Мария Акулова – Под его защитой (страница 14)
— Бросила меня Людмила моя. Сказала, внуки требуют внимания. Страдаю, Денис. Сил нет. Не привык я к переменам. Девочка хорошая, Люда её научила, а всё равно — не то.
Мои губы слегка подрагивают. Мне, если честно, пока этих переживаний не понять. Возраст не тот. Наоборот рад переменам. Но позже, подозреваю, буду от смены секретаря грузиться не меньше.
— Звоню ей. Она ругается, но а как я могу за месяц разучиться? У меня на автомате всё…
Колинчук разводит руками, я же просто типа понимающе киваю.
— Может тебе кофе или чай?
— Спасибо, я уже, — отказываюсь с улыбкой, окидываю взглядом кабинет, не отмечаю особенных изменений. Удивительно, как человек умудряется быть новатором в бизнесе и таким консерватором в личном.
Он ведь и женат был всего раз. После смерти жены больше в брак не вступал. Почему, я никогда не спрашивал, хотя и любопытно немного.
Мужик-то видный. Потребности есть наверняка. Да и любовь любовью, трагедия трагедией, но у него же дочка. Ей женский пример нужен. Ему — хотя бы забота. Но как-то что-то не сложилось.
— У тебя как дела? — Арсен спрашивает, возвращаясь за стол, но не садится.
Стоит и смотрит на меня, сложив руки на груди.
Я же снова пожимаю плечами. Вроде ночь не спал, а настроение всё равно приподнятое. Легкое. И поболтать я не против.
— Более чем, Арсен Ярославыч. Работы много, жаловаться не на что.
— Это хорошо, Денис. Это отлично. Я рад за тебя. А на личном? — глаза мужчины чуть сужаются. Загораются любопытством.
У меня губы опять дрожат. Вот так, Дениска… Ты постеснялся, а тебе вопросом в лоб.
— С переменным, — я покачиваю кистью, подняв её перед грудью. Даю обтекаемый ответ. На самом деле, хочется верить, что впереди меня ждет что-то лучшее, чем откровенно блядская драма с Ликой и Гришей.
Верю, что обрубил.
Вот с ней поужинаем, присмотримся… Вдруг сложится? А если нет — не беда. Контакты друг друга сохраним на всякий случай и разбежимся.
— Постоянства тебе не хватает, — Колинчук резюмирует, качая головой, я же даже не пытаюсь спорить.
Вполне допускаю, что ему виднее.
— Буду работать, Арсен Ярославыч. Буду работать… — По взгляду вижу, что мой ответ его устраивает. Со вступительной частью можно заканчивать. — Чем я вам могу помочь?
Спрашиваю, чувствуя покалывания в кончиках пальцев. Люблю сложные кейсы. Вызовы. Драки не на жизнь, а на смерть. Колинчук периодически подкидывает именно такие, поэтому я в предвкушении.
— Помнишь мою дочку Алису? — Колинчук снова трет переносицу и уточняет.
— Конечно. Сколько ей? Тринадцать? — Я удивляюсь, но вида не подаю. Действительно пытаюсь припомнить и подсчитать. Видел её буквально раз или дважды. Тусовалась у отца на работе, пока мы с ним обсуждали какие-то дела. Правда давно это было…
Меня ещё тогда заинтересовало, что ребенок забыл в нудном кабинете слишком занятого отца? Но вопросов я никому, естественно, не задавал.
— Двадцать один, Ден. Представляешь, как время летит? — Я отмечаю, что у Колинчука даже лицо светлеет, когда он говорит о дочери. Любит её. Обожает прямо. — Лисёна — умничка, но у неё проблема возникла юридическая. Поможешь по дружбе?
— Не вопрос. — Киваю убежденно.
Когда я познакомился с Арсеном и самоуверенно пообещал ему выиграть многомилионное дело, был молодым и борзым. Арсен рискнул мне довериться. Теперь он — мой главный клиент. Я — его лучший юрист. Ценю отношение.
Дочке нужно помочь? Поможем. Там вряд ли что-то сложное.
— А вот и Алиса! — он взмахивает рукой, я оборачиваюсь.
В голове включается слоумо.
В кабинет заходит улыбающаяся девушка, смотрит на меня, здоровается. А я сглатываю.
Малышке явно не тринадцать, а ещё от нее сложно оторваться. Вчера в клубе я не смог.
Вот черт.
Глава 9. Алиса
У меня всё утро улыбка до ушей. А ещё преследует предчувствие чего-то прекрасного. Денис ничего не обещал, но в моей душе живет уверенность —
Сама не буду. Не потому, что по-глупому гордая, а потому что хочу, чтобы на сей раз первым навстречу шагнул он.
Хочу чувствовать себя девушкой, после крышесносной ночи с которой незнакомец не смог отмахнуться.
Ещё захотел.
Мне нужно думать о грядущей встрече с папиным солидным адвокатом, а я не могу. В голове один Денис.
Страшно даже про себя такое проговаривать, но чувство такое, будто влюбилась…
— Добрый день, я к папе…
Здороваюсь с девочкой-секретарем, та меня узнает и быстро кивает.
— Здравствуйте, Алиса. Арсен Ярославович говорил, что вы подойдете. У него сейчас посетитель…
— Я знаю. Это связано со мной.
— Мне предупредить? — девушка смотрит на меня с опаской. Я прямо ощущаю, что она хочет услышать «не надо предупреждать». Мой папа — добряк. Хороший человек. Но благородный ужас вселять тоже умеет. Девочку мне жалко. Ей наверняка и так хватает стресса, поэтому…
— Не надо, я сама.
Отмахиваюсь от предложения и иду к двери.
Повернув голову, мимоходом скольжу взглядом по своему отражению в зеркале. Выгляжу хорошо. Свеженько.
У Маруси я успела переодеться и привести себя в порядок.
Ощущения после нашей с Денисом близости ещё остались, но внешне я абсолютно не такая, какой была ночью.
В светлых классических брюках-клеш и изысканной блузке.
Волосы распущены, пахнут Машкиным бальзамом. Глаза совсем чуть-чуть подкрашены. На губах розоватый блеск.
Делая шаг за шагом, уговариваю себя, что сейчас нужно собраться и по-взрослому поговорить о деле, а не витать в облаках.
Стучусь в дверь, жму на ручку, прокашливаюсь, чтобы голос звучал не хрипло, а ступая внутрь, всё равно улыбаюсь.
Первым вижу папу.
Он скашивает взгляд, расцветает на глазах. Меня тут же окатывает теплом и любовью.
Дико повезло, что он — мой. Только стыдно, что я ему чуточку вру. Сначала с Тимуром. Теперь — о себе. Но он не понял бы, конечно. Какой родитель смог бы понять мое ночное желание?
— А вот и Алиса! — он взмахивает рукой, представляя меня другому находящемуся в кабинете мужчине.
Я съезжаю взглядом с папы на него, произношу уверенное: «здравствуйте»…
А дальше в голове включается слоумо.
Потому что мужчина поворачивает голову, и я понимаю, что передо мной стоит Денис. Тот самый, с которым мы этой ночью трахались.
Вот черт.
Внешне я всё так же улыбаюсь, чувствуя себя дурой. Но ноги уже приросли к полу. В горле пересохло. А в груди сердце лупит по ребрам.
Неужели он как-то узнал, кто я, и пришел к папе, чтобы… Что? Умереть от его руки, потому что другой реакции и быть не может?
Первую версию тут же отбрасываю.