Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 1)
Мы (не) разводимся
Мария Акулова
Глава 1
Ника
Залетаю в кафе и падаю за столик у окна-витрины со словами:
— Опять мудак?!
Уля ждет меня уже минут пятнадцать, чтобы рассказать об очередной провальной попытке устроить свою личную жизнь. Она знает, что я всегда опаздываю, но всё равно бесится.
Я разделяю её негодование, но надеюсь, что собью своим вопросом долгую мораль о том, что миллионная аудитория не оправдывает свинство.
Согласна, просто голова у меня в последнее время идет кругом. Сложно сконцентрироваться. Ничего не успеваю.
Уля тяжело вздыхает, крутит между пальцами соломинку, опущенную в лимонад с подтаявшим льдом, поднимает взгляд на меня и протягивает обреченное:
— Да, блин, Ник! Опять такой мудак…
Ее слова пропитаны болью, невозможно не проникнуться.
Мой телефон ежесекундно жужжит, как бешеный. И это при том, что там наглухо отключены все уведомления, кроме самых-самых важных.
Я не стану спорить с теми, кто считает блогинг легкими деньгами. Всё зависит от того, с чем сравнивать. Я не ставлю себя в один ряд с шахтерами, машинистами поездов и даже футболистами, но и бездельницей себя не считаю. Работаю двадцать четыре на семь. И не чувствую за собой вины в том, что кроме денег работа приносит ещё и удовольствие. Правда есть нюансы, но и ныть я тоже не стану.
Вижу по глазам подруги, что жужжание мобильного на столе ее раздражает. Я без него — как без рук. В телефоне заключена вся моя работа и даже, о ужас, жизнь. Организм протестует, но я заставляю себя оторвать мобильный от столешницы, забросить в сумочку, чтобы уделить время живому разговору с живой подругой. Психолог сказала, что часть моих проблем можно решить возвращением в офлайн.
Уля во всех красках описывает свое последнее любовное разочарование, я все сильнее и сильнее им проникаюсь. И, к огромному стыду, пытаюсь переключиться со своих проблем на чужие. Получается успешно, пока Уля не произносит:
— Завидую тебе, Ника, у тебя-то идеальный муж… — Вяло улыбаюсь в ответ на слова подруги. — Красавец, футболист, денег — куры не клюют, а еще молодой.
Это всё правда, и обычно в такие моменты я испытываю гордость. Сегодня же бешено взводится сердце.
— Паша сейчас на сборах?
Отвожу взгляд, как застеснявшаяся малолетка. Пожимаю плечами. Это ужасно, но слушать о переживаниях подруги я готова, а делиться своими — ни за что.
— Нет. Дома. Через полчаса он подъедет. Мы с ним… В парочку магазинов договорились.
Отвечаю отрывисто, выдавливая из себя такую же улыбку, как когда настроения нет, а нужно выйти с разговорным видео к аудитории. Я — профессионал своего дела. Уля не замечает игры.
— Соскучилась по нему?
— Ага, очень… — Я не вру, но сердце всё равно бьет по ребрам. Вчера, когда Паша вернулся, мы ужасно поссорились. Вспоминаю, как кричали, в чем обвиняли, как больно делали, и становится плохо. Ещё хуже, когда пытаюсь посчитать, как много ссор случилось в последние месяцы. Просто туча.
— Редко кому так везет. Десять лет. Первый мужчина…
— Ульяш… — щеки горят, прошу прекратить, как будто смущаясь. — Поверь, я не забыла.
Говорю подруге уверено, а вот сама сомневаюсь: я
— Ладно, замолкаю. Знаю, ты не любишь, когда вас хвалят.
Киваю. Да, ужасно не люблю. Но сегодня дело в другом.
— Ой, смотри, а вот и Паша.
Ульяна смотрит над моим плечом. Улыбается искренне и открыто. Даже немного слишком, как мне кажется.
Я знаю, что мой Паша — верный, но восторг в глазах чужих женщин видеть всё равно не люблю. Оборачиваюсь и слежу за приближением мужа.
Мне было девятнадцать, когда я впервые его увидела и по уши влюбилась. Я училась тогда на факультете журналистики. Устроилась работать в спортивный журнал. Мне дали априори невыполнимое задание: поймать одного молодого, очень талантливого и скрытного футболиста в перерыве между тренировками на сборах и взять у него короткое интервью. Это сейчас я понимаю, что расчет главреда был на мое смазливое личико, а тогда думала, что в меня верят, как в пробивного профессионала.
Позже Паша говорил, что сработала как раз моя уверенность в себе и настойчивость, но я думаю, он все же повелся на лицо. Как минимум, потому что в той редакции я проработала всего полгода, а с ним прожила уже десять лет.
И вроде бы счастливо же прожила, да? Да же?
Как дура задаю себе же вопросы, следя за приближением моего Паши. Я влюбилась в его непослушные кудряшки. В надменный холодный взгляд, в котором сначала зажегся интерес, а потом даже появились лукавые смешинки. В еле заметные гусиные лапки в уголках его глаз, когда улыбается.
В сказанные на третьем нашем свидании слова: «я тебя в жены возьму, Ник. Мне сомневаться некогда, а в тебя я влюбился».
В развенчанный моим мужем миф о том, что все футболисты — недалекие, косноязычные представители золотой молодежи. Он — глубокий, продуманный, скромный человек.
Уля правильно сказала: редко кому так везет. Мне повезло очень. Когда-то.
Муж подходит к столику, склоняется, вжимаясь губами в мою щеку. Кожу покалывает щетина. Сердце бьется еще быстрее.
— Привет, Уль. — Он здоровается с подругой без особого энтузиазма. Возвращается взглядом ко мне. — Ты готова? — Выглядит сейчас спокойным и даже как будто снова безразличным. Но я-то помню вчерашний вечер. Он ушел, хлопнув дверью. Я бросила в спину ужасные слова. Ночевал в городе, когда я снова осталась одна в нашем огромном доме.
— Да.
Снимаю со спинки стула сумочку, встаю, чувствуя пальцы мужа на локте.
— Удачного шоппинга, Билецкие!
Уля взмахивает рукой, провожая нас. Я оглядываюсь, улыбаясь подруге натянуто.
Сейчас понимаю, что Паша выглядит дерганым. Напряженным. Его пальцы сжимают кожу, делая больно.
— Шоппинг? Интересно… — он произносит, делая шаг за шагом в сторону двери. Мне приходится подстраиваться под его темп. А ещё мириться с тем, что каждую его эмоцию приходится додумывать.
Ирония в голосе ранит.
Он взведен, недоволен. А я не уверена в своей правоте.
— Я никому не говорила…
Оправдываюсь, губы Паши кривятся в улыбке.
— Я помню, Ника. Все помню. Разводиться со мной можно, говорить об этом — никому нельзя.
Сажусь в низкую машину Паши на место пассажира. Тут же тянусь за ремнем, но прежде, чем защелкнуть, вздрагиваю и на секунду жмурюсь.
Когда вы в браке достаточно долго, даже по тому, как муж захлопывает дверь, можете определить, насколько у него сегодня дурное настроение. Я тоже могу. У Паши — очень.
Стараюсь не циклиться на этом. Откидываюсь на спинку, немного съезжаю вниз, прикрываю глаза и глубоко дышу.
Ненавижу находиться с ним в ссоре. Мне плохо, грустно, стыдно. Но и от претензий своих отказаться я не готова. Однажды я уже жертвовала своей жизнью ради его реализации. Это закончилось глубокой депрессией, из которой в итоге меня вытолкнул блог. Делать это ещё раз я сейчас не готова, пусть и понимаю, что он ожидает от меня именно этого.
— Не газуй так, пожалуйста. Укачивает…
Не сдержавшись, прошу на одном из светофоров, повернув голову к мужу.
Помните, я говорила вам, что он — скромный и сдержанный человек? Так вот, у этого общего правила есть три исключения: вождение, секс и игра в футбол.
Паша — фланговый полузащитник, способный развивать нечеловеческую скорость. Он выбирает для себя такие же машины. Именно спорткар стал его первой крупной покупкой, когда гонорары начали позволять.
С тех пор у него сменилось множество тачек, но не манера вождения. Будь я не его женой, а водителем, к чьему заду он бесяче нагло приближается, подгоняя, назвала бы придурком. Но я его жена и знаю, что он хороший, просто если нервничает он — машина тоже.
Паша скашивает на меня взгляд. Хмыкает, но не комментирует. Упирается в руль основанием ладони и плавно ведет влево, перестраиваясь с третьей во вторую полосу. Я готова спорить на деньги, что в голове он ерничает о том, что если мне так хочется — будем плестись.
— Спасибо, — я же просто благодарю.
После нескольких минут напряженной тишины снова обращаюсь к мужу:
— Ты ночевал в квартире?
Из-под полуопущенных ресниц внимательно слежу за его реакцией.