Мария Акулова – Под его защитой (страница 67)
— Я всё брошу, крошка. — В ответ на обращение морщится. Смешнючая. — Курить. Пить. Работу. Только трахать тебя буду. Хорошо?
Прижимаюсь к губам губами, давлю на клитор пальцами… И отпускаю.
Покурить всё же выйду.
Снова беру в руки сигареты и следую по изначальному маршруту.
Выйдя на балкон, подхожу к периллам. Щелкаю зажигалкой, сжимаю сигарету губами и глубоко затягиваюсь.
Задержав ненадолго дым в легких, выдыхаю его в ночь.
Смотрю на очертания темных гор. Ловлю себя на том, что должен бы дзен момента поймать, чистый кайф ведь, а всё равно в грудной клетке легкий дискомфорт…
На сей раз мы с Алисой поехали на выходные в то же место не после провала, как впервые, а перед решающим заседанием по её делу. Оно состоится на неделе. Я уверен в решении на девяносто пять процентов, но не вспоминать о возможных пяти не могу.
Вторая экспертиза нас спасла. Весы качнулись в нужную сторону. Будут ли решение в нашу пользу оспаривать — не знаю. Говоря честно, это уже вопрос не столько мой, сколько Алисы и её отца, но своим вкладом в общее дело хочу быть довольным.
С Арсеном мы общаемся, но совсем не так, как до новости о наших с его дочерью отношениях.
Сейчас он выдерживает прохладный нейтралитет. Мы не открытые враги, но и той самой радости, о которой он сказал Алисе, я не вижу.
Я его по-прежнему не устраиваю, но он хотя бы не вредит. Только в какую сторону качнет эти весы (а их качнет, потому что вечно выжидать невозможно), я искренне не знаю.
Между нами больше нет задушевных бесед. Рабочие контакты — минимальны. Контакты через Алису — тоже. Мы просто любим её, поэтому терпим и чуть-чуть имитируем приязнь, но дистанцию не сокращаем.
Тешу себя надеждой, что победа в её деле станет толчком. Потому что как бы там ни было, больше всего в нормализации отношений заинтересован я. Но как в итоге всё случится — не загадываю. Давно понял, что жизнь — штука удивительная.
Сделав очередную затяжку и выпустив дым, оглядываюсь. Через окно вижу, что Алиса держит в руках телефон. Ярко горящий экран освещает её профиль.
Кончила — можно и Инстаграм полистать. Шучу про себя и улыбаюсь.
А если серьезно, то она — моя огромная удача.
Пафосно звучит, но я не сомневаюсь: в номере ждет главное чувство в моей жизни. Мороз по коже, от осознания, как это важно…
Алиса то ли чувствует взгляд, то ли просто так совпало, но поворачивает голову и улыбается. Кивает, приглашая вернуться. Я улыбаюсь и снова отворачиваюсь. Вернусь, конечно. Только докурю.
Смотрю на горы еще одну сигарету. Потом тушу и возвращаюсь в спальню. Закрываю балконную дверь, осторожно подхожу к кровати. Опускаюсь на нее и двигаюсь к заснувшей Алисе.
Она разворачивается, снова забрасывает на меня бедро и обнимает все так же — во сне.
Пахнет нашим сексом и удовольствием. Искренне обожаю.
Где-то читал, что после секса женщина видит в мужчине только достоинства, а мужчина — сплошные недостатки партнерши. Эта теория разбивается о мои ощущения. Для меня Алиса всегда идеальна. Что до, что в процессе, что после. Может сама теория — херня, а может это просто потому, что я всегда в состоянии «до».
Хочу её так, что желание утолить просто невозможно.
Люблю слишком жадно.
Не знаю, что решит её отец, но я свое решение уже принял: не отпущу, если сама не скажет, что всё кончено.
Из отпуска мы возвращаемся измотанными, но довольными.
Алиса получила всё, что хотела: виды, впечатления, море фото. Я, в принципе, тоже. Немного отоспался, переключался на приятное, как мог.
Мы гоним по ровной трассе.
Алиса — смотря в телефон, я — на гладкое асфальтовое полотно. Улыбаюсь, оживляя в памяти самые яркие моменты последних дней.
Подозреваю, у нас с Алисой самыми яркими стали разные. Для неё, наверное, это больше кормление наглых овец, проход по шатающимся, держащимся на честном слове и столетних елях, мостикам, реально старые и стилизированные под них дома ремесников и мастер-классы с ними же. Еще, наверное, виды гор, рек и водопадов, вкусная еда, катание на лошадях.
Для меня же самые яркие — это проснуться, когда номер заполняет музыка, Алиска раздергивает шторы, и танцует, как когда-то в клубе, в ночь нашего знакомства. Оглядывается, подмигивает, совсем без сожаления говорит:
— Ой, прости… Разбудила, да? Не хотела…
Отворачивается и продолжает.
Потому что очень даже хотела.
Пищит, когда я делаю рывок к ней и затаскиваю обратно в постель. Сначала мы целуемся. Она брыкается, я преодолеваю сопротивление. А потом сопротивления просто нет.
Мне приятней просыпаться, чтобы кончить в неё, чем для вкусного завтрака и бодрящего кофе.
Сейчас же прокашиваюсь, руки проезжаются по рулю. Не стоит терять концентрацию. Мы всё же в дороге.
Скашиваю взгляд, слыша жужжание телефона Алисы. Она смотрит на экран, но брать не спешит: после нескольких вибраций скидывает.
— Потом перезвоню… — Произносит тихо, поворачивает голову ко мне и улыбается, как бы извиняясь.
Почему, я понимаю.
Это звонил отец. В их общение я не лезу. Алиса, когда звонит он, тоже отходит. Она, как и я, чувствует напряжение ситуации. Подозреваю, тоже надеется на то, что решение по её делу убедит отца в том, что зять у него… Ну как минимум не самый худший.
— Можем остановиться. Ты отойдешь…
На мое предложение Алиса мотает головой.
Снимает ноги с торпеды и садится в полоборота ко мне.
— Тут связь плохая. Я поэтому. Я не при тебе не хочу…
Киваю, сдерживая легкую улыбку и ответ: в тебе я не сомневаюсь, малыш. Подозреваю просто,
Но это такое… Мои предположения. Грузить Алису не хочу.
Она тянется к моему бедру и гладит. Я ненадолго поворачиваю голову, чтобы поймать её теплый взгляд и улыбнуться в ответ.
Ради любви в этих глазах не страшно ни потерпеть, ни побороться. Да и доказать… Господи, разве же это проблема? Честно говоря, Алиса досталась мне слишком просто, как теперь кажется. Видимо, для баланса вселенная подкинула необходимость завоевать её отца. Когда-то у меня получилось. Попробую еще раз.
— В субботу у папы День рождения…
Я помню, поэтому киваю. Обычно я получал приглашения на мероприятия Колинчука, которые предполагают присутствие не прямо-таки друзей, но приятных ему полезных людей. В этом году пока, конечно же, нет.
— Если ты пойдешь одна — я не обижусь.
Так, наверное, было бы даже лучше. Зачем мусолить глаза человеку в его же праздник? Но Алиса на мое предложение кривится. Вздыхает и проезжается ладонью от бедра до колена. Снимает.
— Одна я не хочу. Мы — пара. Уверена, папа будет рад видеть нас вдвоем.
Снова сдерживаю улыбку и киваю. Интересно, сколько времени нужно человеку, чтобы отпустить ситуацию, на которую глобально он повлиять не может? Если любит Алису, конечно. А в том, что любит, я вообще не сомневаюсь.
— Заставляешь меня портить человеку праздник…
Говорю тихо, но Алиса, конечно же, слышит. Сначала возмущена — глаза становятся большими, она цокает языком. Потом же, стоит мне подмигнуть, улыбается, качая головой.
Умница. Сама всё понимает. Видит, что между нами не так всё гладко. Хотела бы, чтобы сближение происходило быстрее.
Я вижу, как улыбка сползает с губ Алисы. Её взгляд фокусируется на руле, но вряд ли она видит его. Механически перебирает прядь волос.
— Он не обязан меня любить, Алис…
В ответ на мое абсолютно честное и, думаю, справедливое заключение, переводит взгляд на лицо и несколько секунд смотрит так же — задумчиво. Дальше— вздыхает.
— Но я хотела бы, чтобы полюбил. Корю себя, что если не струсила бы после того заседания, он обиделся бы меньше. Тебе меньше пришлось бы врать из-за меня…
Слегка кривлюсь и отмахиваюсь. На самом деле, нет. Уверен — свое неприятие наших отношений он рационализирует именно так: я врал в глаза. Он мне дочку доверил, со мной обсуждал всяких там «Тимуров», а я вот так нагло… Но всё это — только рационализация, потому что неприятие сидит глубже. Где-то в эмоциях. Я его не устраиваю как зять интуитивно.
— И это он ещё не знает, как мы по-настоящему познакомились, — имитирую веселье, поворачивая голову и подмигивая Алисе. Она реагирует бурно — краснеет и мотает головой: