Мария Акулова – Я тебя отвоюю (страница 40)

— Зачем, Даш? Я ведь действительно просил… Я не хочу, чтобы ты лезла во все это…

— Она сама мне позвонила, Стас. Взяла на слабо. Сказала, что… Что взрослые девочки не отказываются от встреч…

Даша еще сильней зажмурилась, потому что рука Стаса застыла, а сам он не сдержал еще один шумный выдох. Теперь-то Даше и самой было стыдно повторять, на что она повелась. Это было максимально глупо, сейчас она прекрасно это понимала, но тогда… Тогда ведь ее было не остановить.

— Я знаю, что должна была просто игнорировать, прости меня. Я не смогла. Я надеялась, что смогу объяснить ей…

— Ей никто и ничего не может объяснить, Дашка. Поверь моему опыту, — Стас старался говорить спокойно, Даша понимала и была безумно за это благодарна. — Что она тебе наплела?

И если раньше тело выдавало напряжение Стаса, то после вопроса напряглась уже Даша. Подняла голову, губу закусила, видно было, что не хочет говорить. И не из вредности, а просто потому, что это заставит его еще сильней беситься, а сама… Вдруг не сможет скрыть, что засомневалась на какое-то мгновение. Он вообще простит сомнение?

— Много всего… — Даша попыталась увильнуть от ответа, но Стас не дал. Зафиксировал пальцами подбородок, чтобы ни отвернуться не могла, ни снова уткнуться куда-то, будто в норку прячась.

— Конкретно, Дарья. Давай. Днем была смелая? Вот и сейчас продолжай в том же духе.

Его слова не были грубыми, и тон тоже не показался бы постороннему человеку слишком требовательным, но Дашины щеки все равно загорелись бордовым из-за стыда.

— Сказала, что… Что я должна от тебя отстать. Что у вас такое случается, это временно. Что вы помиритесь. Что ты просто…

— Говори, — Стас видел, что Даше фактически приходится выдавливать из себя каждое слово.

— Ты любишь поострей, тебе не хватает страстей и это ваши страсти…

— С-с-с… — он скривился, начал, но сдержался. Каким-то чудом. Только им, Даша не сомневалась. Потому что видела только внешнюю обертку того, как Стас любит эти «страсти», а что в душе творилось у него — страшно было даже представить.

— Что приезжал к ней в субботу, и вы…

— У меня не встает от злости, Дашка. Надеюсь, ты понимаешь… Я был у родителей.

— Понимаю. Прости меня, Стас. Правда, прости… Это было очень глупо с моей стороны, я…

— Проехали. Что еще она говорила тебе?

— Ничего. Сказала, что либо я отступлюсь, либо пожалею.

— А ты что? — Стас спросил, продолжая смотреть на нее серьезно и пристально, у Даши же вырвался нервный смешок. Вспомнилось, как уверенно она выпалила свой ответ на угрозу. Наверное, со стороны смотрелось более чем комично.

— Нахер послала, — ответила, будто удивленно.

— В смысле? — складка между бровей Стаса чуть разгладилась. Это еще не были вздернутые брови, но явно ожидал он другого ответа.

— В прямом. Сказала, что хер ей, а не ты… — и уточнение тоже Даша проговорила, не веря до конца, что то же самое совсем недавно сказала в лицо женщины, являвшейся его официальной женой. Никогда ведь наглой не была, а тут…

— Ты серьезно? — эмоции Стаса невозможно было считать, поэтому и предугадать, какой ответ он хотел бы получить, не удалось. А значит, выход был один — отвечать чистую правду, хотя бы кивнув…

Они с минуту стояли молча. Даша изо всех сил закусывая уголок губ, чтобы не расплыться в улыбке — истеричной, Стас же все пытался разглядеть что-то на дне ее глаз.

— Боже, какая ты смелая дурочка у меня, — а потом сказал, уже сам за затылок притянул голову назад к своей груди, устроил подбородок на макушке…

У Даши же сердце забилось совсем хаотично. Сначала кольнув обидой — не хотелось быть дурочкой. А потом теплом — потому что смелая. И потому что его…

— Я не боюсь ее, Стас. Что бы ни делала, у нее все равно не выйдет нас поссорить. Я верю тебе. Я знаю, что ты мне не врешь. И я тоже не вру тебе. Прости, что не позвонила сразу. Понимаю, что ты хотел бы, чтобы я сделала именно так, но… Мне очень хотелось защитить нас. Я ведь тоже могу. Ты не должен все делать сам.

— Ты и не должна бояться. И да. Я хотел бы, чтобы ты не контактировала с Диной. Она токсичный человек. Я пока не могу совсем с ней не общаться, но ты не обязана.

— Я больше не поведусь. Обещаю. Я поняла, что с ней нет смысла разговаривать. Она бьет по больному, а ты потом… Чувствуешь себя, будто…

— Есть такое дело. Она не сказала, откуда в курсе?

— Нет. Я не спросила. Это может как-то помешать тебе с разводом?

— Не может. Она сама об этом не заявит — какой ей смысл? Она ведь хочет сохранить брак. А я просто дождусь, когда закончится отведенный на примирение срок и подтвержу исковые требования. А потом… Давить на меня уже точно будет нечем. Да и незачем, надеюсь.

— А сейчас зачем? Я так и не поняла, Стас, зачем она так цепляется за этот брак?

— Такого лоха, как я, Дашка… Попробуй найти… — Стас не очень долго думал с ответом, говоря же будто даже размяк. Даша уже без посторонней помощи подняла голову, отмечая и что взгляд стал чуть ласковей, и что уголки губ тронула усмешка — пусть не полноценная, но хоть что-то. Он приблизился своим лицом к ее лицу, сначала боднул легко носом, потом не увернулся, когда Даша потянулась навстречу губами, чуть приоткрыла их, как бы приглашая, и испытала трепет, когда приглашение было принято, его язык скользнул навстречу с ее, а руки скатились по бокам до подола платья, под него, собирая ткань гармошкой, горяча голую кожу под ним.

— Я руки не мыла, Стас… И мы не ужинали ведь, — Даша прошептала, закрывая глаза, чуть откидывая голову, с дрожью отмечая, как левая мужская рука, успевшая оказаться у пупка спускается вниз, оттягивает белье, ныряет под, закушенная губа не помогла сдержать «ох».

— Я мыл, Даш. А поедим потом.

Протест и без того был слабым, а после озвученных аргументов и вовсе стих. Стас поднял Дашу над полом, развернулся, держа путь в спальню, но как-то не дошли — остановились на диване. И там убедились, что от злости у Стаса не встает. А вот от желания — прекрасно. И что лох вряд ли он, а вот добровольно отказаться от такого мужчины точно может только лохушка.

Возможно, от этих мыслей Даше стоило бы испытать триумф, она же… Просто забыла обо всем на свете. Дина и весь прочий мир исчезал, когда они со Стасом оставались вдвоем.

Ночью Даша проснулась из-за того, что по ногам гулял холод. Еще не успев открыть глаза, потянулась рукой туда, где должен был лежать Стас, но вместо горячего тела, которое притянуло бы к себе, укутало — своим теплом, а потом и одеялом, нащупала только пустоту.

Глаза открылись, Даша приподнялась на локтях, щурясь, оглядываясь. Поняла — одеяло слетело на пол, а Стаса в спальне действительно нет. Зато легонько тянет прохладой и дымом. Опять не спит. Снова курит.

И минуты не прошло, как Даша услышала щелчки закрывающейся балконной двери, потом легкую поступь голых ног по полу, следом звук приоткрывающейся двери…

— Почему не спишь, Даш? — Стас сходу просек, что Даша проснулась, следит за тем, как он подходит к кровати с ее стороны, поднимает одеяло, укрывает. — Крутишься, как юла, — бросает безобидное замечание, наклоняется, упирается руками чуть ниже ее головы, тянется к губам с поцелуем, который немного отдает табаком.

Наверняка хотел просто поцеловать, обойти кровать со своей стороны, попытаться заснуть, но Даше хватило наглости на то, чтобы внести в план коррективы — избавиться от одеяла, настойчиво потянуть на себя, держась за твердые бока, а когда практически упадет сверху, обвить уже ногами.

— Вот неугомонная, — на второе замечание ответить усмешкой, заткнув рот поцелуем, гуляя руками по голой спине под футболкой, позволяя себе даже легонько царапать кожу…

Тепло Стаса рядом действовала на Дашу всегда одинаково — заводило моментом и до невозможности остановиться. Неважно, ночь сейчас или день. Лишь бы наедине. И Стас никогда не отказывался, а может и сдерживался даже, все продолжая искать их совместный оптимум.

И что бы Даша ни говорила, ее задели слова Дины о том, что Стасу может не хватать страсти с ней. Задели настолько, что именно сейчас вспыхнули сначала воспоминанием, а потом желанием доказать — в первую очередь себе — что все у них отлично со страстью. Что Стас больше не улыбается, целуя все настойчивей, что пусть между ними ткань — но она не мешает понять — даже прелюдии им особо не нужны.

Стас не ожидал, что Даша продолжит руководить. Наверное, только поэтому ей и удалось перевернуться вместе, оказаться сверху, потянуть вверх свою майку, улыбнуться, увидев огонек и поощрение в ответном взгляде. Упереться уже по обе стороны от его головы руками, склониться к губам — касаясь… И отрываясь. Снова касаясь… Снова отрываясь. Почувствовать дрожь, когда мужские руки пользуются ситуацией, тянут за резинку шорт вниз, скатывая вместе с бельем…

А справившись, терпеливо устраиваются на талии, мягко поглаживая кожу…

— Мне страшно спрашивать, Дашка, что тебе снилось. Одеяло на полу, а ты на мне, — Стас продолжал подтрунивать, а Даша игнорировать это, бросая на него лукавые взгляды, устраиваясь поудобней. Подняла руки, чтобы схватить мешавшие волосы резинкой… И сделала это очень зря, потому что Стас довольно резко сел, фиксируя ее за спину, чтобы не упала, они оказались лицом к лицу, но ненадолго. Губы встретились с губами, а потом мужские поползли вниз к шее, прикусили кожу, по ключицам, к груди… Девичья рука дрогнула — резинка лопнула, волосы снова рассыпались по плечам, Дашка же зарылась в мужские, ненадолго закрывая глаза.