Мария Бессонова – Здесь перезимует горе (страница 15)
Я немного в шоке от логики этой хрупкой бабушки.
– Понимаешь, суть то в том, что если бы их город в прошлом не отрекся от веры, тогда бы в настоящем их бы защищали Высшие силы. То есть о будущем надо думать уже сейчас.
Еще долго она приводит примеры, и мне и правда становится понятно, что она имела ввиду. Потом я обязательно напишу эту мысль на форуме, чтобы все эти сумасшедшие теоретики поняли, что не правы.
Когда я снова разговариваю с Татьяной, интересуюсь у нее про эту писательницу с их сайта.
– Да, у нее отличное мрачное воображение, но зачем-то пишет эти жуткие книги про любовь. Хотя будь я молодая, читала бы их без остановки. Столько постельных сцен… Ух.
– Откуда же Вам известно про ее мрачное воображение?
– Так она писала с нами “Пятый лишний”. Самые интересные сюжетные повороты, это ее заслуга. Книга даже была выпущена под другим псевдонимом: “К.В.Инте”. Правда Майя обиделась, что “М” так и не вошла, но у нас было несколько минут, чтобы поменять имя перед печатью. Мы совсем про это забыли…
– Любопытно.
– Не то слово, Женечка. Но мы тогда с ней перессорились, так как она всё надиктовывает, а мы всё записываем. Да и вообще, она двинутая.
Я смеюсь.
Утром я иду гулять, и случайно совпадает, что 16 декабря это третий четверг месяца. Эрмитаж принимает меня бесплатно, правда, заставляет надеть почти забытую медицинскую маску. Вряд ли они помогут, большинство носит эти одноразовые предметы личной гигиены по несколько месяцев. И я не исключение.
И вот снова я замечаю цветы. На коринфских капителях, в сводах, арках, на шелковых обоях, на полотнах и рамах. Везде. Семь часов я гуляю от картины к картине, пока не падаю в обморок от голода. А, может, из-за дурацкой маски. Это происходит у моей любимой картины французского живописца. Юбер Робер писал просто необыкновенные руины. Еще в институте я восхищалась им и выбирала его картины для “копии мастера”. А теперь я сама стала одной из его руин, может, и не такой романтичной, но точно разваливающийся.
Меня окружает толпа, в которой все, как один, спускают маски на подбородки, как будто они мешают им видеть. Охранники с женщинами-смотрительницами отводят меня в какую-то комнатку. И тут мы с одной дамой по имени Раиса и пятью местными кошками пьем чай. Она рассказывает мне разные интересные истории про Эрмитаж, напоминая мне Розу из Новгорода, и я рассказываю ей про нее. Потом про Квартет и их книги. Так что даже не приходится придумывать про себя.
На прощанье она вручает мне коробку с самодельным печеньем.
Домой я возвращаюсь только вечером с разрядившимся телефоном.
Ужинаю и с компьютера пишу на почту с сайта Квартета той писательнице. Эта идея пришла мне в голову сначала мельком в Эрмитаже, когда я услышала из толпы подростков про копирайтинг, а потом додумала ее по пути домой. Судя по интервью и по разговору с Татьяной, она просто ненавидит использовать клавиатуру. В письме я предлагаю ей перепечатывать ее тексты за небольшую плату, которую она сочтет уместной. На бирже фриланса я много раз видела заказы транскрибации, так что ничего странного в этом нет. Очень надеюсь, что она согласится, и тогда у меня будет хоть какой-то постоянный доход. В конце письма приписываю номер телефона и отправляю. Тут же вспоминаю, что телефон то выключен. Бегу ставить его на зарядку и жду пока он включится. Сразу же приходит несколько уведомлений.
“Неужели она так быстро мне ответила?”
Но нет. Это сообщения с сайта объявлений. Еще в прошлой жизни, я нашла на там одну, понравившуюся мне, детскую игрушку. Тогда мне никто не ответил на мои предложения о покупке. А спустя полгода пишут что-то странное.
Продавец: “Здравствуйте. Игрушка свободна с третьего января. Заинтересованы?”
И как это игрушка может быть свободна?
Отбрасываю телефон и ложусь спать.
В ожидании ответа от писательницы с утра до вечера гуляю по городу, несколько раз посещаю группы для потерявших и периодически звоню моей Фрейдше. Не знаю зачем, но позвонить больше некому. Ей приходится выслушивать мои постоянные нападки и обвинения в том, что она купила диплом. Потому что я уверена, что она даже ни одной пары не посетила. Чисто девочка, которая решила, что она психолог. Пошла на курсы, небось еще и бесплатные, получила "диплом" и сидит теперь получает деньги, сама не понимает за что. Но надо отдать ей должное, она ни разу не бросает трубку, и даже ни разу не посылает меня. Она просто слушает и иногда пытается дать совет. Но тут я сбрасываю. В такой манере и продолжается наше странное общение.
Один раз я звоню ей сразу после посещения старого дома культуры. Там прошла самая отвратительная встреча, так как пришла ужасная девчонка.
– Я испытываю испанский стыд, когда эта мамашка говорит: “Ой, не хочу, чтобы меня жалели, что у меня умер ребенок”. – ору я трубку. – Она потеряла ребенка на 20 неделе беременности и смеется. В то время, как рядом сидят женщины, которые потеряли взрослых детей, которых они знали и любили. Которые разбиты. Которые убиты. Вот какой идиот догадался объединить их в одну группу? Вот вы психолог. Вы и должны разделять на группы. Вы знаете каждого человека, вы знаете их проблемы, ну и делите их на группы. А то получается вот такое. Да, возможно, у нее просто защитная реакция – смех. Но это отвратительно неуместно.
– Нам тоже бывает трудновато разделить, так как многие врут о своих проблемах… А как Ваши дела? Не хотите попробовать вести дневник?
– Вы советы из журналов для школьниц вычитываете?
Я опять бросаю трубку. Вести дневник! Это, наверное, чтобы я ей больше не звонила. Не дождется.
На третий день, в воскресенье, наконец, приходит ответ на мою почту.
Одно слово: “Позвоните”. И номер телефона.
В этих двадцати печатных символах прямо чувствуется, как она наступила себе на горло.
Я звоню. После короткого приветствия она низким грубоватым голосом, который я слышала на сайте, говорит:
– Вы просто хотите печатать мои книги?
– Ну, идея такая. Вы отправляете мне аудиозапись, я ее перевожу в текст и отправляю обратно.
– А откуда мне знать, что Вы не опубликуете книгу вместо меня? И вообще, с чего Вы взяли, что мне это нужно? – она очень скептична.
– Мне про Вас рассказали четыре женщины, которые пишут под псевдонимом “К. В. Арте”. И еще, мне довелось послушать Ваше интервью у них на сайте, – я отчего-то говорю, как старая дама из фильмов про прошлое.
– Не женщины, а четыре старые карги. Так значит Вы с ними знакомы. И, что же?
– М? – не понимаю я.
– Вам нравятся книги этих старух?
– Да, – честно признаюсь я.
– Ладно, давайте попробуем. Тебе лет-то сколько? Восемнадцать хоть есть? А то мои книжки с весьма фривольным содержанием…
– Мне 33.
– О, как. А по голосу совсем ребенок. Как зовут? Я Майя.
– Женя.
– Женя-девочка или Женя-мальчик? А то мало ли. Я тут в магазине видела… В общем-то, не важно.
– Евгения, – уточняю я.
– Ну, хорошо Евгения. Понятия не имею, сколько за такую работу платят, думаю, решим по ходу дела, да?
– Ага, – я почти прыгаю на стуле.
– Учти, узнаю, что ты меня обманула, прибью. Завтра с утра отправлю тебе записи, как только разберусь, как это делать. Ну, всё, пока.
– До свидания.
Ура! Кажется, Женя-девочка нашла немного денег.
Глава 7 Дорога, Авария и Уродище
То, на что мы способны ради кого-то, и есть мы.
Весь следующий день мы с Майей разбираемся, как именно мне следует перепечатывать записи. Дело в том, что, оказывается, она записывает не только свои мысли для книги, а пишет всё подряд. В итоге, решаем, что то, что относится непосредственно к книге, я буду записывать одним шрифтом слово в слово (со всеми знаками препинания), а те части, где она философствует или разговаривает сама с собой, выделять другим шрифтом, цветом (можно игнорировать правила русского языка). Главное, всё сохранить в виде текста, на всякий случай.
Через четыре часа я скидываю ей сделанную пробную часть записи, которая длилась 3 часа 13 минут. Она тут же мне звонит.
– Это просто прелестно. Но теперь есть вероятность, что я не стану перечитывать собственную книгу. В общем, я тебя нанимаю. Скажи мне номер своей карты, я пока скину тебе аванс. Мне сейчас надо убегать, тогда завтра обсудим суммы.
Аванс? Ничего себе.
Сообщение с суммой аванса шокирует меня. Целых 20 тысяч! Я и не надеялась получить больше пяти за всю работу.
“Наконец, куплю футболу и зубную пасту, а то не хорошо, что я привыкла чистить зубы мылом. Можно еще купить пижаму, и не спать больше в больничной ночнушке…” – мечтаю я.
Незаметно для меня, снова наступает двадцатое число. Оно в шесть утра стреляет мне прямо в сердце из снайперской винтовки. Четыре месяца. Я обманываю свой разум, но тело, которое все еще помнит, как обнимало тебя, болит. Ему не хватает тебя.
Пытаюсь притвориться Женей из Новгорода, или Женей из Пскова, но двадцатого я всегда Женя из Москвы.
К восьми глаза распухают так, что перестают открываться. В темноте я вспоминаю, что сегодня еще и ровно месяц, как я убила тех собак. Может быть, и другие щенки уже погибли. Я убила целую семью.
В девять слезы, видимо затапливают мой мозг, и я выезжаю из Петербурга. Вместе со Скарлетт мы едем в Красные Струги.