Мария Акулова – Под его защитой (страница 78)

— Я смирюсь. Обещаю. Извини, что приходится терпеть мои психи… — Хочу тебе верить, малыш. Очень хочу.

— Мне плохо, когда тебе плохо. Но и отпустить я тебя не могу.

Я не жду ответа. Только слышу учащенное дыхание.

Болото просто. Это всё болото. Не хочу его чувствовать. В нем тонуть.

Поднимаю Алису на руки. Опускаю только на кровати.

Начинаем сначала.

Разглядываю ее сверху. Обхватываю щиколотку, тяну к губам. Целую косточку, движусь по коже, прижимаюсь к коленке.

Смотрю в глаза. Касаюсь внутренней стороны бедра.

Обожаю каждый её сантиметр. Каждый же выцеловываю.

Понятия не имею, сколько мы пробудем вместе. Я как-то перестал верить в вечность — слишком ясно чувствую близость конца. Но сколько бы ни пробыли — хочу знать, что любили так, как другие не любят.

Чувствую ее бедра на своих боках. Языком толкаюсь в рот. Она туго обхватывает член, я сдыхаю от ощущений.

Хочу её оргазма. Своего тоже хочу. Кончить и на секунду умереть счастливым.

Держу свой вес на руке. Толкаюсь. Толкаюсь. Толкаюсь. Сжимаю Алисину. Отрываюсь ото рта, смотрю в лицо.

Толкаюсь. Толкаюсь. Толкаюсь.

Я всегда любил смотреть Алисе в глаза, занимаясь с ней любовью. Они всегда были говорящими. И сейчас тоже.

Она любит. Очень сильно любит.

Спасибо жестокому богу, что меня.

Глава 39. Денис

Утро можно считать удачным.

Я провел две результативные встречи. Мне удалось отговорить отказываться от услуг одного важного сомневающегося человека и заполучить нового клиента.

Чувствую себя немного победителем. Щель света в кромешной темноте становится шире.

Уничтожить меня будет не так просто, Арсен Ярославович, как бы вам хотелось.

Если Алиса не решит иначе, конечно…

Удивительно, но в её чувствах я ни секунды не сомневался. Ни раньше, ни сейчас, а ощущение ускользающего сквозь пальцы чувства остается. Подозреваю, что-то подобное переживал сам Колинчук, когда у него угасала жена. Но собственное горе ничему не научило. Он готов убить друг для друга нас с Алисой только чтобы спать спокойно.

Я захожу в БЦ и движусь к турникетам. Вижу, что рядом с охраной стоят какие-то мужчины, но особого внимания не обращаю. Фирм в здании много. Мы занимаем всего один этаж высотки.

Сейчас поднимусь, попрошу у офис-менеджеров сориентировать, когда в пятницу свободна большая переговорная. Хочу собрать для разговора свою практику, обсудить наши дела и перспективы.

Слепых у меня в подчинении нет, всё видят, что происходят странные вещи. Держать умных людей в неведении — это свинство. Тем более, мне кажется, я смогу вывезти.

Жму на кнопку вызова лифта, чувствую вибрацию мобильного в кармане брюк.

Раньше подумал бы, что это скорее всего Алиса. Сейчас уже сомневаюсь. Она звонит и пишет мне редко.

Не потому, что нам хватает общения вечерами, по утрам и в выходные. Всё хуже: общаться нам сейчас сложнее. Она во многом права, мой ультиматум выглядит со стороны как самодурство. Но не поставить его я тоже не могу.

Достаю телефон и вижу, что звонит мне не Алиса, а Макс Малик.

Беру.

— Алло…

— Ты далеко? — Голос друга и партнера звучит отрывисто. Он злится или волнуется, а мне это сходу не нравится.

— Поднимаюсь в офис. А что?

Мне нужен незамедлительный ответ, потому что подтрепанные нервы плохо реагируют на неизвестность, Малик же как назло тянет.

— Поднимайся быстрей. У нас тут… Обыск, в общем.

Я скидываю, ничего не ответив.

Оглушило.

Ступаю в лифт, пялясь в одну точку.

Мне не двадцать лет, я давно не мальчик. В моей жизни было много обысков. Я занимался представительством в разных делах. Работал с разными людьми. Никогда не волновался. А сейчас…

Я же понимаю, по чью душу пришли.

Я просто до сих пор слишком наивный. Каждый раз удивляюсь. И каждый раз себе.

Ну как можно было до сих пор не понять, что Колинчук будет идти до конца?

Когда створки лифта разъезжаются, меня встречает непривычно оживленный холл.

Больше десяти незнакомых мне людей стоят рядом с партнерами — Максом, Валерой и одним юристом из наших уголовщиков. Из-за стойки рецепции на меня большими глазами смотрит офис-менеджер Ира.

Надеюсь, все успели заблокировать свои ноутбуки.

— Добрый день.

Подхожу к «гостям». Протягиваю руку тому, кто разворачивается ко мне, кажется главным.

Пришедшие мужчины не выглядят агрессивными. Скорее манали они весь этот геморр. Но, видимо, их очень попросили. Так, что не смогли отказать.

— Добрый. Лисецкий Семен Петрович, — мне показывают корочку, я еле сдерживаюсь чтобы не присвистнуть. Высокая должность. Можно даже пошутить, что нам тут оказывают честь. — В рамках уголовного производства по данному адресу будет проведен обыск…

— Вы определение уже посмотрели? — не дослушиваю. Перебив, спрашиваю у своих.

Малик молча протягивает мне копию определения. Читаю.

Просто номер производства и статьи. Легализация, злоупотребление, уклонение… Джек-пот из составов. Но что это за букет — непонятно.

— Ты знаешь, что это за дело? — Макс смотрит скривившись, как будто начал утро, заглотив целый лимон. Понимаю его чувства. Сам бы тоже кривился, если бы не хотел убивать.

В душе не ебу, что это за дело. Вероятно, то же, по которому арестован мой счет.

Мотаю головой, возвращая лист бумаги Малику.

— Может вы хотя бы сказали, какие документы интересуют? — спрашиваю у главного орла. Если и уточнит — чисто по доброте душевной, потому что не обязан. Но по первому же взгляду вижу, что не настроен.

Постепенно вскипаю, но стараюсь оставлять эмоции при себе.

— Я уже вашим коллегам сказал: не волнуйтесь. Подозреваемых нет пока. Улики собираем…

Он пожимает плечами, а мне хочется на психи изойти. Да уж… Очень легко не волноваться, пока вы собираете улики.

— О, понятые есть…

Сотрудник правоохранительных органов реагирует на прибытие нового лифта. Оттуда выходит еще двое мужчин (тех, которых я видела у охраны) и приведенные ими женщины.

— Можем начинать. Только сотрудникам скажите, пожалуйста, чтобы не препятствовали.

— Может вы для начала всё же скажете, что ищете? — на мой вопрос мужчина отвечает усмешкой.