Мария Акулова – Замуж в наказание (страница 71)
Я сильно-сильно обнимаю Айдара. Утыкаюсь в его щеку. Чуть-чуть ненавижу даже. Очень боюсь потерять.
— Как ежик сопишь, Салманова…
Айдар произносит лениво. Совсем не громко, но так неожиданно, что я перестаю… М-м-м… Сопеть. Разраставшийся в груди огненный шар необоснованной ревности лопается и осыпается искрами. Безобидными. И безболезненно.
Давлю на мужскую грудь, чтобы приподняться. Первые несколько секунд смотрю на расслабленное лицо. Могла бы даже поверить, что Айдар спит, но ресницы подрагивают.
Я склоняюсь и дую. Айдар тут же распахивает глаза. В темноте очень ярко светятся белые зубы. Он широко улыбается. Я тоже.
— Это не мешает тебе меня хотеть, — смотрю уверено и даже нагло. Айдар только шире улыбается. Скользит ладонями по моим бокам.
Подтверждая собственные слова, я чуть ерзаю, он сильно толкается бедрами вверх. Пугаюсь, потому что неожиданно. Цепляюсь сильно за плечи, а он смеется.
Прижимает к себе. Укладывает обратно. Снова гладит и целует в лоб, которым я потом трусь о колючий мужской подбородок.
— Мне ничего не помешает тебя хотеть, Айлин. Надеюсь, лет хотя бы еще тридцать. Но лучше сорок, конечно.
Обычная шутка попадает стрелой четко в сердце.
Он сказал не для того, чтобы я начала добиваться более внятных клятв в вечной любви, мне это понятно, но и не выплеснуть нежность вместе со страхами тоже не могу. Поэтому глажу волосы, щеку, к другой прижимаюсь губами.
Жмурюсь, снова соплю, как ежик…
— Я не прощу другую женщину. Бери все, что хочешь, со мной. Я не откажу.
Признаться в этом мне почти настолько же страшно, насколько в желании завести поскорее ребенка. Мысль мучает. С самого начала мучает. Я пережила любовь к Мите, но не его предательство. С Айдаром просто не вынесу.
А многие же изменяют. Очень многие. Я слышала…
— С чего такие мысли?
— Это очень больно, Айдар. Особенно, когда сильно-сильно доверяешь. Тебе я доверяю как никому…
Мерный стук сердца мужа не ускоряется, а мое колотится в три раза быстрее.
Сама себя накрутила, понимаю. Но невозможно всегда и всё держать в себе.
— Я — не он, Айлин. Но тебя услышал.
Айдар замолкает. Я тоже молчу. Должна тут же успокоиться, но чувствую недосказанность. А потом слышу, как муж хмыкает. Он поддевает мой подбородок пальцами, тянет вверх. Мы ненадолго встречаемся взглядами в темноте.
— Придет время — откажешь. Еще как откажешь. Ты всему научишься, Айлин. Веревки будешь вить…
Его пророчество бежит мурашками по коже.
Мы опять засыпаем голыми в обнимку. Я со страхом и жадностью смакую сказанные мужем слова. Хочу, как Айдар пообещал. Всему учиться. Веревки вить. Ничего не бояться, быть уверенной, что не потеряю.
Просыпаюсь от звука разъезжающихся штор. Хмурюсь и прячу лицо под одеялом, не желая смиряться с неизбежностью.
Айдар нажал на кнопку, на попятную явно не пойдет. Он уже сорок минут копошится в нашей спальне, пока я из последних сил борюсь с наступившим воскресеньем.
Хочу спать немыслимо. Как будто под веки налили свинца. Даже стыд и желание быть для него идеальной женой не спасают.
Идеальные жены не дрыхнут, пока их мужчина куда-то собирается. А я дрыхну. И отпускать не хочу.
— Айлин, — Айдар окликает, я сдуваю легкие воздушными шариками в ноль.
Скидываю одеяло, хмурюсь, поднимаясь на локте.
Первые секунды самые сложные. Мир крутится. Сил нет. Пытаюсь навести фокус.
Айдар уже одет в брюки и рубашку. Сердце болезненно сжимается.
— Который час?
— Почти два…
Ответ мужа ошарашивает. Я даже не смущаюсь из-за того, как пристально он разглядывает меня — вряд ли такую уж красивую после сна. Наверняка на щеке след подушки. Волосы взлохмачены.
— Ого…
Айдар улыбается.
— Выспались зато…
Выставляет руку вперед и манит пальцем.
Зачем-то прижимаю к груди одеяло, поднимаюсь на колени и движусь к краю.
— Я там всё видел, Айка. И трогал. И целовал. И лизал даже…
Айдар хлестко бьет словами на каждом моем шагу. Только я не пугаюсь, а улыбаюсь в ответ. Подойдя вплотную, отпускаю ткань и обвиваю его шею. Одеяло слетает, на мои ягодицы ложатся ладони.
— Ты уезжаешь? — Спрашиваю в губы прежде, чем в мой рот нырнет язык.
Мы за ночь занимались сексом в общей сложности несколько часов. Мне может даже слишком много, но Айдар сбрасывал напряжение, я не рискнула бы отказать.
Сейчас снова чувствую, что хочет. Но провоцировать не буду.
— Да. По работе вызвали.
Ненавижу его работу. Всем сердцем ненавижу. И молчу.
Глажу плечи. Целую в уже идеально выбритый, пахнущий свежестью, подбородок.
— Опять допоздна?
— Нет. На пару часов. Вечер наш. Железно.
Я вполне допускаю, что и сегодня не выйдет. Поэтому стараюсь не обнадеживаться. Просто киваю. Посмотрим.
До трясучки не хочу отталкивать его и отпускать. Он тоже не хочет. Мы так и стоим — на краю кровати. Я смотрю на мужскую шею. Потом — вторую пуговицу рубашки.
В голове картинка за картинкой проматывается очередной день, в который я снова не решилась и пообещала себе, что завтра. Тошно.
Вдыхаю глубоко, поднимаю глаза.
В горле сухо. Сердце завелось. Страшно.
Айдар еле-заметно подбадривает кивком подбородка. Я срываю нас в обрыв.
— Я хочу детей.
Слова звучат совсем не торжественно, даже не громко, но заполняют всю комнату. Сначала они, потом тишина.
Я трушу, но на сей раз поздно. Запрещаю себе улыбаться. Хочется сделать вид, что пошутила, но держась.
И выдерживаю тоже. Взгляд Айдара, в котором ничего не прочитаешь. Ни удивления, ни энтузиазма, ни отторжения. Его невозможно застать врасплох, а мне хотелось бы.
Пауза затягивается. Мои нервы — грозящие лопнуть канатики. Мне кажется, первые ниточки надрываются. Учащается дыхание…
— Скажи что-то… — Прошу, опять соскальзывая взглядом вниз. Смотрю на губы. Молюсь Аллаху, чтобы вот сейчас интуиция подвела. Он уже не обрадовался. Он скорее всего думает, как бы не обидеть…
— Ночью решила?