Мария Алексеева – Токсичные родители и сила рода. Как выжить и исцелиться (страница 13)
Лучше думать:
«я слабый»,
«я недостоин»,
«я неправ»,
чем:
«те, от кого зависит моя жизнь, опасны и несправедливы».
Так появляется токсический стыд: «дело во мне». И вместе с ним – готовность оправдывать любую семейную систему.
Инстинкт выживания: психика подстраивается, чтобы сохранить привязанность
Для ребёнка потеря эмоционального контакта с родителем – почти как угроза смерти.
Если мама или папа:
– холодны,
– грубы,
– непредсказуемы,
– то исчезают, то «залипают» в ребёнке,
– используют его для разрядки или утешения,
психика начинает подстраиваться:
– ребёнок «поднимает планку терпения» – считает нормой то, что для другого было бы недопустимым;
– он снижает чувствительность – перестаёт замечать боль, чтобы не чувствовать её так остро;
– он придумывает объяснения: «они устали», «им тяжело», «меня ругают ради моего же блага».
Чем более токсична система, тем сильнее ребёнок вынужден её оправдывать, чтобы не сойти с ума от противоречия: те, кто должны защищать, причиняют боль.
Отсутствие альтернативы и сравнения
Даже если у ребёнка есть возможность видеть другие семьи – у друзей, соседей, в кино, в книгах – он всё равно склонен считать своей норму эталонной.
Чужая семья воспринимается как «у них по‑другому», но не как «так может быть и у меня».
Позже, уже в подростковом возрасте, может появиться протест:
«У других так не орут»,
«У других родители поддерживают»
– но чаще всего к этому моменту внутренние установки уже сформированы:
«наверное, со мной что‑то не так, раз у меня не как у других».
Лояльность роду и страх предательства
Есть ещё один пласт – родовой. Внутри семьи передаются скрытые послания:
«Семейное не выносят из избы»
«О родителях плохо не говорят»
«Родителям надо быть благодарными»
«Как бы ни было, это всё равно твоя мать/твой отец»
Ребёнок впитывает это как закон. Поставить под сомнение способ, которым с ним обращаются, – значит, быть «предателем», «плохим сыном», «плохой дочерью».
Поэтому даже во взрослом возрасте люди часто говорят:
– «да, у нас было жёстко, но они делали, как умели»;
– «у нас обычная семья, как у всех»;
– «бывало всякое, но детство у меня нормальное».
Часто за этим – не только уважение к родителям, но и страх: если признать, что было много боли, придётся что‑то с этим делать, что‑то менять внутри, а это страшно.
Как «привычное» в детстве становится невидимой нормой во взрослой жизни
Взрослая жизнь не начинается с чистого листа. Мы входим в неё с тем, что называется «семейная матрица»: набор убеждений, привычек, автоматических реакций, моделей отношений.
То, что мы переживали каждый день, становится «правильным» и «естественным» – даже если это было токсично.
Привычный стиль общения становится единственно понятным
Если в детстве:
– на вас кричали,
– обесценивали,
– стыдили,
– игнорировали,
– или наоборот – контролировали каждый шаг,
то во взрослой жизни такие формы общения могут казаться… нормальными.
Нередкие сценарии:
– Человек выбирает партнёра, который критикует, унижает, ревнует, проверяет. Внутри есть дискомфорт, но нет ясного имени этому: «так и живут». Более мягкий, уважительный партнёр кажется «странным», «холодным» или «ненадёжным».
– Человек сам общается с близкими через сарказм, обвинение, давление. Внутри – уверенность: «я просто говорю правду, все так общаются».
– Попытка строить отношения без драм, скандалов и обид вызывает тревогу, скуку или ощущение «не по‑настоящему».
Привычная токсичность становится фоном, на котором всё иное воспринимается как ненормальное.
Детские роли переносятся на взрослую жизнь
В детстве каждый из нас «нашёл» способ выживать в своей системе:
– Кто‑то стал удобным, тихим, «хорошим ребёнком», который всё делает правильно, не спорит, заботится о родителях, чтобы только избежать конфликта.
– Кто‑то стал отличником и перфекционистом: успехами можно «откупиться» от критики и отвержения.
– Кто‑то стал спасателем: утешал маму, примирял всех, был «маленьким взрослым».
– Кто‑то стал бунтарём: агрессия как единственный способ чувствовать себя живым.
– Кто‑то ушёл в невидимость: «если меня не видно, меня хотя бы не трогают».
Эти роли редко остаются только в детстве.
Во взрослой жизни: