, которыми, как уверяли в Каррано, просто кишели склоны Ламейского нагорья. Но эти черные латники смахивали на разбойничью банду так же мало, как долбанный Вейтц — на умного человека. Отчасти они напоминали ту стражу на пограничном посту в Монте Россо (по крайней мере гербом Виорентийского герцогства на одежде), но эти были крепче, внушительнее. Опаснее.

Нас больше, подумал Томмазо, пересчитав латников. У нас десять бойцов (себя и джиора Трандуони он не учитывал, поскольку драться — удел необразованного солдатья). Однако успокоения такие мысли отчего-то не принесли.

Наконец крайний справа всадник — высокий мужчина с лицом жестким, как кирпич, и скучающе-равнодушными глазами — произнес:

— Кто такие?

— Кто спрашивает? — раздраженно отозвался Лукас ван Эйде. Командир наемников с утра пребывал в отвратительном настроении и явно искал повода для потасовки. Томмазо стало не по себе.

— Капитан Черного легиона герцога Джезарио Виорентийского Курт Крамер спрашивает, и больше он спрашивать не станет! — почти не повышая голоса, ответил солдат, и тут, к радости Томмазо, вмешался джиор Трандуони.

— Мы мирные путники, джиор капитан! — торопливо воскликнул он. — Я Микеле Трандуони, управляющий отделением Банкирского дома Фоддера в Форлисе, а это мои люди. Мы совершаем путешествие по делам банка!

— Разрешительные грамоты, — все тем же ровным тоном сказал Курт Крамер.

— Оформлены и заверены, — успокоил его джиор Трандуони. — Томмазо, предъяви!

Томмазо торопливо сбросил с плеча сумку, готовясь вытащить свиток с удостоверяющей печатью пограничного прево. Грамота давала добро на пересечение границы чужого государства с отрядом сопровождения числом до дюжины. Где же она? Где? А, вот…

— Не стоит, джиор Трандуони, — услышал он глубокий мелодичный голос. Женщина, что до того момента держалась за спинами латников, подала свою лошадь вперед. Джиор Микеле насторожился, словно фотренская борзая, выпрямился в седле, приосанился и даже попытался втянуть живот, что являлось задачей невыполнимой. Лукас ван Эйде только презрительно поморщился, глядя на эти старания, и Вейтц, подражая наставнику, фыркнул.

Томмазо же смотрел на женщину и пытался оценить, что она из себя представляет. Он не мог сказать, молода она или нет, красива или нет (серый шарф полностью окутывал голову и плечи, оставляя только глаза), но он отлично видел, что шарф этот тончайшего шелка и стоит соответственно, что и плащ не из дерюги. И что лошадь — ладное серое создание — вообще беррирской породы, благороднее (и дороже) которой в Тормаре не бывает.

Словом, чем больше Томмазо смотрел, тем сильнее ощущал, что они нарвались на неприятности.

— И какие же дела привели управляющего столь почтенного банкирского дома в наши дикие места? — спросила женщина. Джиор Трандуони слегка замялся, но тут Курт Крамер сделал весьма заинтересованное выражение лица.

— Видите ли, прекрасная незнакомка, — любезно ответил джиор Трандуони. — Дело наше самое скучное. Мы ловим злонамеренного должника.

— Как занятно. А если чуточку подробнее?

— Можно подробнее, дамочка, — Лукас ван Эйде смачно сплюнул в пыль. — Пять лет назад один ушлый паскудник взял займ и решил, что может не отдать. Сделал ноги. Сгинул, чтоб его. Недавно наш человек встретил этого парня в порту Фортьезы и, естественно, доложил по начальству. С той поры мы и разыскиваем говнюка…

— Лукас! Как можно! Дама…

— Этого негодного человека.

— Но разве это не дело вашей стражи? — удивилась женщина. — Отчего же вы, почтенный джиор Трандуони сами предпринимаете столь утомительное путешествие? И отчего вы решили, что ваш должник скрывается в этом унылом, выжженном солнцем краю? Есть места куда привольнее и многолюднее.

— Ответ на оба вопроса прост: как оказалось, этот парень имеет здесь имущество. Ранее этот момент весьма небрежно упускался из виду прежним руководством нашего отделения, но после моего назначения на должность была проведена ревизия просрочек, и…

— И выяснилось, что с вашего беглеца есть что содрать? — пророкотал Курт Крамер.

— Да чтоб ваша братия столько ждала, да ни в жизнь не поверю! — подал голос еще один всадник.

Вот здесь Томмазо был с ним согласен. Как он ни ломал голову, но столь странное поведение прежнего главы отделения туда не укладывалось.

Женщина подняла ладонь, призывая к молчанию.

— Имущество? Здесь, в долине Монте Россо? — спросила она с внезапным напряженным интересом. — Вы уверены, джиор Трандуони?

— Именно так. Он указал, что является господином замка… замка? Как называется эта дыра, Томмазо? — щелкнул пальцами управляющий.

— Кастелло Кобризе, джиор, — осмелился блеснуть своей отменной памятью Томмазо.

Женщина рассмеялась.

— И что, за все эти годы вы и впрямь не проверили, правда ли это? — весело спросила она

— Эти сведения были подтверждены подписью нашего бывшего управляющего, оформившего сделку, джиори. Мы не имеем основания сомневаться в подлинности…

— Вы что, имеете в виду, что этот ублюдок наплел с три короба? — рявкнул Лукас ван Эйдэ, впиваясь в женщину злым взглядом.

— Не то чтобы совсем наплел, — голос женщины все еще был смешлив, но глаза ее сделались серьезными. — Замок Кастелло Кобризе действительно существовал. Четыре столетия назад. Он стоял где-то в той стороне, — рука, вокруг запястья которой были обвиты четки, указала вправо, туда, где за скальными проплешинами и сплошной стеной колючего кустарника подымались красные склоны Ламейи, заросшие непролазным лесом. — Кастелло Кобризе был полностью разрушен во время землетрясения. Теперь там живут разве что дикие козы да птицы. И этот ваш должник никак не может быть джиором замка.

— Да кто вы такая⁈ — рявкнул Лукас ван Эйде. — Что мы, как идиоты, слушаем неизвестно кого⁈

— Лукас! — возопил джиор Трандуони. — Где твоя учтивость⁈

Черные латники дружно положили руки на оружие. Томмазо сглотнул.

— Что ж, джиоры, пора представляться…

Женщина скинула шарф на плечи.

Красивая? Томмазо ни пяди не понимал в такой странной материи, как женская красота. Но от женщины словно распространялось ощущение властности.

— Я Эрмелинда Диаманте ди Гвардари графиня ди Таоро, — проговорила женщина, и, глядя в ее бесстрастное лицо, Томмазо понял: всякие шутки кончились. — Здесь я представляю Его Светлость герцога Виоренцы, Таоры и Армини Джезарио Второго, моего кузена. Все что я говорю сейчас, должно расцениваться как официальный ответ его светлости банкирскому дому Фоддеров. Земли долины Монте Россо принадлежат непосредственно герцогской короне, за исключением Фортецца Чиконна, господином которой является наш вассал барон Феррис. Если вы желаете получить письменное подтверждение, вы вольны обратиться в канцелярию Реестровой палаты в Виоренце. Я развеяла ваши сомнения, джиоры?