Мария Ботева – Митрополит (страница 2)

– Приехали! – говорит Симеон. Выходит помогать, за ним Ираида.

На улице хлопочут с Даниилом, в это время Алёна прибегает в квартиру, забирается под кровать Ираиды, перестаёт возиться, её не видно и не слышно. Игумен и Симеон осторожно вносят Даниила.

– Вот сюда, – Ираида показывает на другую кровать, уже расправленную, высокую.

Осторожно кладут его.

– Ну что, Ираида… ммм, как отчество?

– Игоревна, – смущается хозяйка.

– Вот тебе постоялец, Ираида Игоревна. Хозяйство у тебя бедноватое… Да… Ремонт бы… – игумен ходит по комнате.

– Я тут потом ковров… – объясняет Ираида.

– Или съехать куда? – предлагает вдруг Симеон, – Есть куда?

– Нет, вы просто не почувствовали пока, – Ираида мотает головой, – хорошая квартира. Хорошая. Надь, скажи!

– Хуже есть, батюшка, – соглашается Надежда Юрьевна, – тут окна крепкие всё же. Пол целый. Печь. Мышей нет. Нет?

– Нет, нет, откуда мыши? – удивляется Ираида, – а потом я тут на стенки ковры…

– Да. Да, – игумен чешет голову, – Даниила везти никуда нельзя. Тревожить. А топишь чем?

– Сейчас… Будет сейчас, – говорит Ираида, – да у нас тут лес сплавляют, по реке. И во дворе…

– Как? – говорит игумен. Он удивлён.

– Во дворе, игумен, – говорит Симеон, – да ей помогает тут…

– Родственница, – вставляет хозяйка, – внучка.

– Как? – снова говорит игумен.

– Внучка? Ираида, тебе пятьдесят-то есть? Сорок? Какая внучка? – спрашивает Надежда Юрьевна. Она тоже удивлена.

– А такая внучка, что это Алёна, сестры моей дочь. Я из челдонов, а она другого отца, вот её дочка. Из третьего класса, все знают. У неё тетрадь закончится, мне несёт, я жгу. Или альбом,  – объясняет Ираида, – Она у меня умная, сказки сама складывает, говорит разные слова. Да.

Помолчали все.

– Вот что, Ираида, – говорит игумен, – вот деньги, купишь дрова. Хорошие. Сухие. Осень нынче быстрая. Скоро дожди. И бельё брату Даниилу купи, постелишь. И два набора ещё. Как баня – меняешь.

Ираида:

– Ванна у меня. С титаном.

– Да зачем бельё-то ему? – спрашивает Симеон, – бельё мы привезём ему. Или пришлём с кем.

– Ничего, – игумен говорит, – Покупай. Магазин у вас большой, найдёшь.

Наконец-то тишина. Ираида сидит, смотрит на монаха. Вдруг под кроватью кто-то зашевелился.

– Ушли? – спрашивают оттуда голосом Алёны.

– Вылазь, – отвечает Ираида, – как ты там сидела? Темно же.

– Не-а, – говорит Алёна, – а это митрополит у тебя?

– Да. Бедный, видишь. Больной. Это инсульт, подхватил от нервов. У них в Пальмино –  знаешь? – какой-то бесноватый Серёжка прибился, вот он и заболел. Расстроился. Теперь мне привезли. Говорят, не выживет. Нет. Выживет. У меня выживет. Ага? Мы его с тобой выходим, отмоем, приведём в разум. Сделаем человеком. Вылазь. Спать пойдём.

В комнате тихо. Ираида заглядывает под кровать, вытаскивает курточку, на ней спит Алёнка Судакова, её родственница. Снимает с племянницы юбку, остаются только розовые колготки и белая футболка. Кладёт её на кровать, к стене.

– И ты спи, – говорит Ираида Даниилу, гасит свет.

3.

– Он так и будет теперь молчать? – спрашивает Алёна. Она сидит за столом в комнате, решает примеры по математике. Ираида принесла миску с кашей, села рядом с монахом, кормит его с ложки. Даниил сидит, привален спиной к подушкам. Он молча открывает рот, глотает кашу. Ни на кого не смотрит.

– А почему он молчит? – говорит Алёна, – он даже не смотрит на тебя, а рот правильно открывает.

Ираида кормит Даниила, молчит. Алёна  смотрит на них. Каша закончилась, Ираида вытерла рот Даниилу, ушла на кухню. Алёна ходит туда-сюда мимо кровати монаха. Он на неё не смотрит. Взгляд пустой.

– Баб, может, ему сказку рассказать? Или чего? Может, полегчает? – предлагает Алёна.

– Вам чего задали? По чтению?  – Ираида спрашивает.

– Нам стихи. Выучить.

– Какие стихи? – Ираида входит в комнату, – я тоже послушаю.

Она берёт веник, подметает пол. Алёна читает:

– Нивы сжаты. Рощи голы. От воды туман и сырость. Колесом, за сини горы. Солнце тихое скатилось. Ты теперь каждый день мести будешь?

– Каждый. Читай дальше.

Алёна продолжает:

– Дремлет взрытая дорога. Ей сегодня примечталось. Что совсем-совсем немного. Ждать зимы седой осталось. Посмотри, он слушает?

– Слушает. Глаза закрыл.

– Это значит, спит. Не слушает.

– Это всё? Тогда учи.

– Не всё. Ах, и сам я в чаще звонкой. Увидал вчера в тумане. Рыжий месяц жеребенком. Запрягался в наши сани. Всё.

– Он глаза открыл. Учи.

– Нивы сжаты, – учит Алёна, – Рощи голы. Нивы сжаты. Рощи голы. Нивы сжаты. Рощи голы. От воды туман и сырость. От воды – туман и сырость. Нивы сжаты. Рощи голы. От воды туман и сырость. От воды туман и сырость. Прямиком за сини горы. Солнце тихое скатилось. Нивы сжаты. Рощи голы. От воды туман и сырость. Прямиком за сини горы. Солнце тихое скатилось. Ну-ка, а тут? – она берёт учебник, – тут колесом скатилось. Только что было прямиком. Баб, как это?

– Только что было прямиком. Лучше сходи за дровами, надо ванну набирать. Будем митрополита мыть, – говорит Ираида.

– Зачем ему мыться? Он спит, – говорит Алёна и уходит за дровами. Ираида смотрит на Даниила.

Выходит на улицу, стоит у подъезда. Дом деревянный, двухэтажный, с двумя подъездами, старый. На чердаке хлопает открытое окно. Дверь в подъезд закрывается не до конца, краска слезла. Во дворе на земле лежат жёлтые листья, большую лужу обходит молодая женщина с коляской. Вечер. Ветер. Солнце уже низко, лучи проходят через листву, воздух кажется жёлто-зелёным.

– Ну как, растёте? – говорит Ираида, – скоро уж ногами пойдёте?

Женщина с коляской останавливается.

– Пойдём, – отвечает Ираиде, – дома уже в бегунках ходим.

– Ага, ага, – Ираида кивает, – это вы молодцы. Молодец твой Санька. А наша Алёнка на бегунках не смогла. Нет, сразу упала, испугалась. Расшиблась, думали, окосеет, думали, долго не пойдёт. Нет, нормально всё было. Пошла поздно, но теперь зато как бегает! Быстрее Овечкина Юрки, знаешь, сын у Фёдора-то? Они одноклассники с Алёной. Так что всё нормально будет. И твой пойдёт.

– Да-да. Пойдём! – женщина смотрит в коляску, улыбается.

Ираида говорит:

– Юль, слушай. Петька твой дома?

Алёна идёт по двору, несёт какую-то дверцу от тумбочки.

– Не знаю, наверно, вернулся уже, – отвечает Юля.

– Юль, скажи ему, пусть придёт к нам, а? Помог бы немного. Чуть только. Надо митрополита купать, а мне самой его в ванну не дотащить.