Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 2)
— Да.
Вздыхаю, принимая короткий, сухой ответ. Меня разрывают чувства. Хочется потянуться к нему, как раньше. Запутаться в волосах, пытаясь взъерошить. Чтобы он сказал что-то несдержанное, похожее на:
— Ты совсем чекнулась, Билецкая? Мы так разобьемся к херам!
А я только посмеялась в ответ, прижимаясь к его уху и предлагая быстрее помириться.
Но мешает понимание: это не решение наших проблем. Нет смысла всегда ставить конфликты на паузу. Иногда приходится разбираться.
— Тебе понравится Наталья. Мне её посоветовала Алиса Астахова. Помнишь Алису?
Паша сначала усмехается с сомнением на словах про понравится, потом вообще хмурится. Во мне тут же вскипает. Конечно, он не помнит Алису. Он никого почти не запоминает из людей, с которыми я общаюсь, о которых рассказываю, с кем его знакомлю. Пропускает мимо ушей, много невпопад «угукая». Я уже устала обижаться на его невнимательность и вот такое частичное безразличие к моим делам. Он как будто специально перестает воспринимать любую нежелательную для себя информацию.
Мой блог. Мои рекламодатели. Мои подруги. Мои проблемы.
Он при этом не требует повышенного внимания к себе. Но черт… Мне же это все нужно. Неужели так сложно дать?
Снова завожусь. Торможу себя. Выдыхаю.
— Ты просто забыл. Жена адвоката. Блогер. Мы были у них на празднике.
Паша кивает, как будто вспомнил. Но я-то знаю, что нет. Только продолжать объяснять ему не буду. Время зря потрачу, а он всё равно не запомнит. Да и какая разница?
— Наталья помогла ей когда-то справиться с ужасным событием. Чтобы спасти свою жизнь, Алиса применила самозащиту, но после этого пришлось доказывать, что это не она напала на человека…
— Я только не понимаю, зачем мы идем к терапевту, который специализируется на жертвах насилия?
Как ни странно, на сей раз Паша меня уже слушал. И даже вопрос задал вроде бы по теме, но я все равно злюсь.
Он не хочет идти. Он не верит в то, что нам нужно поработать с психологом. Он согласился только потому, что вчерашняя наша ссора была слишком острой. Он испугался. Но испуг пройдет — он снова будет саботировать.
Меня он не слышит. Подозреваю, я тоже слышу его плохо. Поэтому очень надеюсь, что Наталья нам всё же поможет.
— Она не специализируется на жертвах насилия. Сейчас она занимается как раз семейной терапией.
Я объясняю, как самой кажется, спокойно. Пашка поджимает губы.
Всё же не сдерживаюсь — тянусь к лежащей на рычаге переключения скоростей руке мужа. Накрываю своей и глажу. Делаю шаг навстречу и жду, когда он как-то отреагирует.
Паша сдается. Даже немного расслабляется и поворачивает голову ко мне:
— Что? — Я вижу в его взгляде боль. Мне тоже больно. Мобильный продолжает назойливо жужжать, доставая меня даже через плотную кожу лежащей на коленях сумочки. Победить рефлекс постоянно держать его в руках очень сложно. Так же сложно признавать, что ждешь, когда наш поход к психологу будет завершен и я спокойно смогу снова взять его в руки.
Неужели Паша прав? Неужели мой дурацкий блог стал важнее, чем наша семья?
— Я не верю психологам… Ты знаешь…
Паша произносит уже мягче. Я ему улыбаюсь.
Делаю, как хотела — тянусь пальцами к волосам, носом к его щеке.
Трусь, чувствуя прилив возбуждения. Вчера мы начали ссориться так не вовремя. Я дико его хотела. Он меня тоже. Мы давно не виделись.
— Если тебе не понравится, я не буду тебя заставлять. Но пожалуйста… Давай просто раз попробуем. Дай ей шанс, не иди в отказ тут же. Я очень тебя прошу…
Под моими пальцами — плотные завитки. Я раз за разом вдыхаю смесь запахов, которые навечно ассоциируются с ним одним.
Я снова падаю на дно страха его потерять. Потом вспоминаю, что себя потерять я тоже боюсь.
— Хорошо.
Не знаю, как сложно дается ему это согласие, но улыбаюсь.
Прижимаюсь губами к щеке мужа. Шепчу:
— Спасибо.
Глава 2
Кабинет Натальи продуман до мелочей. Здесь создана идеальная атмосфера, позволяющая посетителям чувствовать себя комфортно. Ничего не раздражает. Не тревожит.
Приглушенный свет не режет глаза. Приятно жужжит кондиционер, охлаждая пахнущий цитрусом и елью воздух.
Мы с Пашей сидим на стоящих рядом удобных креслах.
Наталья — напротив.
Мы с ней уже встречались не раз и не два. Ситуацию со своей стороны я описала, мы много проговорили, к чему-то я уже даже пришла. Но без совместной работы с Пашей эффекта не будет. А он… Он не верит.
Я вижу это по всему — начиная с позы, продолжая поведением, заканчивая взглядом.
Он сидит, чуть приспустившись. Забросив ногу на ногу, но по-мужски — они широко разведены, на колене лежит голень.
Локти устроены на ручках. Взгляд направлен на психотерапевта. Наталья улыбается Паше, а он даже не пытается проявить приязнь в ответ.
Злюсь, но держусь. От него нельзя требовать ничего сверх возможностей. Согласие прийти — уже достижение.
— Здравствуйте, Павел, Ника. Я рада, что вы пришли.
Наталья говорит спокойно, негромко. Паша хмыкает.
Это невозможно не заметить, но женщина пропускает мимо ушей.
— Для начала, наверное, нам стоит лучше познакомиться. Я расскажу вам о себе, а потом…
— Вы знакомы с моей женой, она мне тоже много о вас рассказала. Уверен, обо мне важную информацию вы тоже получили от Ники. Если можно обойтись без этого — будет прекрасно.
Пашины слова задевают меня. Закусываю губу и держусь. А еще смотрю, как реагирует Наталья, и завидую. Она просто улыбается моему мужу, принимая его право перебивать и ломать предложенную схему взаимодействия. Я так не могу. Уже вспыхнула бы спичкой.
— С вашей женой мы действительно знакомы, Павел. И о вас я знаю тоже много. Но хотела бы, чтобы мы втроем могли поговорить откровенно, а откровенность невозможна с человеком, который не гарантирует конфиденциальность и не вызывает доверия, поэтому…
Паша снова хмыкает, опускает взгляд на свои руки. Я слежу за ним, прекрасно понимая и его чувства и смысл этой улыбки.
— А вы знаете, почему нам важно сохранить конфиденциальность?
Он спрашивает после паузы, возвращаясь взглядом к лицу Натальи.
Уверена, она тоже понимает, что его улыбка была реакцией на слова о доверии. Он не собирается ей доверять. Он просто исполняет повинность. Ненавижу и люблю.
— Нет, Павел. Я не знаю. Но если вам кажется важным начать наш разговор с этого — буду благодарна, если поделитесь.
Его бесят все эти клиентоориентированные речевые обороты. Прекрасно понимаю. Ему кажется, что с ним говорят, как с недоразвитым дебилом. Но нам нужно это. Вскрывать волдыри нужно профессионально. Иначе заражение. Сепсис. Смерть.
— Потому что у нас с женой рекламный контракт. Может видели, по всему городу висят баннеры. Наша семья — лицо одного очень известного бренда в этом сезоне. Жена боится, что новость о нашем разладе может отрицательно сказаться на ее блоге, ну и с нами разорвут контракт… А знаете, сколько у нас на этапе переговоров?
Это звучит так ужасно, что я не выдерживаю. Горло сжимается. Сейчас — больше ненавижу, чем люблю.
— Это неправда.
Не оправдываюсь перед Натальей, а произношу, смотря на мужа. Это
По профилю своего Паши я вижу, как напрягаются скулы. Он смотрит не на психолога а куда-то безадресно вперед. О чем-то думает. Сглатывает. Тоже поворачивает голову, мы встречаемся взглядами:
— А в чем тогда правда, Ника? У нас весь мир летит к ебеням, а ты просишь молчать об этом и улыбаться, когда включаешь свою камеру. Мы точно семью спасаем? Не твой блог?
Вопросы повисают в воздухе.
Паша злится сильнее. Теперь, кажется, уже на себя за то, что не сдержался при постороннем человеке. Хотя Наталья — профи. Она молчит. Отложила лежавшую на коленях папку и отвела взгляд.