Мария Чернышова – Страж сумерек (страница 48)

Вся троица мстителей рванула к мирно стоявшему в сторонке свадебному экипажу. Папаша бухнулся на козлы, родичи запрыгнули в коляску, и та с места в галоп покатила к деревне. Ларс выругался в голос.

Теперь он точно опоздает! И ладно, если только набьют морду, а ведь могут и пришибить ненароком, и коли не самого Бьярне (Ларс сомневался, что парень прохлаждается в ожидании расправы), так кого-нибудь из родни…

— Звездочка! — заорал знакомый голос. — В терновнике!

Прищур! Старый балагур говорил, что приехал прямо к церкви! Ларс воспрял духом и еще быстрее заработал ногами.

Только бы шею не свернуть!

Калитка была нараспашку. Ларс пробежал мимо коляски со взмыленной лошадью и устремился на крыльцо.

И с разбегу врезался в спины.

Мужчины стояли на пороге, словно каменная стена, но явно не собирались врываться в комнату. Ларс, не успев остановиться, влетел носом в затылок отцу Кары. Тот даже не двинулся, и от такого безразличия ленсману сделалось слегка не по себе.

— Подвиньтесь! — прошипел он. Мужчины без слов посторонились. Ларс заглянул в комнату и…

Чутье не обмануло. А жаль…

В комнате стоял душный полумрак, какой бывает в летний день в доме, где наглухо закрыты ставни. Печь, вообще-то серая, сейчас казалась белоснежной. Но Ларс смотрел не на кирпичи. Тильсены были дома. Фру Астрид сидела за обеденным столом, устремив глаза мимо ленсмана. Ладонь ее была прижата к груди, словно женщина схватилась за сердце, рот открыт. Ее муж привалился к стене. Одна рука сжала спинку стула, будто мужчина собирался встать, да не успел, пальцы другой сжались в кулак.

Стол был накрыт для чая. Над миской с вареньем вились мошки.

Ларс смотрел на испуганные восковые лица и обращенные в пустоту глаза. Казалось, Тильсены что-то кричали, но немота сразила на полуслове, и звуки замерли, не успев сорваться с губ.

У ленсмана задергалось левое веко.

Я скоро рехнусь, обреченно подумал Ларс. Но столь горькое откровение перебила другая мысль: дети! Где дети⁈

Чтобы выяснить, нужно шагнуть в комнатушку, пересечь ее и отдернуть занавеску в перегородке, за которой — как подсказала память — стоят постели.

— Они, чего, померли? — прогудел за спиной густой бас. Ларс очнулся от оцепенения. В конце концов, он не размазня-крестьянин, он человек военный…

Ленсман провел по лицу ладонью, словно стирая собственные страхи. А, будь что будет! Он прошел к столу. Присмотрелся к лицам почтенной четы, и, вспомнив, как действовал обычно полковой лекарь, принялся искать пульс.

Под жесткой кожей на запястье фру Астрид билась тонкая жилка. Редкая, но вполне различимая.

— Живые.

Троица у порога зашебуршилась.

— Колдовство, братцы, — промямлил кто-то.

Ларс отдернул занавеску — так и есть! Младшие Тильсены мирно лежали под одеялом.

Будить? А если хуже сделаешь?

— За шиворот потрясите, — прогремел с порога отец Кары. — Оклемаются, поди, семя паскудное.

Ларс смерил его злым взглядом.

— Иди-ка ты, отсюда, почтенный. А то как бы я тебя не потряс. Ведь вы трое не чаи распивать сюда неслись….

— А чего⁈ — рявкнул Фратсен. — Они мою дочку с грязью смешали, а я не моги и тронуть⁈

Ларс почувствовал, как у него сводит зубы — обычная примета к мордобою. Но не случилось — родичи фермера увидели, как кривится у ленсмана физиономия, и поспешно вытолкали буяна на крыльцо.

Ларс прикрыл дверь. Скоро здесь будет вся деревня.

Тильсены таращились на него пустыми, словно у кукол, глазами.

Короткий стук в дверь возвестил, что Ларс не останется с проблемой один на один. Прибыли прочие официальные лица.

Ленсман быстро открыл дверь, дабы избранные протиснулись внутрь, и сразу же крепко захлопнул у самого носа кого-то любопытного. На улице мало-помалу собиралась толпа, а среди нее шарилась родня невесты и с наслаждением мутила воду.

— Мамочки! — раздалось за спиной. Ларс обернулся: герсир Блюмквист оторопело пялился на безумное чаепитие. — Это… как же?

Фельдшер разделял его изумление. Он бочком приблизился к пациентам и, точь-в-точь как Ларс незадолго до того, принялся щупать пульс.

— Вы пробовали… будить? — неуверенно спросил он. Ларс покачал головой.

— Я не лекарь. Не знаю, что делают в таком случае.

Да и я-то не очень — сквозило в ответном взгляде фельдшера.

Кнуд Йерде прошелся туда-сюда по комнате с весьма задумчивым видом. Ларс выждал момент, пока фельдшер примется осторожно тормошить Тильсенов, и поманил музыканта за перегородку.

— Посмотрите, что я нашел, — прошептал он.

На ладони начальника полиции лежала женская брошь. Крупный синий камень, оправленный в темное золото. Ограненный кристалл словно излучал мягкий свет, а ковка оправы сплеталась тончайшим металлическим кружевом.

Кнуд Йерде бережно взял диковину большим и указательным пальцами и поднес близко к очкам.

— Это же сапфир! Откуда⁈

— Лежало на столе, в сахарнице, — пояснил Ларс.

— Но это же целое состояние! — пробормотал Кнуд Йерде.

Они посмотрели друг на друга. Не сговариваясь, оглянулись: Блюмквист и лекарь возились вокруг Тильсенов.

— Уберите, — посоветовал музыкант. — Не здесь и не сейчас.

Он вернул украшение Ларсу. Тот поспешно спрятал его обратно в карман.

— … не знаю я, — послышался сконфуженный голос фельдшера. — Не просыпаются они! Надо в город везти, пусть врач поглядит…

Ларс представил, как Тильсенов, больших и малых, выносят из дома и грузят на телегу. Кошмарное зрелище!

— Уж лучше наоборот, — заметил он. — Врача сюда…

— На кой врач! — раздалось от порога.

Все повернулись. Снорри Прищур, под шумок просочившийся в дом, прислонился к косяку и с любопытством рассматривал комнатушку.

— Сами разве не управимся, а, гере ленсман? — добавил он в ответ на недоуменные взгляды.

— Ты чего несешь, Прищур? — фыркнул лекарь. — Не ты ли собрался управляться?

— Я не я, а найдется кому, — проговорил Прищур и многозначительно подмигнул.

Фельдшер открыл рот, готовясь разразиться обличительной тирадой, но Ларс пресек сей маневр нетерпеливым жестом.

— Здесь душно, — задумчиво заметил Кнуд Йерде. — И шумно. Мы спорим, на улице галдят. Гере Блюмквист, вы бы вышли… урезонили… А вы, гере, — обернулся он к фельдшеру, — будьте добры, принесите нюхательные соли. Возможно, они пригодятся…

— А он? — указал Блюмквист на Снорри, который все так же подпирал косяк.

— Он пусть остается. Все же родственник.

Блюмквист и фельдшер покинули дом — с явной радостью, что нашелся некто, кто сможет принимать решения. Как только дверь закрылась, Снорри решительно задвинул щеколду.

— Ищем, что ли? — спросил он и, с легкой усмешкой глядя на Кнуда Йерде, добавил. — Господин скьольдинг.

— Ты-то откуда знаешь? — без особого удивления в голосе отозвался музыкант. — Господин сказочник.

— Сплетни бродят, — ответил Снорри. — Странные сплетни. Прямо не знаешь, верить или нет.

— Не знаешь — не верь, — с непривычной колкой улыбкой ответил Кнуд Йерде. — А сейчас — ищем!