Мария Акулова – Под его защитой (страница 97)

— Чисто так. На всякий случай. — Денис подмигивает, а я, не сдержавшись, встаю со стула.

Когда подхожу к Денису, он уже развернулся. Дает вклиниться между своими коленями, обнимает за талию, устраивая руки в замке на моей пояснице. Я тянусь к его лицу с поцелуем, он с благодарностью его принимает.

Глажу его лицо. Ищу взгляд. Люблю глазами до безумия. Сердцем тоже.

— Я никогда-никогда тебя не брошу.

На мое Денис обещание реагирует улыбкой. Я снова приближаюсь к лицу и целую. Я знаю, что он боится меня потерять. Я тоже боюсь. Но я не передумаю.

— Только ты чемоданы так и не разобрала ещё.

— Я не успела. И хочу на восемнадцатом.

Денис вздергивает бровь, делая вид, что удивлен моей наглостью. Я розовею, но знаю, что на самом деле делаю ему хорошо.

— Тебе отец уже звонил? — Проходит секунда и Денис задает серьезный вопрос. Я вздыхаю, но юлить не вижу смысла.

— Да. Я сказала, что не еду.

— И что он?

Передергиваю плечами. Озвучить это сложно, но я делюсь правдой:

— Он вряд ли за, но я смогу с этим жить.

Денис улыбается, гладит пальцами мою щеку. Снова любуется. Тянет за подбородок к своему лицу и прижимается губами к губам.

— А ты отчаянная, глазастая, знаешь?

Киваю, воспринимая как комплимент. Опять обнимаю сильно-сильно.

— Я попробовала без тебя. Это было слишком плохо. Напоминало катастрофу. По сравнению с жизнью без тебя мне ничего не страшно. А папа… Папа примет. Рано или поздно.

Чувствую, что Денис хмыкает. Возможно, хочет сказать, что это мои детские попытки убедить себя в том, что добро в мире всегда побеждает, справедливость торжествует, а родители принимают выбор детей. Я вполне допускаю, что это правда. Но он молчит. И мне не приходится оправдывать свою глупость.

— А если нет?

Недолго думаю, смотря на оставленный в гостиной телефон.

— Если нет… То это его выбор. Ему с ним жить. Я буду жить с тобой.

Закрываю глаза и прислушиваюсь. Вдруг что-то екнет? Вдруг соврала? Но нет.

Я совсем не сомневаюсь.

Теперь я знаю: именно в отсутствии сомнений и кроется счастье.

Эпилог

Прошло четыре года

Денис

Пытки запрещены Женевской конвенцией. Я знаю это как юрист. И смиряюсь с тем, что у каждого правила есть исключения, как муж.

Моя утренняя пытка начинается со звуком одернутой в сторону шторы. В глаза сразу бьет яркий свет. Дальше Алиса одергивает вторую. Свет просто-напросто топит спальню нашего номера.

Я и сам понимаю, что сейчас, наверное, уже позднее утро. Она проснулась давно. Ей скучно. Пришло время разлеплять глаза. Понимаю, но сложно.

В горах меня по-прежнему всегда вырубает, а вот Алиса переживает прилив сил. В нашей семье главный я, конечно же. Но главный в первую очередь по смирению. Поэтому выбор невелик.

Сначала приоткрываю глаза на щелочки, потом улыбаюсь, открывая шире. Поднимаюсь на локтях, склоняю голову…

Алиса сладко потягивается, стоя лицом к огромному окну. Она у меня — по-прежнему очень утонченная. А ещё охуенно танцует.

Поворачивает голову, подмигивает, вежливо просит колонку включить ей музыку.

Будь я колонкой — тоже послушался бы, себя не пожалел. А у них ещё и женская солидарность.

Вслед за светом нашу временную спальню заполняет уже музыка. Алиса поднимает одну руку, смотря куда-то перед собой — на укрытые снегом горы, описывает круг бедром в одну сторону. Следом — вторую. И тоже соблазнительно ведет бедром.

Я сглатываю.

Вспоминаю, как когда-то так же танцевала в ночь нашего знакомства. Самый счастливый, мать его, день в моей жизни.

Алиса крутит попой, соблазнительно прогибаясь в спине. Я понимаю, что просто так из спальни она уже не выйдет.

Ей двадцать шесть, а мне, как и тогда, время от времени хочется попросить показать паспорт. Восемнадцать. Больше не дашь.

Раньше я непременно потянулся бы к ней и дернул в постель за руку, но сейчас нельзя. Нужно быть осторожным.

Любуюсь ею до последнего. Пока выдержка позволяет. На голые гибкие руки, идеальные подтянутые ноги, выглядывающую из-под коротких шорт попу.

В какой-то момент Алиса поворачивается ко мне в профиль, снова прогибает спину и ведет ладонью по животу.

— Уже видно? — спрашивает, делая ещё одно такое же движение обратно — от низа живота до груди. Я улыбаюсь.

Выставляю руку, предлагая приблизиться. Она не вредничает.

Опускается на постель коленями, подползает. Пищит и смеется, когда я подминаю её под себя, забрасываю ногу себе на бок и глажу.

— Нет, ещё не видно, но Богдана уже не поднимай, пожалуйста.

Я прошу совершенно серьезно, тянусь к губам, не давая Алисе возможности возразить. По тому, что нахмурилась, вижу — она готова.

Но сначала мы целуемся. Влажно. С языками. Пиздец как хорошо.

Я отрываюсь, сгоняю с её плеча бретельку, оголяю прилично подросшую грудь. У нас с Алисой есть старший сын — Богдан. Ему чуть больше трех. А через четыре месяца будет ещё и дочка. Но об этом знаем пока только мы, Алисина подруга Маша и няня Богдана.

Целую Алису в ключицу. Сжимаю полушарие груди, высовываю язык и веду вокруг соска. Втягиваю его в рот, сжимаю зубами.

Алиска стонет, я улыбаюсь.

Мой чистый порочный беременный кайф.

Обожаю её такой. Она становится ещё чувственней. А я — ещё счастливей.

— Он не тяжелый…

Понятия не имею, как Алиса умудрилась не забыть, о чем говорили. Похоже, недорабатываю. Оставляю в покое грудь, тянусь к губам. Целую, проезжаясь пальцами по животу. Глажу его. Накрываю лобок.

— Я верю. Но всё равно не поднимай. И ножки раздвинь, пожалуйста…

Алиса смеется, исполняя просьбу.

Ныряю под шорты. Касаюсь половых губ, растираю влагу, раздвигаю их. Трогаю.

Беременная Алиса — очень нетерпеливая. Я хочу растянуть секс, она — кончить побыстрее. Чуть-чуть водит по вставшему члену через ткань боксеров, но быстро ныряет под них. Сжимает ствол. Делает идеальные движения вверх-вниз.

Хор-р-рошо…

Сама не знает, чего хочет. Но кажется, что хочет всего. Секунду назад закусывала губу и подавалась бедрами навстречу моим пальцами, а уже толкает в плечо и садится сверху, когда разворачиваюсь.

Сползает, берет член в рот, смотрит в глаза, сжимает ствол пальцами и сильно втягивает головку губами. Так приятно, что даже глаза закатываются.

Откидываюсь на мягкую спинку кровати, сглатываю, наслаждаясь движениями губ и языка. Идеальным ускоряющимся ритмом и пошлыми звуками.

Один из миллиона плюсов стабильного крепкого брака — вы прокачиваете умение доставлять друг другу удовольствие до совершенства.