Мария Акулова – Незнакомцы (страница 52)
— Красивое тату, — хвалит, хоть и не одобряет. Мои ресницы подрагивают.
Мне никто не устроил истерику. Не всыпал ремня и не обвинил в глупости. Но я всё равно чувствую, что моя несуществующая интрижка с Эдиком доставляет дискомфорта. Мама вздохнет облегченно, когда между нами всё кончится.
Я накрываю её руку и тоже глажу.
— Спасибо.
— Это парное? Он себе тоже что-то сделал?
Мотаю головой.
— У вас точно не разлад, Лол? Ты раньше от телефона не отлипала, когда вы не вместе…
А сейчас он почти не пишет. И я не пишу.
После откровенного разговора это сложнее, чем было. Неловкость смешивается с нетерпением. Подбор слов кажется намного более важным и сложным.
Только и с мамой всем этим делиться я не могу.
— У нас всё хорошо, мам, просто…
Я жду, когда он позовет. А пока пытаюсь заполнить пустоты тем, что радовало раньше. Провожу больше времени с Катей и девочками. Занимаюсь паделом. Учебой. Вот книги читаю.
— Я иногда скучаю по своей малышке Лоле… — Мама признается, улыбаясь как-то застенчиво, я поворачиваю голову.
— Вы с Олегом молодые. Могли бы… — Не договариваю "ещё родить". Язык немеет. Мы смотрим друг другу в глаза и я понимаю одно: она тоже не готова говорить со мной обо всём.
— У нас есть ты. Зайдешь к отцу? Он просил.
Я не спорю, хотя и подниматься к Олегу мне совсем не хочется.
Оставив книгу вместе с телефоном на качели, медленно направляюсь к дому. Откуда-то точно знаю, что сегодня Руслан не напишет.
Поднимаюсь на второй этаж особняка, думая, почему за все эти годы так и не привыкла называть Олега отцом, папой.
Мама лукавит, говоря, что я есть у них. Скорее всего, просто он не хочет детей. А может быть она. Я, опять же, не знаю. И не вижу особенного смысла настойчиво лезть в чужую жизнь.
Важно, что он любит мою маму очень сильно, раз принял с маленькой дочкой от другого и не жалел денег, внимания, сил, пока я росла.
Подхожу к двери в кабинет Яровея и слышу внутри голоса. Выглянув в окно с видом на площадку перед воротами, убеждаюсь, что там так и стоит несколько блестящих, тонированных и бронированных машин.
У Олега встреча. С кем — одно из дел, которые априори не мои.
Может быть лучше подождать, пока чужие уйдут, но я хочу дать понять, что мама передала его просьбу.
Раньше я протестовала на каждом шагу и каждым действием. Сейчас такого нет. Стучусь и заглядываю в кабинет. Отчима вижу сразу. Улыбаюсь извинительно. Он мажет по мне взглядом. Не злится, но и не бросает всё ради того, чтобы уделить внимание.
Сначала хочет закончить начатую мысль, которая должна песком ускользнуть сквозь мои пальцы и не задержаться в голове.
— Общение с таможенниками я беру на себя. Всё сделаем, как планировали. Меня держать на связи, и языками не трепать.
Ненадолго повисает тишина. Мужчины кивают и вразнобой выражают согласие. Получив то, что ему нужно было, Яровей снова смотрит на меня.
— Проходи, дочка. Парни, свободны.
Я открываю дверь шире и ступаю внутрь. Сначала просто дежурно улыбаюсь проходящим мимо угрюмым людям, стараясь при этом сильно не всматриваться в лица, но потом нос щекочет запах, который заставляет сердце затрепыхаться. Секунду мне кажется, что я сошла с ума, потом взгляд сам собой находит источник моих реакций. Коленки подкашиваются.
Тайное и реальное встречаются посреди дома, который я всегда считала своей крепостью и своей клеткой.
На меня смотрят яркие голубые глаза, которые я спрятала под белыми веками своего чернильного волка.
Руслан на секунду щурится, приближаясь.
Мужчины один за другим огибают меня густым черным потоком, и только он выделяется из массы. Замедляется, смотрит в лицо. Подмигивает и проходит мимо вместе со всеми, будто ничего не случилось, а я стараюсь хотя бы дышать.
Я уверена, что понимаю всё правильно.
Сколько мы уже вместе? Три месяца? Четыре? Сколько знакомы? Сколько всего было…
Но я понятия не имела, что сплю с одним из бандитов, которые ходят под Яровеем.
В ушах шумит, я тупо пялюсь на экран мобильного, который принесла мне мама, и читаю:
Это не извинения и даже не попытка объясниться. Это требование.
Выдыхаю разом весь воздух, схлопывая легкие, и смотрю в стену напротив кровати.
Желание разбить о нее мобильный, оставив следы на венецианской штукатурке, практически непобедимо.
Пиздец.
Это полный пиздец.
Дрожащими пальцами печатаю:
Отправляю Руслану и бросаю мобильный на кровать, а сама сажусь у ее изножья, с силой вжимая ладони в глаза.
Я толком не поняла, о чем со мной говорил Яровей. Все его слова плыли мимо, а у меня в голове крутились шестеренки.
Мобильный вибрирует. Это уже не сообщение, а входящий от звонящего в крайних случаях Руслана.
И да, он прав. Сейчас — крайний.
Я чувствую себя злой и преданной. Я по-новому смотрю на наши… Отношения.
Телефон замолкает и начинает вибрировать заново, сбивая с и без того сумбурных мыслей.
Главная из них: что делать? Что, к черту, делать мне?
Руслан звонит пять раз прежде, чем я психую и отключаю телефон.
Я уверена на все сто, что ни на какую встречу с ним сегодня не поеду. Сначала мне надо самой разобраться в последствиях его лжи.
Вместе с отключенным телефоном в спальне становится тихо. Но думать — ещё сложнее. Накатывает паника. Следом — апатия.
Пялюсь перед собой и безрезультатно пытаюсь осознать масштаб катастрофы.
Одно дело — встречаться с загадочным незнакомцем без прошлого. Другое — с бандитом Яровея.
Это хуже. В миллион раз хуже. Комната до потолка заполняется моим отчаяньем.
Мечтаю забыться, потому что выхода не вижу, но вздрагиваю, слыша стук в дверь.
Сколько времени прошло? Час? Два? Три?