Мария Акулова – Преданная. Невеста (страница 78)

— Заботушка какая он у тебя…

Я толком не знаю: это ирония или похвала. Подруга раскрывает свою ладонь на моем колене. Я кладу сверху свою. Переплетаем пальцы. Она сжимает сильно-сильно.

— Напиши ему, чтобы не переживал. Скоро я верну ему его любимую.

Ничего не пишу, конечно же. Только улыбаюсь, смотря на переплетение наших с подругой пальцев.

— Даже не верится, что он так сильно в тебя втюрился, Березина. Думала, просто нравишься…

В ответ на произнесенный после задумчивой паузы комментарий опять молчу. Улыбаюсь устало.

Мне тоже долго не верилось. Но и тему развивать при ее отце нельзя.

Кожей чувствую жжение где-то на лбу. В салоне душновато, но я не прошу сделать температуру пониже. Вообще не хочу с ним взаимодействовать лишний раз. Но жжение усиливается. А нервы не железные.

Я поднимаю глаза. Ловлю изучающий взгляд в зеркале заднего вида. Сжимаю руку Лизы сильнее и отворачиваюсь к окну.

Что смотрите, уважаемый заказчик? Вы и без дочери в курсе, что он в меня втюрился. Вы мне за это отлично платите.

Я не была в квартире Смолиных очень давно, а теперь ворох воспоминаний будит вид знакомой высотки, приветствие консьержа, запах в огромной прихожей двухярусной квартиры на верхнем этаже.

Я разглядываю висящие на стенах фото, которые видела не раз и не два. Маленькая Лиза. Ее мама. Они с отцом. Примерная семья, разрушенная под основание.

Вместе с нами в квартиру поднялось и напряжение. Я продолжаю чувствовать себя неловко. Желание уйти отсюда побыстрей сложно победить, но пытаюсь хотя бы отвлечься. Хочу помочь снять Лизе пальто, но подруга смеется и фыркает:

— Я не немощная, Березина! Прекрати!

Отступаю. Снимаю свое пальто. Шарф. Ботинки.

К нам навстречу из глубины квартиры выходит женщина, обеспечивающая в доме Смолиных условный уют и наполненность холодильника.

Она всплескивает руками и качает головой:

— Елизавета Руслановна, как мы рады!!!

Только Лиза реагирует не так, как ожидалось. Отмахивается и кривится:

— Прекрати, Валь. Пожалуйста. Вы рады получать зарплату, а не меня видеть. Обходительной тебе нужно оставаться с ним. — Кивает себе за плечо. Туда, где стоит ее отец. — А я все равно тут ненадолго. Соберу вещи и съеду. Так что можешь не за спиной, а в лицо называть меня соплюхой. Я не обижусь.

Недоумение отражается на лицах сразу троих людей. Валентина поднимает взгляд над нашими головами и смотрит на Смолина. Я чувствую, как источаемое им напряжение усиливается. По моим рукам идут мурашки. Смотрю украдкой на Лизу — она как будто довольна. Ей как будто легче. Сильнее расправляет плечи. Улыбается.

— Елизавета, это как? — на вопрос отца даже не отвечает. Не оглядывается. Куда-то в пространство выпускает:

— Пришло время взрослеть. Идем, Юль.

Хватает меня за руку и тянет к лестнице.

— Елизавета Руслановна. А как же обед? — Мы обходим Валентину, которая продолжает настаивать на своем. Начинаем подниматься по лестнице.

— Я не голодная, Валь. Спасибо. И за приветствие спасибо. Мне очень приятно! — Каждое следующее слово Лиза произносит громче, продолжая волочить меня по ступенькам.

Практически заталкивает в свою комнату. Заходит следом. Прижимается спиной к захлопнутой двери и уже шепчет:

— Спойлер: ни черта.

— В смысле, ты съезжаешь?

Я переспрашиваю, хмуря брови.

Лиза же отталкивается от двери и проходит глубже в свою спальню.

— В прямом, Юль. У нас с папой не складывается. Я не хочу быть для него обузой и вечным разочарованием. Даже Валя меня презирает. У нее в глазах вечно читается, что нихуя не заслужила. Устала. Но и жить по его сценарию — тошно. Попробую сама.

— Для этого деньги нужны, Лиз… — Смотрю на нее, искренне стараясь не давить, но и в облаках летать какой смысл? Она привыкла к определенному уровню. Она вряд ли выдержит его резкое снижение.

— Деньги у меня есть, Юль. Мне мама еще до смерти открыла счет и положила туда очень-очень много.

Я этого не знала. И сейчас просто сглатываю свой страх. Не могу настаивать.

— Твой отец будет против. Он испугался, когда ты…

Лиза хмурится, я вижу, что на лице отражается боль, но ответить она не успевает.

В дверь дважды стучатся. Разрешения не ждут.

Я еле успеваю сделать шаг в сторону, чтобы не встретить поясницей дверную ручку.

Руслан Смолин просто-напросто вламывается в комнату и замирает на пороге. Лизин взгляд зажигается упрямством:

— Я не разрешала войти, — она вступает в открытый конфликт. Мне снова хочется оказаться подальше. Вместо этого — отворачиваюсь. Смотрю на стену. Делаю вид, что не слушаю.

— Что за выступление, Елизавета? Куда ты собралась съезжать? Тебе не хватило приключений? Ты снова хочешь на промывания? — Даже понимая, что слова Лизиного отца во многом справедливы, я не могу не чувствовать ужасной обиды за подругу. Снова меняться должна она. А он?

— Сейчас я хочу, чтобы ты вышел. Это возможно? — Лиза звучит куда спокойней, но я украдкой смотрю на ее профиль и вижу, как шея покрывается пятнами. Щеки тоже.

— Нет. — Смолин рубит. И давит. У Лизы дыхание частит. Держись, Лизок…

— Вот поэтому я и хочу съехать. Ты со мной не считаешься.

— А ты со мной пиздец как считаешься, дочь… Ты никуда не едешь, Елизавета. За тобой нужен присмотр.

— Да выйди ты!!! — Лиза почти сразу срывается на крик. Шагает к отцу, хочет развернуть его и вытолкнуть.

У меня волосы на затылке шевелятся. Это ужасно. Мне ее жалко. На глазах уже слезы.

— Просто. К черту. Выйди!!! — Ее голос сразу же срывается и хрипит. Взгляд зажигается отчаянием. — И да! Я съеду! Я взрослый человек! А ты оставайся со своими запросами!!! Я не собираюсь им соответствовать!!!

— Угомонись.

Вместо того, чтобы прислушаться, Смолин отдает дочери новый бессмысленный приказ. Я понимаю, что закончится все ужасно.

Сделав глубокий вдох, влезаю туда, куда обещала себе не влезать.

Встаю между ними. Смотрю в глаза мужчины, который вдвое старше меня, но, кажется, ни черта не смыслит в характере собственной дочери.

Прошу сдавлено:

— Руслан, выйдите, пожалуйста…

И киваю ему за спину. Практически по буквам читаю бегущие в глазах строчкой слова, выражающие совсем не лестное отношение к истерикам малолеток. Но вслух он их не произносит.

Перескакивает взглядом с одного моего зрачка на другой. Колеблется, но в итоге поддается и отступает. Подруга обходит меня и с грохотом захлопывает дверь перед его носом. Щелкаем замком. До побелевших костяшек сжимает ручку и приваливается к дереву лбом.

Я опускаю взгляд и смотрю на свои руки. Они подрагивают. Зачем мне всё это? Просто, блять, зачем?

Но слышу всхлип, смотрю уже на тонкую спину, и понимаю, что она дрожит в разы ощутимей. Бедная моя…

Делаю шаг. Разворачиваю Лизу и обнимаю.

Я здесь не для того, чтобы решать, кто прав, а кто виноват. Я тут исключительно, чтобы ей помочь.

Глава 43

Юля

Весь вечер мы с Лизой проводим в её комнате, занимаясь поиском квартиры под съем. О том, что отец давно купил ей собственную квартиру и я там даже бывала, молчу.

Боюсь увидеть в поведение подруги признаки накатывающей истерики, но ничего такого нет.