Мария Бородина – Воронье гнездо. Игрушка безумного алхимика (страница 11)
- Я, конечно, понимаю, что сложно взять и выучить шесть тем кряду, - с сочувствием произнëс Вандергейт. - Поэтому держи. Дарю.
Зашепталтсь бумажные страницы, и что-то, шелестя, бухнулось на тумбочку.
- Посо-бие, - начала сбивчиво читать Парфина, - по социальной адап-тации осто-лопов в условиях академгородка?
- Угу, - ровно проговорил Вандергейт, а я едва сдержала смешок. - Изучай!
- Чë? - пробороздил вечерний воздух нервный орочьий кряк.
- Что-то непонятно? - Вандергейт изобразил томный вздох. - Хорошо, завтра останешься после занятий в лектории. Подойду, всë расскажу, объясню. А коли изучишь к тому времени пособие - так и быть, замолвлю за тебя словечко перед Ламио. Может, допустит до пары отработок и валить не станет.
Я уже не могла сдерживаться. Живот скрутила судорога. Смех рвался наружу, рассыпаясь звонкими бусинами и застилая глаза слëзным маревом. Пришлось закусить предплечье и согнуться пополам. Моя внутренняя вредина ликовала и лихо отплясывала канкан.
- Уже готовы, ибреса Энвиллан? - привëл меня в чувство бархатный голос Вандергейта.
- Н-нет, - прыснула, до боли вгрызаясь в собственную кожу. Смех душил, скручивал, выворачивал наизнанку.
- Не лукавьте. Вы были готовы ещë пять минут назад, - возразил Вандергейт.
Внутренняя вредина скорчила недовольную рожу. Вот же менталюга пафосная: ни слово поперëк замолвить, ни перехитрить! Наблюдал за мной, как за преступницей! До чего унизительно
Но, по крайней мере, в его присутствии я понимаю, что чувствую.
Подхватила сумку. Спрятала тревогу и вытерла ладонью слëзы. Улыбнулась Парфине напоследок и присела в реверансе:
- Счастливых отработок, остолопка!
Вместо ответа вслед полетел орочьий тапок сорок второго размера с костяными шипами над высокой подошвой. Я вовремя успела юркнуть в коридор и захлопнуть дверь. Обувной изыск врезался точнëхонько в неë. Должно быть, и трещину оставил, но какая мне теперь разница?
Что бы там ни несло будущее, Парфина осталась позади. Злобная, помятая, с подорванным самолюбием, отруганная Вандергейтом. С кучей хвостов. И, возможно, с обломанными шипами на любимых шлёпках. Уже плюс.
- Позволишь? - протянул Вандергейт уже совсем другим тоном, отбирая у меня сумку.
- Решили напоследок побыть самым галантным? - опешила я. Но баул уступила охотно. Право, не до самой же колесницы мне его тащить, когда рядом самый настоящий заклинатель орков.
- Я же несу за тебя ответственность, - ничуть не смутился он. - Если ты надорвёшься, спросят с меня.
Сомнения оправдались. Мы шли к лестнице, а, значит, к выходу. Глупая история не прошла для меня даром. Разбираться, кто прав, а кто виноват, поздно. После драки кулаками не машут.
- Так почему ты не дождалась меня? - поинтересовался гранн между делом.
- Потому что эти ваши бутерброды с виннифортской абжигой - такая гадость, - высказалась я, задыхаясь от быстрого шага. Слабость не отступала. - Не потому, что с абжигой, а потому, что с виннифортской. Маги у них особо злые, знаете ли, а я неэкологичный магопром снабжать не хочу даже косвенно! Печеньки, правда, были вкусные, спасибо. Но одними печеньками же сыта не останешься?
- Голодна?
- Угу-у, - жалобно простонала я, представляя запечëнного мамонта в сырном кляре. И с досадой вспоминая о яблоке, что оставила в комнате. - О-о-очень!
- Это хорошо, - бесстрастно заявил Вандергейт. Кормить меня на дорожку он явно не собирался. - Значит, успели вовремя. Трамбосские морские орехи - не шутка.
- Не беспокойтесь, гранн, - не упустила возможности съязвить. - До дома как-нибудь доеду. А если меня начнëт рвать в пути, полагаю, возница сможет подержать мои волосы не хуже Вас.
Вандергейт опустил сумку на пол и остановился у лестницы. Откинулся на перила, переводя дыхание, и подарил мне свой самый суровый взгляд:
- То, что ты ослушалась - не шутки. В твоих интересах не лезть из огня в полымя. По крайней мере, пока ты в этих стенах, и пока тебя об этом не просят.
Он говорил тихо, но твëрдо. Не окрашивал слова эмоциями, но отчего-то становилось ясно: злится. Сильно злится. И, возможно, разочарован.
Захотелось пристыженно опустить глаза в пол и больше никогда не поднимать.
- Поняла меня? - повторил он чуть громче.
- Полагаю, Ваше предупреждение излишне, гранн, - вопреки желанию покаяться, я упëрла руки в бока и с вызовом посмотрела на куратора. Что терять? - Дома меня мамочка воспитывать будет.
- А пока ты не дома, придëтся мне, - Вандергейт подхватил мою сумку.
И рванул на верхние ярусы.
Означать это могло только две вещи: либо я так достала глубокоуважаемого, что он планирует сбросить меня с башни, либо я переезжаю в другую комнату! Первый вариант отмела сразу: зачем тогда мои пожитки? От улик избавляется?
Второй, впрочем, тоже сулил мало приятного: я могла не поладить с новой соседкой. Дружбы со мной на курсе не водил никто. Не оттого, что я вредная: просто так исторически сложилось. Аэрийцы в "Вороньем гнезде" - как червяки в компоте.
Слабость то и дело смаривала, заставляя останавливаться. Вандергейт учтиво ждал, когда я отдышусь, приду в себя и наберусь силëнок. Когда с горем пополам мы дотащились до десятого яруса, я поминала Филлагорию всеми известными словами. Даже матерными.
Никогда не забиралась так высоко!
Нас встретил однотипный коридор по стандартному проекту. Та же мозаика, та же форма. Разве что, двери комнат здесь встречались реже. Возможно, оттого, что башня сужалась к вершине, как устрашающее подобие когтистого пальца.
Направо. Третья дверь от лестницы. О, Филлагория, только бы комната оказалась пустой! Я готова каждый день по сорок два раза взбегать на десятый, игнорируя одышку и мышечные боли, лишь бы не делить свою жизнь ни с кем! По крайней мере, до Эссенсуса. А после... все увидят, как я хороша, и сами будут сторониться!
Но нет. Вандергейт учтиво постучал в дверь. Как-то по-особому: два длинных, три коротких. Теперь я знаю, как звучит реквием моим последним надеждам.
Проглотила горькую слюну. Предчувствие неладного скуксилось под ложечкой: что же будет?
Когда тяжëлая дверь, застонав, отворилась, я поняла, что знаю новую соседку.
Глава 9
Из проëма смотрела крошечная эльфийка, что устроила бадабум на лекции Ламио. Та, которая порвала голубое бархатное платье. Растерянно хлопала длинными ресницами, перебирала кончики платиновых волос. Хрупкое бледное тельце едва прикрывали крошечные белые шорты и блузка с завязками на животе - столь же белая. Я бы сгорела со стыда, если б куратор таращился на меня в таком обличье!
Вандергейт и таращился, но пар из смешных торчащих ушек эльфийки отчего-то не валил. Она совершенно не смущалась и от души наслаждалась своей мягкой красотой и магнетизмом. Кокетливо сощурив глазки, эльфийка изогнула спину и потянулась. На еë губах расцвела смешная улыбка во все тридцать два - или сколько там зубов у эльфов, - и ореол порочности вмиг рассыпался.
- Гранн Вандергейт, - пронзительно пропела эльфийка. - Вы поздно. Что-то случилось?
- Пропусти нас, Таллия, - ответил Вандергейт, сбиваясь то ли от волнения, то ли от эльфийского магнетизма.
- У нас гости, гранн? В такой-то час? Без согласования?
- Лотта будет жить с вами.
- Лотта? - Таллия оглядела меня: с удивлением, но без неприязни, и распахнула дверь. - Но Я ведь подавала петицию на переселение. Два раза. Я думала, Вы за мной
- Подавала, - отозвался Вандергейт, пропуская меня вперëд. - И не только ты подавала. В удовлетворении прошения отказано. Обеим.
Я едва не споткнулась об огромный, аккуратно упакованный баул с вещами. О ком это он говорит? Обо мне? Но петиции - это вообще не моя опера! Ежу понятно, насколько это бесполезное дело! А может
Едва я задумалась, на меня снизошла ужасная истина. "Лотта будет жить с вами", – пробасил в голове голос Вандергейта, и сразу спëрло дыхание. У меня не одна соседка. У меня две соседки. И они друг друга не очень любят.
Огромная комната с тремя кроватями подтвердила догадки. Да вовсе это и не комната, а политическая карта мира. Слева - светлая и безупречно прибранная, искрящаяся от чистоты Аэрия. Справа - мрачный и захламлëнный, порушенный войной Виннифорт. Длинное прямоугольное окно зонировалось, как угольное месторождение: слева на пол ниспадала роскошная серебристая штора, подобранная медным зажимом; справа под потолком колыхалась простая чëрная занавеска. Слева подоконник украшали милые карикатуры в рамочках и магографические хрустальные шары, справа цвели розы! Настоящие бархатные розы в горшках: кроваво-красные, багровые и фиолетовые Совсем как в Виннифорте.
Кровать, что ждала меня, горбила спинку у самого входа. Одинокая, пустая, с голым матрасом. Кусок окна мне не полагался. Вокруг расстилались безликой серостью Полярные мëртвые земли. Они жаждали освоения. Ждали, что я принесу сюда свой порядок. Или беспорядок.
- Но она ведь пугает меня своими иллюзиями, - надулась Таллия, и еë голос стал тише. - У меня уже ухо дëргается! Она назло оставляет свои миазменные тапки на моей территории, раскидывает одежду, не по графику занимает санузел и не моет за собой кружку! Вот, полюбуйтесь!
Таллия спесиво указала пальчиком на помятую кровать, прибранную тëмно-синим кружевным покрывалом. Поверх валялась пара скромных, почти одинаковых тёмных блуз, кожаные брюки и белый накладной воротничок. Что ж, Таллия явно лучше, чем Парфина, ведь одежда потенциального врага не испорчена и не испачкана. А еще от Таллии не пахнет тыквой!