Мария Артемьева – Темная сторона Сети (страница 54)
Мы проскочили еще несколько ступенек, затем возникло пустое черное пространство, не знаю, была ли там опора, я просто перепрыгнул через тьму к открытой двери и вывалился на следующий подуровень. Там было заперто много людей, они просто стояли, подняв лица, иногда толкаясь. Стены, потолок и пол здесь двигались, по ним то и дело пробегала пиксельная рябь, по ушам бил звук критической ошибки в системе, и что-то творилось с лицами всех этих людей. На них шевелилась каша из маленьких квадратов цвета кожи и крови. Я понимал, где мы находимся, бывал здесь уже раньше, только видел все иначе тогда. Внезапно сообразил, что потерял из виду Дохлую рыбу. Боже, как глупо! Я стал озираться, заметил вдалеке нелепую зеленоватую фигуру и побежал к ней, лавируя между вялыми зомби, уставившимися в потолок своими взорванными пиксельными лицами. Дохлая рыба стоял у двери спиной ко мне. Я был уже совсем рядом, когда вдруг узнал одного из живых мертвецов, столпившихся вокруг. Ну конечно, он был здесь, тут ведь хранится все видео для уровня b. Совсем еще юноша, чуть пониже меня, стройный, спортивный, что называется, вся жизнь впереди. Марат его звали, кажется. Моя лазейка на уровень
Разглядывая юношу, я старался держать в поле зрения и Дохлую рыбу. Мне казалось, что он стоит рядом, но, обернувшись, я увидел лишь закрытую дверь, почти сливающуюся с окружающим пространством. Проскочила рябь, на стенах замелькали кадры, дети с аутизмом, порно, вскрытая грудная клетка с содрогающимся сердцем крупным планом, что-то всколыхнулось внутри, я подскочил ближе, нащупал ручку двери и потянул. Сначала подумал, что открыть не получится, но она поддалась, тяжело, вязко. Только за ней никого не было. Кругом сменяли друг друга столбцы цифр, в которые нельзя было вдумываться. Я нашел еще одну дверь — никого, прошел внутрь, открыл следующую — нет, нет, нет, дверей стало слишком много. Я открывал их, а они резко захлопывались с оглушительным звуком критической ошибки. Я задыхался. Посмотрел вниз и увидел, что моя грудь вскрыта, ребра развернуты и сердце трепещет, мягкое, склизкое, красно-розовое, беззащитное. Изо рта вырвалось что-то похожее на вой.
Приближаясь, становишься дальше, да? Я стал всматриваться в одну точку. Разглядел окно с предупреждением об ошибке, а за ним другие по всему экрану. Я придвигал лицо все ближе к ним, вместе с тем выползая из этой трясины, а потом просто упал, стукнувшись головой о монитор.
Я лежал на животе, на скрещенных руках, в которые впечаталась клавиатура, и продолжал подвывать. Потом вслепую разгреб в стороны монитор и системный блок, нашарил коробку, опрокинул, достал голову куклы и сунул себе под грудь. После этого долго не двигался, лежал вниз лицом и плакал.
Чайник закипел. Какое-то время я смотрел на столб пара, вырывающийся из носика, потом встрепенулся и выключил газ. Налил кипяток в кружку, чайный пакетик там уже был. Я взял его за ниточку и осторожно подергал — так дергают удочкой, чтобы привлечь внимание рыбы к наживке. Позвенел ложкой, размешивая три кубика сахара; сполоснул ее, убрал, взял чай и пошел в комнату.
Я стоял у стены с кружкой и разглядывал объявление. Пропал ребенок. Валя. 1977 года рождения. Была одета в желтый сарафан и зеленые сандалии. Фото трудно разобрать, ужасная ксерокопия, почти все попросту черное, но Валя там улыбается. Я знал это и пытался почувствовать сквозь все эти помехи. Люминесцентное жужжание над головой стало громче. За спиной послышался шорох, я обернулся и понял, что звук шел из наушников, подключенных к компьютеру. Монитор до этого работал, но сейчас погас. Я подошел ближе и подождал. Снова зашипели наушники, а экран окрасился красным, затем по нему побежали желтые, синие, черные полоски, появилось поле с сообщением «играть». Я не шевелился, сообщение сменилось на «ОД3НЬ НАYШНИКN».
— Нет, — сказал я.
Микрофон на наушниках работал, они должны были меня слышать. Экран снова почернел, но системный блок продолжал тихо гудеть. Ничего не происходило, ко мне подошла кошка, потерлась о ноги, а в следующую секунду монитор изогнулся, словно кобра, и метнулся ко мне. Удар пришелся в живот, я облился кипятком, упал на спину, чувствуя, как что-то сжимает мое тело, звякнула упавшая кружка, пальцы соскальзывали по пластику и не могли зацепиться. Но самое страшное — я ощутил, как оно всасывается в живот, втягивает мои внутренности, а я только хватал ртом воздух и не мог вдохнуть. Потом пальцы нащупали провода, я посмотрел вниз и увидел толстый, как у анаконды, хвост из перевитых кабелей, тянущийся к опрокинутому системному блоку, извивающийся, тяжелый. Я начал рвать провода, одновременно пытаясь отползти подальше, но змея подтаскивала меня обратно. А потом я закричал, потому что почувствовал, что оно перестало жрать и теперь лезет прямо в меня, огромный пластиковый червь, тычущийся тупой слепой мордой куда-то в мои потроха, в глазах потемнело от боли, это слишком… Оно ворочалось у меня в животе, хотелось выблевать его, но силы кончились. Хватка на теле исчезла, и я свернулся калачиком на боку, на коже выступил пот. Жужжали лампы, гудел системный блок, движение в кишках становилось все тише. Наконец я поднял голову, монитор снова был на месте, на экране меня ожидало сообщение: «ШГОВОРNМ?»
— Хорошо, — просипел я.
«ТЫ НАШ3Л ДОХЛАR Р_БА».
— Это гипноз? — Я сел, все еще держась за живот, хоть и понимал, что там ничего нет, рубашка была мокрой на груди и холодной. — Вы не можете делать такого на самом деле.
На экране появились четыре дрожащие радужные фигуры, голос зашуршал в наушниках, я надел их и услышал конец фразы:
— …смешной.
— Кто вы такие? — Я посмотрел на них, потом отстранился, мысленно сделал шаг назад и посмотрел снова. Сквозь живую кислотную палитру цветов проступил исходный код, а за ним их лица. — Боже… Вы дети.
Они что-то еще говорили, а мне хотелось смеяться.
— Сколько вам? Тринадцать? Шестнадцать? Играть хочется? В богов, что ли? Кино пересмотрели? — Почему-то стало страшно обидно и жалко. — Глубоко залезли, да, ребята? Но не так глубоко, как хотите показать. Что-то нарыли на уровне b, узнали, как можно гипнотизировать простым монитором, да? Молодцы какие, боже!
На меня смотрели четверо мальчишек, три прыщавых подростка, а один и вовсе как будто сверстник Вали.
— Что с Дохлой рыбой? Что он вообще натворил?
Так смешно было наблюдать, как у них бегают глаза, мальчишки жевали губы и не знали, что делать. Я боялся, что они просто оборвут связь. Но наконец один из них заговорил, и фильтр исказил его голос до тяжелого баса:
— Мы точно не знаем. Вроде бы убивал детей. Потом говорил, что это типа Сеть его заставляет. Но он начал намного раньше, чем появилась Сеть вообще, так что это хрень какая-то.
Мы помолчали. Дохлая рыба убивал детей.
— В любом случае, он уже поплатился за все, — пробормотал я, сам удивившись своим словам. — Он был в Тихом доме. И вернется туда снова.
— Откуда ты знаешь?
Я протянул руку к системному блоку и вырубил его. Стянул наушники с головы. Впервые за долгое время жужжание люминесцентных ламп не успокаивало, а раздражало. Хотелось тишины. Я встал, позвал кошку, и мы вместе побрели на кухню.
Думал, сделаю себе еще чаю, но просто помыл посуду, вытер руки и, сев на корточки, долго гладил ласковое мурлыкающее животное. Собирался с мыслями, хотя все уже решил. Кошку придется выгнать. Жаль, не дал ей имени. Затем я вернулся в комнату, взял коробку, обложенную фольгой изнутри, подошел к стене и отодрал крест из клейкой ленты. Скомкал, сунул к кукольной голове, то же сделал с крестом на системном блоке, потом пошел к окну, закрытому картоном. Было приятно срывать по несколько слоев изоленты сразу. Снаружи был день. Сначала я увидел школьников с портфелями и сменной обувью, которые шли домой. Мужчину с маленькой собачкой. Женщину с большими сумками. А потом из-за высотных зданий выглянуло солнце.
Щелкнул выключатель, и стало тихо. Снаружи солнце спряталось за облака, и в комнате повис странный, очень мягкий полумрак. Я прошел к компьютеру.
Обычно редко захожу на уровень d, ведь его можно пропустить, но сейчас я почему-то начал свое погружение с него. Только смотрел на все не как обычно, а так, как научился, блуждая с Дохлой рыбой. Я видел людей — десятки, сотни, хотя на самом деле их были миллионы, они жили здесь, не думая о том, что такое Сеть, как давно она существует, кем была создана, для кого. Может, так и надо. Иначе сообразишь однажды, что социальные сети и имиджборды — это не самый верхний уровень, а на верхнем тебе не нужен ни компьютер, ни модем, не надо ловить вай-фай, ты всегда подключен. Серьезно, не стоит об этом думать. Я пошел вниз, быстро, без препятствий, без всплесков. Вокруг становилось темнее, меньше людей, больше грязи, крови, спермы, а затем и бреда. Вскоре я заметил Дохлую рыбу. Тихий дом раздавил его, стер в пыль, что в нем осталось человеческого? И что этому остатку было нужно от меня? Неужели прощение? Но я и сам не знал, что чувствую. Вместе мы проваливались еще быстрее, почти незаметно. Рамки исчезли, все менялось, я менялся, в ушах кричали сумасшедшие и шептали мудрые, музыка, шум, тишина, все слилось. В какой-то момент меня что-то легонько дернуло назад, но я не остановился, просто понял, что с телом что-то не так. Смешно, но отсюда я мог управлять уровнем