Мария Акулова – Под его защитой (страница 13)
Вижу во взгляде девушки искреннее сожаление. Такое впечатление, что это она вчера вечером из клуба вовремя выползти не смогла, а не Малик.
— Ясно…
Но ок. Не критично. Киваю.
Прошу еще один кофе и сразу иду к кабинету.
Сейчас у меня быстрый колл. В три — заседание. Через час с небольшим встреча с Колинчуком. Длительность разговоров с ним не подлежит предварительному таймингу. Всегда только по факту.
Он — мой первый крупный личный клиент. Я тогда только получил адвокатское. Сильно посрался со старшим юристом, под началом которого работал в Лексе. Во мне всегда было слишком много свободолюбия, в нем — консерватизма. Не сошлись характерами.
Я ушел из одной из лучших столичных юрфирм, по-тупому хлопнув дверью. С какого-то перепугу безумно веря в себя. Только в мире реально больших денег и умных людей самомнением никого не возьмешь. А по факту предъявить мне тогда было особо нечего.
После нескольких откровенно провальных попыток продать себя по стоимости выше рыночной я был близок к тому, чтобы ползти назад. Конечно, приняли бы. Отнеслись с пониманием. Я сам не раз и не два принимал назад тех, кто попробовал и не получилось, но тогда мне это казалось признанием личного провала.
Только такое понятие, как «отчаянье», для меня не существовало ни тогда, ни сейчас. Вися над пропастью, я шел ва-банк.
Собрал материалы, подготовился, от души постарался (тут ко мне не подкопаешься) и напросился на встречу с крупным бизнесменом, которому кровь из носу нужно было запускать строительство бизнес-центра, а выделенный земельный участок оказался проблемным.
На такие дела не берут ноунеймов типа меня. Там целая именитая практика работала, а параллельно с юристами еще и полезные контакты, связи, взятки, но что-то как-то никак…
Я видел во взгляде Колинчука скепсис. Я даже улавливал те моменты, когда его брови взлетала, губы дрожали… Он в мыслях потешался и охуевал от наглости. Но что-то во мне его убедило.
Мне не поручили вести дело в одно рыло на пару с самомнением, конечно, но постепенно…
В общем, я выложился. И у меня всё получилось.
После этого понеслось.
Сейчас у меня достаточно денег, связей и клиентов, чтобы курировать свою практику в компании, созданной единомышленниками. Но из уважения к человеку, кивок головы которого изменил мою жизнь десять лет назад, Колинчуку я никогда и ни в чем не отказываю.
Мы не стали друзьями в общепринятом понимании этого слова, но определенно находимся по одну сторону любых баррикад.
В чем состоит вопрос, о которой он хочет сегодня поговорить, я не особенно понял. Что-то личное. Но это и не важно.
Без проблем. Окей.
Приеду, послушаю. Может там и работы-то не будет. А если будет — возьмемся.
Включаюсь в зуме. Слушаю, просматривая почту. Пью кофе, поглядываю на время. В какой-то момент откидываюсь в кресле и кручу в руках телефон.
Думаю про Алису.
Не соврал — охуенная она. Не была бы охуенной — ещё ночью отвез бы домой отсыпаться. А так…
Не жалею. Яркая. Страстная. Взрывает.
Я давно не переживал ничего похожего на то, что было ночью. Вроде бы самый обычный секс. Формально его можно назвать примитивным. Но меня прямо зацепило и не отпускает.
Между нами с Алисой случилось что-то об эмоциях.
Смотря на неё сверху, когда извивалась на танцполе, представить не мог, что через два часа извиваться будет подо мной.
За тридцать с небольшим лет это был далеко не первый мой спонтанный секс. И далеко не первый на одну ночь по обоюдному согласию. Обычно мы трахаемся, пользуемся ванной. Тот, кто в гостях, собирает вещи и съебывает в свою жизнь.
Но Алису об этом просить язык не повернулся. Не хотелось.
Может это уже бес в ребро и дело в возрасте — её и моем? Не знаю. Но как ночью обо всём забыл — в неё включился, так и сейчас думаю… Почему ограничиваться одной?
Может на ужин пригласить?
Она интересная. Язык острый. Взгляд не пустой. Как и голова. Я не сноб, чтобы ставить клеймо легкомысленности. В конце концов, мы вдвоем вообще-то трахались. Если она шлюха автоматом — я тоже блядун. По-любому совпадаем. Красивая пара.
Хотя мне ведь понятно: на самом деле, она просто искренняя сильно-сильно-сильно обиженная девочка. И мне хочется, чтобы её глупости ограничились мной.
Да и сам я только по глади пальцами прошелся, а там же есть куда занырнуть. Мне интересно. Не только трахаться, мы же и поговорить могли бы. Почему нет?
Открываю Телеграм, ищу в контактах. Наш диалог пуст. Мне предлагают написать ей сообщение. Но сначала я лезу в профиль. Смотрю фото, растягиваю пальцами…
Губы улыбаются, из легких толчком выдох.
Хер тебе, родной мой Малик. Руки свои тянул к моей Алисе.
И бывшему её тоже хер. Мне сложно представить, каким надо быть долбоебом, чтобы вести себя с ней так, как он вёл. Подарил букет комплексов, ниже плинтуса опустил, а она же наверняка старалась. Даже со мной — незнакомым и ничего не значащим — старалась.
Листаю. Она, как и любая двадцатилетка, обожает себя и фотографироваться. Там штук десять разных изображений. И в полный рост, и только лицо. Цветные и черно-белые. Профессиональная сьемка и удачные селфи. Правда хз, бывают ли у нее неудачные. Мне кажется, слишком свежая и красивая.
А ещё вкусная. Смущается мило. Отдается жарко.
Начинаю строчить:
— Денис Михайлович, скажите, пожалуйста, а мы…
Отправить не успеваю.
Откладываю телефон, приближаюсь к экрану ноутбука, чтобы дослушать вопрос и включиться…
— Здравствуйте, Арсен Ярославович ожидает, — меня то ли преследуют двадцатилетки, то ли мысли об одной, но в приемной Арсена сидит новая молоденькая девочка. И она кажется мне чем-то похожей на Алису.
Раньше посетителей Колинчука встречала взрослая женщина с двадцатипятилетним стажем на ответственном посту его секретаря. Он всё же человек сильных привязанностей. Выбрав своих людей, старается с ними не расставаться. Но, видимо, у каждого правила бывают исключения.
Теперь — это миловидная блондиночка, чьи глаза горят энтузиазмом.
Я благодарю, разворачиваюсь и движусь к нужной мне двери.
Заходя, вспоминаю, что Алисе сообщение не дописал.
Выйду — отправлю.
— День добрый…
— Приветствую, Денис. Приветствую…
Арсен разговаривал с кем-то по телефону, но стоило мне зайти после трех деликатных ударов по двери, быстро прощается и отправляет телефон на стол.
Он старше меня на пятнадцать лет. Как для пятидесяти, выглядит прекрасно.
Подтянутый. Высокий. Местами благородно седой.
Отчасти именно смотря на него, я определялся с тем, как выглядеть должен сам.
Колинчук обходит стол и протягивает руку для пожатия.
Я, конечно же, с радостью сильно сдавливаю. Он хлопает по плечу, я улыбаюсь.
У этого человека мощная энергетика. В юности меня сносило. Теперь меньше. Привык. Сам подрос тоже. Но продолжаю искренне восторгаться широте взглядов и незашоренности.
Работая с Арсеном, всегда стараюсь ещё и учиться. Лишним не будет. Со времен своего высокомерного двадцатипятилетия я поумнел. Чужой опыт и взгляд на мир ценю.
— Как ты? — Колинчук внимательно оглядывает меня. Сколько не виделись — не припомню. Где-то с полгода. Он приглашал недавно на какое-то свое мероприятие, но я технично слился. Было не то настроение.
— Потихоньку, Арсен Ярославович. Спасибо. А вы что? Вижу, дорогу даете молодым, — киваю назад. Туда, где за дверью осталась слегка испуганная, но наверняка крайне ответственная девчушка.
Арсен немного сомневается, а потом почему-то не улыбается, что было бы логичным, а наоборот хмурится.
Вздыхает тяжело, трет переносицы.