Мария Акулова – Замуж в наказание (страница 72)
Мотаю головой.
— Давно…
— Почему не говорила?
— Боялась… — Улыбаюсь вяло. Возвращаюсь к по-прежнему серьезным глазам.
— Ты хочешь детей в принципе или от меня? Говори правду, ты меня не обидишь.
Его вопрос вызывает на откровенность, которой я себе еще не позволяла.
— Я люблю детей. Но хочу от тебя. Отчаянно хочу. Я очень сильно влюбилась, Айдар. Тебя никто так не любил. И не полюбит. —
В носу щиплет от переизбытка чувств. Я и сама не ожидала от себя такой наглости. Айдар тоже вряд ли.
Уголки любимых губ дергаются вверх. Это способна заметить только я. И только у меня это может вызвать настолько бурную реакцию.
К щекам приливает жар. В руках слабость.
— Ты мне угрожаешь.
Айдар заключает, а я не собираюсь оправдываться. А ты мне сердце в клочья рвешь интригой.
Новая пауза бьет по ушам. Я чувствую себя совсем голой, но не телом, а душой. Начинает мороз пробираться. Бьет дрожь.
Айдар делает глубокий вдох, надувая грудь. Моему сердцу становится совсем тесно.
Руки, успевшие подняться на талию, сжимают немного сильнее.
Он подается лицом навстречу и целует. Не в губы — в кончик носа.
Отдалившись, ищет взгляд. Убеждается, что смотрю и слушаю внимательно.
— Ты будешь хорошей матерью, Айлин. Для наших детей.
После этого — еще раз целует коротко, в губы. Делает шаг назад и разворот к двери.
Аккуратно ее закрывает снаружи, а потом пружинистым шагом спускается по лестнице. Я слышу это. Я всё слышу. Но больше всего — бешеные бахи сердца.
Оседаю на кровать, смотрю на обессиленные, дрожащие руки.
Сна больше ни в одном глазу. Улыбаюсь.
Действуя импульсивно, дергаюсь к прикроватной тумбе, достаю оттуда ленту ненавистных презервативов.
Дальше — голой на балкон.
Это ужасно, но хочу успеть.
Айдар уже идет по дорожке к машине.
— Салманов!!!
Окликаю, он сначала крутит головой, потом резко поворачивается.
Дальше — делает еще несколько рывков головой по сторонам. Я тоже молю Аллаха, чтобы никто этого не видел. Только он.
Поднимаю руку, взмахиваю лентой, а потом бросаю ее вниз.
Слежу, как летит. Он тоже следит.
— Не вздумай задерживаться! — Кричу, тыча пальцем в мужа. Не выдержав напряжения, дергаю тюль и хотя бы немного заматываюсь.
Айдар так и стоит внизу. Смотрит, уперев руки в бока. Он головой качает, мне и стыдно, и тепло. Как будто снова под шампанским.
— Совесть имей, а? — Мотаю головой. Не хочу иметь совесть. Хочу фонтанировать счастьем.
Выставляю ногу и немного бедро. Покачиваю.
— В дом, Айка. Накажу.
Не накажет, конечно, но я делаю вид, что верю.
Залетаю назад и, раскинувшись звездой, падаю на кровать. Улыбаюсь потолку…
Снова зачем-то драю и без того чистый дом, заливаю цветы и убираю с подмерзшего за зиму газона презервативы.
Через пару часов Айдар приезжает, как и обещал. Мы впервые сознательно занимаемся сексом без защиты на диване в гостиной. В моменте кажется, что до спальни нам никак не дотерпеть.
Муж прикусывает кожу на шее, делая финальные фрикции, а у меня в уголках глаз собираются слезы. Я чувствую толчки спермы внутри.
Глава 35
Последние несколько дней меня качает на волнах. То подбросит вверх — в чистое счастье, то ухну вниз — туда, где стыд и страх, то вроде бы затишье.
Особенно сильно я люблю их — затишья. Как сейчас. Главное не вспоминать о причине перепадов. Главное не вспоминать…
У Айдара сегодня выходной. Мы вместе дома. Это уже второй к ряду. Что, в принципе… Ну вау. Я других слов не подберу. Забыла, когда в последний раз такое с нами случалось, но Айдар говорит, теперь будет чаще.
Он что-то там заканчивает. А я трусливо не хочу вникать. Мне бы просто радоваться, набираться сил перед летней сессией, которая уже совсем скоро. Придумывать подарок Лейляше с Азаматом на годовщину свадьбы, вместе с подругой считать недели до её ПДР.
Отрезаю от оформленного в красивый эластичный шар теста небольшой кусочек и скатываю ладонями. Набираю горсть муки, посыпаю ею силиконовый коврик, дальше — бросаю маленький шарик и распластываю, чтобы следом проехаться скалкой.
За спиной негромко шумит телевизор. Айдар пьет кофе и смотрит новости. Когда я пытаюсь вникнуть в доносящиеся из динамиков слова — волосы дыбом. Бесконечные аварии, криминальные сводки, взятки, задержания, погони… Но оглядываюсь на Айдара и понимаю, что его совсем это всё не задевает. Он слушает спокойно, без особого интереса, но и в диалог с телевизором не вступает.
В этом мы разные, конечно. Мне чаще всего хочется отгородиться от окружающего мира, он кажется излишне жестоким. А муж рвется его спасать. Зачем-то.
Люблю его, но не во всем понимаю. С другой стороны… Если бы не его стремление спасать, меня ждала бы совсем другая судьба.
А так… Я готовлю ему любимые янтыки.
Будет три вида: с репчатым луком и говядиной, сыром с помидорами и грибами. Начинки уже готовы, от запахов слюнки текут, дело за тестом.
Я раскатываю каждый янтык практически до прозрачности. Так вкуснее.
Не хочу вспоминать, как меня этому учила мама, как мы вместе с ней готовили на праздничный стол, а все равно срываюсь…
Руки подрагивают, в носу щиплет. Я прокашливаюсь, тянусь за ложкой. Накладываю мясную начинку, разравниваю, закрываю янтык.
Осторожно перекладываю на присыпанную мукой доску рядом с уже готовыми к жарке.
Пропускаю момент, когда телевизор начал затихать. Осознаю уже по факту: вокруг становится тихо. Чувствую взгляд лопатками. Пугаюсь, хотя бояться мне нечего. Почти.
Оглядываюсь, Айдар смотрит на меня задумчиво, а я улыбаюсь. Он тоже — коротко. Для меня.
— Еще минут пять и начну жарить. Первые сразу и подам. Ты главное дуй, а то обожжешься, — меня и саму мутит от напускного энтузиазма и неправдоподобной многословности. Я подмигиваю Айдару, он не уличает меня в наигранности, наоборот — подбадривает улыбкой. Но наш зрительный контакт я долго не выдерживаю. Отворачиваюсь.
Снова щипаю тесто, скатываю шарик, кладу на коврик и с силой давлю основанием ладони, расплющивая.
Мой отец тоже обожает мамины янтыки. Мне было очень важно, чтобы ему пришлись по вкусу мои, когда готовила впервые. Лет в четырнадцать, если не ошибаюсь… На его День рождение.
Нужно тут же отвлечься, знаю, но я и так долго сопротивлялась, а сейчас затягивает в воспоминания. Он тогда меня еще любил. Еще не предал. Мама поставила большое блюдо на праздничный стол. Сказала, что мы готовили вместе.
Баба спросил, а где Айкины? Я со стыдом призналась, что чуть-чуть кривенькие. Он взял именно мой. Ел и охал. Говорил, что волшебно. Что Аллах и его такой дочкой благословил, и мужу её ой как повезет… Что лучше подарка на День рождение никто не сделает. Я каждый год с тех пор…
Резкость зрения падает. В глазах откуда-то берутся слезы. Шумно тяну воздух носом, веду по лицу рукавом. Стараюсь делать это незаметно. Если что — скажу, что лук.