Мария Акулова – Под его защитой (страница 39)

В спальне уже светло. Денис открыл шторы. Дверь в ванную приоткрыта на щелочку, но шум воды я не слышу.

Поворачиваю голову, веду рукой по смятой постели. Уже знаю, что его в квартире нет, но всё равно прижимаю одеяло к груди, сажусь в кровати и громко зову:

— Денис…

В ответ тишина. Ушел.

Ну что ж…

Я вздыхаю, но убеждаю себя, что расстраиваться нечему. Мы провели вдвоем невероятные выходные. Нон-стопом. Просто не отлипая. Конечно, сегодня он должен был поехать в офис. Мне тоже неплохо бы ворваться в день, а не грустить, ленясь.

Я ориентируюсь в квартире Дениса шикарно. Никаких запретов или ограничений хозяин мне не выставлял.

Ступаю босыми ногами на пушистый коврик с неофициальной моей стороны кровати. Дальше — по дереву в сторону ванной.

Я голая, с ним спать в одежде практически нереально, поэтому, встав за створку на чуть влажный кафель после его купания, я просто регулирую воду и ныряю под струи с головой.

Хорошо немыслимо. Беру свой шампунь. Свой кондиционер. Свой гель для душа. Здесь просто куча всего моего.

Часть я принесла из квартиры на семнадцатом. Часть заказала специально, чтобы всегда было под рукой. В ванной Дениса — толпа моих баночек. В спальне среди безупречного порядка его отсортированных по цветам, сезонам и брендам вещей щепотка хаоса — мой беспорядок.

Как когда-то мама для папы, я тоже развешиваю его привезенные из химчистки рубашки и костюмы.

Заполняю собой пространство. Не встречаю протеста.

Мы состоим в отношениях два месяца. Они совсем не похожи на мой опыт с Тимуром. Бывший парень держал меня на расстоянии. С Денисом нас слишком тянет, мы не пытаемся сопротивляться.

Мы много занимаемся разнообразным сексом. Я теряю с Денисом всякий страх и стыд. Умею признаваться в своих желаниях и тормозить, если какой-то эксперимент идет не так, как мне хотелось бы.

Дико заводит наша открытость и откровенность. А ещё то, что она проявляется не только в постели. Мы умеем говорить начистоту. Не боимся извиняться.

Сейчас даже сложно представить, что в начале я думала, словно между нами пропасть. Ведь на самом деле, мы абсолютно жители одной планеты.

Договариваем друг за другом фразы. Предугадываем желания. Совпадаем во вкусах.

Уже даже чуть-чуть планируем. Не на всю жизнь, но меня наши планы волнуют.

Денис ни разу не говорил ни о свадьбе, ни о детях, ни о совместной жизни до синхронной смерти, но я понимаю, что отношения со мной — намного больше, чем возможность стабильно и приятно трахаться.

Он меня по-своему любит, но об этом мы как раз не говорим. Наверное, нет надобности.

Выключаю воду, срываю с держателя свое полотенце и прижимаю его к мокрой груди.

Тщательно вытираюсь, оглядывая себя в зеркале. Задерживаюсь на бедре — на нем отметины. Чуть-чуть саднит, но не страшно. Вчера Денис немного перегнул. Я не была против, я вообще редко против, но потом могут вылезать вот такие следы.

В обозримом будущем мы собираемся поехать куда-то вдвоем. Если так — нужно будет договориться о режиме повышенной нежности в сексе. Иначе моя голая задница на каком-то Мексиканском пляже будет вызывать слишком много вопросов у борцов с домашним насилием.

Чищу зубы своей зубной щеткой, просушиваю волосы. Ныряю в домашний костюм и выхожу обратно в спальню.

Застелив постель, направляюсь на кухню Дениса.

Спокойно могла бы спуститься к себе (теперь не только у Астахова есть ключи от моего жилья, он мне свои тоже дал), но не хочу.

Если посчитать в уме, сколько времени я провожу там и тут, то Астахов смело может заводить разговоры о назначении мне арендной платы.

Я редко сплю в своей постели. Зачем, если можно в его и с ним? И даже когда он уезжает на заседания в другие города, я тоже лучше у него.

Его холодильник забит продуктами, которые выбирала я. На ужин он тоже ест то, что я приготовила или заказала.

Мы не семья. Слишком рано о таком думать. Но наш быт настолько общий, что посторонний человек вполне может удивиться.

Ставлю чашку в кофемашину. Не глядя жму кнопку. Она начинает с оглушительным треском перемалывать зерна, а я пока разогреваю сковороду и разбиваю на неё одно яйцо.

Когда завтрак готов — сажусь за стол Дениса. Немного ем, немного думаю, немного скролю ленту Инстаграма. Но быстро становится скучно. Поэтому захожу в нашу с ним переписку:

«Доброе утро»

Отправляю и жду. Теперь его зовут уже не Денис-оргазмомейкер и даже не Денис-адвокат отца, а Денис с сердцем. Оно черное. Строгое. Сдержанное. Затягивает, и уже там — на скрытом дне — взрывается красками.

Он читает быстро, почти сразу начинает печатать, а я улыбаюсь.

«Доброе, почему так рано?»

Смотрю на часы. Не то, чтобы рано — девять. Но я люблю подрыхнуть до полудня, а работать ночью. Денис это знает. Он вообще меня теперь хорошо знает. А я его безумно люблю.

«Без тебя плохо спится»

Я не ною. Это чистейшая правда.

Сначала он отвечает просто парой смайлов. Вот так: «))». Проходит минута и мне прилетает уже:

«Со мной ещё хуже»

«Я ушел, работа»

Вздыхаю и блокирую телефон. Работа — это святое. Я помню. Свою Денис обожает.

Как и я свою. Только его предполагает полное погружение, движь и кураж. А моя — размеренность и отлично сочетается с тоской по нему.

Судебный процесс уже идет. Я доверилась Денису и пока не жалею. Сама стараюсь не зацикливаться на возможном поражении. Занимаюсь анимацией для души. Работаю над парой заказов. Готовлю концепцию нового клипа.

Кроме этого, стараюсь уделять внимание форме — теперь мы с Денисом ходим в спортзал вдвоем на выходных. В будни нет. Он любит утром. Я утром люблю только спать. Максимум — секс. Но никакого спорта.

Светлана с пятого перестала получать мои дизлайки. Уж не знаю, заметила ли она это, но если да, я не обижусь, услышь в свой адрес что-то похожее на «отсутствие секса делает женщину злой». Потому что чистая правда. В моей жизни прекрасный секс и ноль претензий к окружающим.

Ещё я очень стараюсь не забывать о Маше. Папе тоже…

Вспоминаю о нем и вздыхаю. С ним всё чуточку сложно…

Будто подключаясь через космос к мыслям в моей голове, он звонит мне в ту же секунду.

Немного сомневаюсь (мне неловко разговаривать с папой из квартиры Дениса), потом одергиваю себя, что это глупость, прокашливаюсь и поднимаю трубку:

— Доброе утро, — здороваюсь, прислушиваясь к звукам вокруг. Кажется, он едет в машине. улыбаюсь.

— Доброе утро, Лисен. Не разбудил?

— Нет. Кофе пью…

Смотрю на чашку, чуть краснею. Стыдно, но папу я всё же чуть забросила. Он не обижается, конечно, но был бы не против, чтобы первой звонила я. Приезжала. Приглашала.

А я… Влюбилась. Толку с дочки теперь ноль.

— А для меня чашечка найдется?

Папа задает совершенно безобидный вопрос, но я напрягаюсь.

Сердце ускоряется, хотя всё в норме. Пока что…

— Конечно…

— Вот и славно. Я подъеду минут через… Через сколько, Виталь?

Слышу на фоне приглушенное: «через двадцать где-то АрсенЯрославыч». Хух. Двадцать — это хорошо.

— Через двадцать, малыш.

— Жду, папуль.