Мария Акулова – Под его защитой (страница 69)
Внимательно выслушав, задумываюсь. Если прислушиваться к себе, ответ напрашивается сам собой: не надо. Я не мстительная. Мне не доставит удовольствие вид поверженного врага. Но если Денис говорит… Я привыкла ему верить.
— Это сейчас нужно решить?
— Нет. Подумай день-два. Скажешь. Работы там не много. Напряжение совсем не такое.
— Хорошо, я подумаю. И с папой посоветуюсь, наверное…
Оно само вырывается, но мне тут же хочется прикусить язык. Смотрю на Дениса и чувствую, как сердце сжимается.
Он никогда и ничего против не скажет, но моя зависимость от мнения отца ему не нравится. И я даже заверить не могу, что на наши отношения его мнение никогда и никак не повлияет, потому что Денис будет думать, будто папа меня против него настраивает.
Не зря говорят, что история циклична. Наша повторяется практически один в один.
Мы с Денисом снова заходим в то же заведение, в котором я когда-то не осмелилась признаться папе, что мы вместе.
Он поднимается нам навстречу. Я ускоряю шаг, чтобы обнять.
— Мы выиграли, всё хорошо…
Шепчу тихо, чувствуя крепкие-крепкие объятья.
— Это всё Денис, па… Это благодаря ему…
Вжимаюсь еще сильнее в папину грудь, по-детски надеясь, что заражу его своей уверенностью и восторгом.
Денис тормозит в шаге от нас. Дожидается, пока мы с папой наобнимаемся. Стоит мне отступить, подает руку первым:
— Добрый день, Арсен.
— Добрый, Денис…
Они ведут себя почти так же, как всегда, но на душе кошки скребут от осознания значимости этого
А мне опять же по-детски хочется заставить их взяться мизинцами и помириться. Но не сработает.
Смиряюсь, улыбаюсь обоим. Произношу про себя: «мамочка, помоги нам», и она будто откликается тут же. Я слышу папино:
— Ну что ж, Денис… Спасибо за победу. Огромное спасибо.
— У них не было ни единого шанса, пап. Вот ни одного. Веришь? — спрашиваю, с надеждой смотря на папу по диагонали через стол.
Он смотрит в ответ, привычно укутывая меня теплом.
Не могу перестать искать в его словах, действиях, настроении намеки на то, что даже победа не может заставить его принять Дениса. Стыдно за это, но что я поделаю? Слишком важно убедиться, что их отношения в норме.
Не хочу, чтобы наша с Астаховым любовь перечеркнула их многолетнее доверие. Они нуждаются друг в друге так же, как я нуждаюсь в каждом из них. Всё должно быть не так. У нас нет оснований враждовать.
— Конечно, верю, малыш. Тебе я всегда верю…
Папа улыбается, я тянусь за лимонадом и делаю пару глотков.
Нужно смочить горло, чтобы продолжать трещать. Я почему-то боюсь пауз в разговоре. Стараюсь заполнять их болтовней.
— Я очень благодарна тебе, что познакомил с Денисом. Что выбрал именно его.
Кладу под столом руку на бедро Астахова и легонько сжимаю, склоняясь ближе к Денису. Смотрю при этом на папу.
Знаю, что манипулирую. Даже подозреваю, что знай он тогда, что мы с его адвокатом сойдемся, скорее всего нашел бы мне какого-то старого нудного профессионала для дела.
Но мы с Денисом всё равно сошлись бы. Он признался, что собирался мне написать тем же утром. Я его точно так же зацепила, как он зацепил меня.
И если папе легче будет принять наши отношения, осознавая степень собственного в них вклада — без проблем. Главное, чтобы принял.
Мы сошлись не вопреки его желанию, а благодаря его помощи.
Взгляд папы соскальзывает с моего лица в сторону — на лицо Дениса.
Я чуть сильнее сжимаю его бедро, потому что волнуюсь, но Денис взволнованным не выглядит. Он собран. Папа тоже. Отец улыбается и немного склоняет голову:
— Я бы на месте Дениса тоже в лепешку расшибся, но сделал…
Звучит не угрожающе, но от спектра возможных смыслов у меня по рукам идут мурашки. Мужчины смотрят друг на друга. Я не знаю, борются ли взглядами или просто ими разговаривают, но первым взгляд опускает Денис. Кивает и усмехается.
— Я был очень близок к тому, чтобы расшибиться.
Папа приподнимает бровь, Денис хмыкает и скашивает взгляд на меня:
— Когда первая экспертиза показала заимствование, я думал мы провалимся. Но Алисе сказать не мог…
Я вспоминаю тот момент. Сердце сжимается от благодарности и любви. Я готова заплакать, честно, но улыбаюсь, когда Денис подмигивает.
Мне дико повезло с мужчиной. Даже когда я висела над обрывом, а у него из-под ног уходила земля, он делал всё, чтобы мы устояли, а я — даже не заметила.
— Спасибо, — я снова благодарю его одними губами. Денис склоняет голову, принимая.
Миг интимности прекращает папино покашливание, мы вдвоем переводим взгляды на него:
— Иногда лучше не говорить. Часто применяемая тактика, как я понимаю…
Мне снова становится стыдно. Хочется повторить свои же слова: это из-за меня, па… Но я не успеваю.
— Я уже извинился перед вами за недомолвки, Арсен, но готов повторить свои слова. Мы с Алисой не хотели водить вас за нос. Предавать доверие значимого человека — далеко не приятное занятие…
Денис замолкает, не отводя взгляд от папы. А я смотрю на него. Не могу не восхищаться. Прося прощение даже не за свой косяк, он все равно выглядит сильным. В нем нет ни капельки слабости. Тешу себя мыслью, что его единственная слабость — это теперь я.
— Ладно. Забыли, действительно… — Папа отмахивается, улыбается мне. К лицу Дениса возвращается, немного сузив глаза. — В двадцать первом веке никто не ставит родителей в известность об отношениях слишком рано. Спасибо, хотя бы не приглашением на свадьбу…
— Пап, — я перебиваю, отрывая ладонь от ноги Дениса и прижимая обе к розовым щекам. Я совершенно не готова вот сейчас к разговорам о серьезности планов Дениса на меня. Даже в полушуточной форме. Это слишком волнительно.
С другой стороны, меня захлестывает эйфория. Только сейчас осознаю, что, кажется, вектор наших разговоров сильно изменился. Страшно даже в голове произносить, но неужели дальше будет легче?
— Молчу, — папа ведет пальцами по губам и «отбрасывает замочек». Только молчит недолго. Прокашлявшись, снова поворачивает голову ко мне: — А какие дальнейшие планы, Лисён? В это я могу быть сразу посвящен?
Сначала смотрю на него с легким возмущением, потом с необъятной любовью. Я же в него такая «острая», как часто говорит Денис.
— Работы много. Я из-за всех этих нервов перенесла несколько дедлайнов, теперь нужно всё нагнать…
— А более глобально? — папа уточняет, а я теряюсь. Замолкаю ненадолго, хмурюсь… — Учеба, Алис…
От удивления у меня расширяются глаза. Первым делом смотрю в сторону — на Дениса. Он удивлен не меньше. Замер взглядом на подбородке моего папы. Телом тоже замер.
Мы с ним о перспективах моего обучения не говорили. Но и волноваться ему нечего.
— Год я точно дома. Мы же договаривались…
Стараюсь отвечать спокойно и легкомысленно, пожимая плечами. К сожалению, папа не успокаивается тут же.
— Год — да. Но у тебя же уже мысли есть, наверное…
Есть. Только папе я их озвучить не могу. Я и сама их боюсь. Мое будущее в руках Дениса. Я хочу быть с ним. Сейчас это мое главное желание.
— У нас хороший режиссерский факультет…
Папа ожидаемо ухмыляется в ответ на мое утверждение. Я понимаю, почему.
— Думаешь, в Канбаре хуже?
Закусываю кончик языка, давая себе секунду на размышления.