Мария Акулова – Под его защитой (страница 55)

Он молчит, но бесится. Продолжает наблюдать за нашим «цирком» чуть со стороны. По скулам ходят желваки. На меня не смотрит.

— Мне приятно, — Тим слегка кивает и даже улыбается, я закатываю глаза.

— Но если не ошибаюсь, моя дочь дала вам понять, что во внимании не то, чтобы заинтересована…

Слышу слова папы и на душе теплеет. Киваю.

— В этом есть моя вина, но я надеюсь, Алиса позволит её искупить… — До трясучки бешусь, слушая, как Тим пытается копировать манеру папы. Вдумчивые спокойные ответы. Настойчивость и уверенность в себе. Пошел к черту!

— Нет, — не сдержавшись, смотрю на Тимура и обрубаю. Не потому, что хочу в чем-то убедить Дениса или отца. Этот ответ был бы таким же, оставайся мы наедине.

— Но это же ты меня позвала, Алиса…

За слова, произнесенные со слегка снисходительной улыбкой, хочу его убить.

Вот сейчас наконец-то мою щеку прожигает. Я добилась своего — Денис смотрит на меня. Но лучше бы не смотрел так и поэтому.

— Я позвала тебя, чтобы наконец-то лично донести: прекрати меня донимать! Я в тебе не заинтересована. На твое предложение я отвечаю отказом, — веду ладонью по столу и захлопываю крышечку со злосчастным кольцом. — Прошу об одном: оставить меня в покое.

Градус снова выше. Сейчас закипает Тимур. Как бы там ни было, в нем течет вспыльчивая, гордая кровь. Он не привык к публичным унижениям. А что это, если не оно?

Я чувствую папину поддержку. Он чуть сильнее сжимает мое плечо. В любой другой момент была бы дико благодарна за это, но сейчас не могу даже накрыть его руку своей, погладить, улыбнуться.

— Молодой человек… Тимур… — Папа обращается примирительно, смотрит на Тима, тот — в ответ. А я… Я сразу на Дениса. Молча молю его о встрече взглядов. Но он не реагирует. — Моя дочь рассказала немного об особенностях ваших… М-м-м… Отношений… Алиса — мягкий человек. Добрый. Но это не значит, что к ее словам можно относиться легкомысленно.

— Я отношусь к Алисе более чем серьезно…

Не сдержавшись, фыркаю. Заполучаю то, что хотела, только это не приносит ни удовольствия, ни облегчения.

Взгляд Дениса морозит. Сейчас мне страшно до дрожи. А вдруг он даже разговаривать не захочет? Просто ключи отдаст и всё?

— Тогда послушайте, пожалуйста, серьезные слова ее отца. Алису не надо донимать. Меня тоже. Если вы не в состоянии держать себя в руках, мы с моим адвокатом найдем юридические механизмы, которые помогут оставить мою дочку в покое. Да, Денис Николаевич?

Денис на обращение не реагирует. Он сейчас выглядит, будто ушел глубоко в себя. Внешне — абсолютно безразличный, можно даже подумать, что ему неприятно участвовать в семейных разборках, а внутри… Уверена, что горит.

Папа бросает на него короткий взгляд, но ответа не ждет. Возвращается к Тиму. А вот он… Смотрит задумчиво на «адвоката моего отца». Щурится. Потом на меня…

Так и хочется сказать: понял? Молодец. Засунь свое знание поглубже.

Но я молчу.

— Алиса совершает ошибку…

— Даже если так, это не ваше дело… — Понятия не имею, откуда в папе столько выдержки и рассудительности, но его поведение достойно восхищения. В отличие от моего. Меня снова накрывает стыдом и страхом.

За столом повисает тишина. Трое из нас могут взорвать её всего парой слов. Но никто не спешит.

Тимур смотрит то на меня, то на Дениса. Встречается с ним взглядами. Я знаю бывшего достаточно хорошо, чтобы понять — боится. Наверное, поэтому и молчит.

— Договорились, молодой человек? — на папин вопрос Тим кивает, отвечая будто бы Денису, но папу это абсолютно устраивает.

Он снова улыбается. Поворачивает голову ко мне:

— Вы уже закончили или ты ждешь десерт?

— Нет. Я хочу уйти.

Вот сейчас совсем не вру.

Отодвигаю стул и поднимаюсь. Тимур дергается в сторону букета, но я смотрю на него предупреждающе. Лучше сдохну, чем возьму на глазах Дениса цветы от другого.

— Хорошего дня. Надеюсь, вы меня услышали, — в отличие от меня, папа с Тимом даже попрощаться не против. Они пожимают друг другу руки, а меня передергивает.

Тимур поворачивается к Денису, протягивает руку и ему… Сначала даже усмехается, но быстро скисает. А меня ломает. Плохо из-за того, что Денис сейчас так злится.

Рука Тимура опускается. Свою ладонь Денис даже из кармана не достал.

— А кого вы хотели бы видеть рядом со своей дочерью? — Тимур неожиданно снова окликает моего папу. Тот смотрит немного удивленно. Смеется, тянется к плечу неудавшегося жениха и похлопывает:

— Я хотел бы видеть того, кто делает её счастливой.

Папа прихватывает меня за локоть и ненавязчиво разворачивает.

Я слушаюсь, но сразу же оглядываюсь. Слежу, как Денис делает шаг к Тимуру, склоняется к его лицу и только сейчас что-то говорит. Мое сердце на разрыв. Тим бледнеет. Смотрит в ответ зло, хотя опять же — скорее всего больше боится.

— Пап, прости, я сумочку забыла…

Резко торможу и разворачиваюсь. Это правда. Сумочка висит на спинке отодвинутого стула.

Иду Денису навстречу.

Меня даже потряхивает. Он очень холоден сейчас. Проходит мимо, не скосив взгляд и голову не повернув. У меня сердце обрывается.

Я сдергиваю клатч, смотрю на Тима…

— То есть, он не знает?

— Не твое дело! — огрызаюсь шепотом, снова разворачиваюсь и пытаюсь догнать своих.

В голове полный сумбур.

Понятия не имею, как оправдаюсь перед Денисом. Но необходимость сделать это — вопрос моей жизни или смерти.

Мы выходим на улицу.

Мужчины говорят о чем-то, прощаются, а мне сложно уловить смысл слов. Я так волнуюсь, что даже голова кружится.

— Ну что, Лисен… Поднимешься со мной? — Папа смотрит на меня с улыбкой, кивает на стоящую напротив высотку. Я же, пусть и согласилась чуть раньше, теперь мнусь и смотрю на Дениса.

Он, конечно же, в ответ не смотрит. Это даже не обида, это злость.

— Я вспомнила, что хотела узнать у Дениса кое-что по нашему делу…

Начинаю говорить и сама не знаю, делаю хуже или лучше.

Получаю в ответ такой долгожданный прямой взгляд. Он всё такой же холодный и безразличный. В дрожь бросает, насколько сильно напоминает взгляды из времен, когда Денис решил держать меня на дистанции. Я этого ужасно боюсь. Не хочу до слез.

Смотрю на него и умоляю.

Дай мне шанс. Я всё объясню.

Но он сейчас не хочет.

Вздергивает бровь, будто удивлен. Делает вид, что думает, хотя наверняка сразу всё решил:

— Давайте отдельно договоримся, Алиса Арсеновна. Сегодня никак. Работы много.

Чувствую себя разбитой вдребезги вазой. Как будто лежу на не пожалевшем меня шершавом асфальте.

Но спорить у меня нет оснований. Киваю, опуская голову.

— Конечно. Извини… Те.

— И вы меня.

Глава 29. Алиса

Весь оставшийся день я провожу на иголках. Поднявшись с папой в его кабинет, без конца торможу и зависаю. Не могу сосредоточиться на общении с ним. В итоге уезжаю, сославшись на разболевшуюся голову.