Мария Артемьева – Темная сторона Сети (страница 56)

Его разозлил этот косноязычный графоман. Что, надо признать, бывало редко. Он подождал еще какое-то время и, не выдержав, написал:

Незнание матчасти, а самое главное, нежелание разобраться в том, что Вы в силу своей неполноценности не понимаете, делает Ваши произведения почти непереносимыми.

Вот оно! Страйк!

А много ли Вы прочитали? Из моего.

Моментальный ответ говорил только об одном — Макс таки смог втянуть писаку в свою игру, но тот и не собирался сдаваться.

Достаточно, чтобы определить Ваш уровень.

Подмигивающий смайлик говорил, мол, меня-то ты не проведешь, гребаный графоман. На самом деле Максим прочитал всего лишь один роман из десяти, написанных этим автором, но считал: либо писатель пишет хорошо, либо он ни хрена не писатель.

Например?

Сначала Григорьев не понял, чего от него хотят, но, сообразив, написал:

Например, Вы вплетаете кавказцев, которые через слово говорят «брат»… Это же чертов стереотип.

Ответ был заготовлен. По крайней мере ему так показалось, потому что он появился почти сразу же:

Я часто хожу по рынкам (уж простите, мне приходится еще и работать) и, Вы не поверите, встречаюсь именно с этим стереотипом. Я для каждого продавца брат. А еще я встречаю в метро парней в бейсболках FBI и красных мокасинах. Мир полон стереотипов, не находите? Так почему бы их не отразить в книге?

Максим подумал и напечатал:

Нелепей объяснения я не видел, но мое разочарование в Вашем творчеством скорее ИМХО, так как я встречал и восторженные отзывы. Однако на этом мои претензии не заканчиваются. Секс в Ваших произведениях вызывает отвращение до блевоты, а должен возбуждать.

Григорьев был зол на спокойный тон собеседника. Где возгласы? Да вы все ничего не понимаете! Я самый лучший! Лучше только Стивен Кинг, и то только пока! Похоже, писарчук «русского хоррора» решил, что Макс чего-то недопонимает. Но Максим все понимал. Он понимал даже то, что если продолжит троллить авторов, то не  сможет добраться даже до их уровня. Пусть уровень-то так себе, но Григорьеву и до него пока далеко. Чукча не читатель, оказывается, чукча писатель. Макс писал не только гнусные комментарии. У него было несколько рассказов, как он думал, уровнем повыше, чем ему доводилось читать у других. Несмотря на то что он ставил себе высокую оценку, прилюдно он скромно оценивал свое творчество на тройку. Скромняга. С чужими творениями он скромничать не собирался.

Тем временем автор «отбрыкнулся»:

На секундочку, я пишу хоррор, а не порнографическую прозу. Секс в моих произведениях не отдушина, не для того, чтобы перевести дыхание после встречи с маньяком/монстром/мертвецом. Секс в моих произведениях — инструмент хоррора. То есть, если он вызывает гадливость, то я добился чего хотел. И, откровенно говоря, мне жаль того человека, которого могут возбудить изнасилования или секс с мертвецом.

Злость начала заполнять нутро Григорьева быстро, будто кто-то открыл кран.

Ну а как же сиськи?

 — напечатал Максим первое, что пришло в голову.

А что с ними?

 — Ответ не заставил себя долго ждать.

Их слишком много.

Да ладно? Мне кажется, что не больше двух на одну женщину. Нет?

Они на протяжении всего романа колыхаются, болтаются, трепыхаются…

Максим ликовал. Он зацепил этого писца. Тишина в ответ говорила именно об этом. Но через долгую минуту: Мне тут подумалось… Вам бы подружку найти. У Григорьева даже дух захватило, будто его сбросили с двухметровой высоты. Результатом падения почти всегда является боль, но сейчас ее не было. Только вязкая обида. Какой-то по не известной никому причине издающийся графоман смог «утереть ему нос». Чтобы сохранить лицо, Максим попытался оставить последнее слово за собой:

А по существу ответить нечего?

Макс почему-то был уверен, что писун не ответит. Тот и не ответил, а Максима переполняла злость. Григорьев попытался написать еще что-нибудь колкое, но выходило нечто жалкое и очень похожее на оправдание. Поэтому он со злостью удалил сообщение.

«Вам бы подружку найти» — вспомнил Максим и выставил вперед руки, словно собираясь что-то написать. Пальцами он случайно сдвинул клавиатуру в сторону. Гнев никуда не делся, и Григорьев уже собрался снова начать печатать, чтобы поставить на место посмевшего огрызаться автора сомнительной литературы, но тут заметил, что из-под края клавиатуры виднеется часть надписи. Он отодвинул клавиатуру и увидел URL-адрес. Странно. Кому понадобилось записывать адрес сайта на столе? Его можно было скопировать и вставить в окно браузера. И все. Или просто перейти по ссылке. Обычно они кликабельны. А если сайт нужно было запомнить, чтобы потом войти на него с другого компьютера, то запись на крышке стола тем более мало чем поможет: кто же позволит вынести стол из библиотеки? Да одно только использование его в качестве записной книжки могло грозить лишением читательского билета и доступа к собранию сочинений Дарьи Донцовой. А если серьезно, по рукам бы автор надписи получил точно.

Григорьев, позабыв недавнюю обиду на писателя, заинтересовался начертанной на столе ссылкой. Он хотел узнать, что там, на этом сайте. Может, очередной литературный кружок? Как же он любил поиздеваться над творческими людьми! Ведь они в большинстве случаев натуры истеричные и легко поддаются на провокации. Сегодняшний чудик, надо признать, удивил Макса. Он обладал достаточной выдержкой и крепкими нервами. Да еще это «Вам бы подружку найти»… Удивил, разозлил и скрылся. Конечно, вполне возможно, что писака не заплатил вовремя за Интернет, и провайдер лишил его права голоса, но, тем не  менее, Максим жаждал мести. И пусть это будет какой-нибудь другой писатель, поэт или художник — он отведет душу.

Максим ввел адрес и нажал клавишу Enter. Открывшийся сайт ничего общего с графоманью не имел, это он понял сразу. Увиденное повергло его в шок. Всю страницу занимало одно-единственное фото. Обнаженный человек лежал на полу тускло освещенной комнаты. Тут не  нужно было знание матчасти, чтобы понять, что темные пятна на теле и лужа вокруг — кровь. Все выглядело настолько натурально, что Григорьева даже замутило. Едва сдерживая рвотные позывы, он опустил взгляд и только теперь увидел надпись. Возможно, она там была изначально, просто Максим ее не заметил:

«Тупой мужик, примерно 35 лет. Убит мною сегодня».

Надпись говорила только об одном — создатели сайта не шутят и шутить не собираются.

Максим еще раз осмотрел страницу. Ничего, кроме фотографии жертвы и надписи под снимком, там не  было. Он подумал, что надпись, возможно, кликабельна, но, подведя курсор к каждому слову, понял — слова эти неподвижны, словно высеченные в камне.

Он спросил себя, может ли фото быть настоящим. Не исключено, это просто очередная фальсификация, каких в Сети множество. Или вообще кадр какого-нибудь фильма. Их размещают в Интернете, выдавая за фото настоящих убийств, постоянно. У некоторых просто нездоровое влечение к таким вещам.

Однако, как он ни пытался успокоить себя, у него ничего не выходило. Возникло стойкое ощущение, что это не шутка, а сайт настоящего убийцы, который получает удовольствие, хвастаясь своими злодеяниями.

— Вы закончили?

Черт! Он даже забыл, что не один в помещении. Максим нажал на красный крестик, и окно исчезло. Григорьев не был уверен в том, что девушка не видела страшной фотографии. Лицо не выдавало ее.

— Да, — сказал он и встал со стула. — На сегодня, пожалуй, достаточно.

— А мне бы еще посидеть, да вот не могу — глаза закрываются. — Она вымученно улыбнулась. — Приду завтра пораньше и закончу.

— А в котором часу вы открываетесь?

— В десять, — ответила девушка и посмотрела на циферблат своих часиков «Кельвин Кляйн», явно намекая на затянувшийся диалог.

— Все, ухожу, — сказал Максим. — Но завтра вернусь.

— Почта? — спросила библиотекарь.

— Она, родимая, — улыбнулся он и направился к двери. Сделав пару шагов, остановился и обернулся: — Слушайте, а кто убирается здесь?

— Уборщица приходит…

— И столы она протирает?

— Вообще-то должна, но над ней стоять надо. Если не уследим, то потом приходится самим. А почему вы спрашиваете?

— А сегодня вы уследили? — будто не расслышав ее, спросил Григорьев.

Девушка мило улыбнулась. Усталость как рукой сняло.

— Нет, сегодня я весь день провела между полок, а Ася, как всегда, дремала.

— Надо же?! — удивился Максим. — Дремала? Мне старушка показалась довольно-таки бодренькой.

— Она как сова, активизируется с наступлением темноты.

Шутка Максу понравилась, впрочем, как и девушка, с чьих уст она только что слетела.

— А компьютерный стол кто вытирал?

— Я и вытирала. А что, грязный?

Максим замялся. Говорить или нет?

— Не в этом дело, — начал он. — Там надпись.

— Не пугайте меня, — улыбка замученного человека. Ей оставалось добавить «на ночь глядя».

— Нет, там не  страшно. Просто необычно, что ли? Адрес сайта. Заметьте, не мат, не пошлость какая-нибудь, а без…

Он хотел сказать «безобидная ссылка». Но вот именно в безобидности он и сомневался.

— Там ссылка на веб-страницу, — выпалил он.

Девушка улыбнулась, скорее из вежливости. Посетитель ей был в тягость. Она медленно пошла к столу, не выпуская Макса из вида. Тот остался на своем месте. Девушка осмотрела стол и повернулась:

— Где?

— Под клавиатурой.