Мария Бордюк – Пока горит древний огонь (страница 14)

Она замерла.

— Что?..

Тэорен спокойно выдержал ее взгляд.

— Не сразу. Медленно. Сначала детали. Потом голос. Смех. Привычки. А однажды некоторые даже перестанут помнить твое лицо.

Катрин почувствовала, как внутри все похолодело.

— Нет…

— Это цена за то, что ты попросила. Чтобы тебя перестали искать, мир должен поверить, что тебя больше нет.

— Но отец… Сэмил…

Имя вырвалось почти шепотом.

Впервые за всю ночь голос предательски дрогнул.

Тэорен отвел взгляд к огню.

— Самые сильные чувства исчезают последними.

Катрин резко поднялась на ноги.

— Вы не говорили об этом!

— А ты бы отказалась?

Она открыла рот…

И не смогла ответить.

Нет.

Не отказалась бы.

Потому что свободы она хотела сильнее всего на свете.

Даже такой ценой.

Глаза защипало.

— Они забудут меня?.. Полностью?..

— Некоторые — почти. Некоторые — никогда.

Тэорен медленно поднялся вслед за ней.

— Но боль со временем станет тише. Так устроены люди.

Катрин отвернулась, пытаясь скрыть слезы.

Почему-то именно сейчас стало по-настоящему страшно.

Не из-за войны.

Не из-за побега.

А из-за мысли, что однажды Сэмил может посмотреть на ее лицо… и ничего не почувствовать.

Будто Марии никогда не существовало.

— Есть еще одна часть платы, — тихо произнес Тэорен.

Катрин медленно повернулась.

— Какая?

Старик посмотрел ей прямо в глаза.

— Магия изменения нестабильна. Пока действует заклинание, ты не можешь назвать свое настоящее имя.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что имя связано с сущностью человека. Если ты назовешь себя Марией тому, кто знал тебя раньше… чары начнут разрушаться.

Сердце замерло.

— И что тогда?

— Люди начнут узнавать тебя.

Катрин нервно сжала пальцы.

— А если кто-то сам догадается?

Тэорен долго молчал.

— Тогда магия будет решать сама — готова ли ты снова стать собой.

Ветер резко качнул деревья вокруг лагеря.

Катрин медленно опустилась обратно к костру.

Теперь она понимала:

это был не просто побег.

Она действительно похоронила собственную жизнь.

И пути назад становилось все меньше.

Но пока весь дворец погрузился в траур, где-то далеко-далеко, среди шелеста деревьев и таинственного золотого свечения, новая Мария, которую теперь звали просто "Катрин ", лихорадочно училась владеть мечом. Ее зеленые глаза, такие же живые и любопытные, как прежде, теперь горели решимостью. Грубые черты лица, острые скулы – все это скрывало принцессу, но не душу. Она смеялась, когда неуклюже падала, проклинала, когда не получалось, и чувствовала себя живой, как никогда прежде.

Ее первые шаги в новом облике были полны опасностей и неожиданностей. Пробегая мимо рынка, она украла увесистую буханку хлеба, потому что голод был настоящим, а не королевской игрой. Потом, пытаясь подзаработать, она чуть не подралась с грозным кузнецом, который явно не ожидал от хрупкой девушки такой прыти. Но каждый промашь, каждая неудача лишь подстегивали ее. Ведь теперь она была никому не обязана, кроме самой себя.

Однажды, сидя у костра с бродячей труппой музыкантов, Катрин услышала сплетни о смерти принцессы Мари. Люди говорили о ней с печалью, но и с каким-то странным облегчением

— Бедная девочка, — вздохнула пожилая женщина, сидевшая у огня и кутавшаяся в шерстяную шаль. — Такой юной умереть…

— Зато двор теперь спокойнее будет, — фыркнул мужчина с лютней. — После ее смерти король совсем закрылся. Говорят, во дворце теперь тише кладбища.

Катрин сидела чуть в стороне, низко опустив голову к костру.

Пламя мягко освещало ее измененное лицо.

Короткие темно-каштановые волосы падали на глаза, скрывая выражение.

Пальцы медленно грели жестяную кружку с горячим травяным отваром.

Она молчала.

Уже научилась молчать.

Это оказалось куда легче в новом облике.