Мария Аборонова – На изящном: мифы в искусстве. Современный взгляд на древнегреческие мифы (страница 16)

Эгей был в Трезене проездом, пытаясь выяснить у местной пифии, появится ли у него в обозримом будущем наследник. Отец Эфры, крайне низко оценивавший потенциальные отцовские качества Посейдона, очень обрадовался, что звезды так удачно сложились, и оперативно организовал для Эгея ночь любви с Эфрой.

Неведомо, что за передовые способы определения беременности на ранних сроках были в Греции, но уже наутро всем было понятно, что Эфра беременна. Как мы помним, у Эгея такой план вообще-то был, но он не захотел быть вторым лучшим игроком после Посейдона. Прямо отказываться было некрасиво, поэтому Эгей сказал, что в Афинах, мол, неспокойно, борьба за власть, мало ли еще убьют его наследника. Пусть живет тут, с матерью, пока не окрепнет.

В пользу этой версии говорит и то, что, вернувшись в Афины, Эгей чудесным образом женился и завел другого сына.

Так что, девочки, не верим во все эти «я не готов жениться».

Обрекая сына заранее на ужасающую для мужчины травму взросления без отца, Эгей решил, что этого недостаточно, и добавил условие воссоединения: Тесей мог узнать от матери имя своего земного отца, только набравшись сил для подъема тяжелого камня, под которым Эгей оставил для него меч, щит и сандалии (а мог бы оставить, даже не знаю, трастовый фонд)[148]. Уже по формулировке этого условия понятно, что Эгей надеялся никогда больше про ребенка не услышать.

Но матери Тесея мнение Эгея перестало быть интересно еще после его подлого отплытия в Афины. Как только сын достиг половой зрелости и набрал достаточную мышечную массу, она отвела парня к камню и рассказала правдивую историю его происхождения с посылом «было весело, сынок, но теперь иди жить к отцу». Лучше бы под камнем были деньги на психотерапевта.

С тех прошло уже больше десятка лет, Эгей познал радость родительства, а угрызения совести за оставленного на произвол судьбы Тесея стали намного сильнее. Так что Эгей взгрустнул и на эмоциях отправил Андрогея на охоту в Марафон. Андрогей отлично поохотился, но лучше него выступил бык, который, не разбираясь в дипломатических тонкостях, убил без пяти минут Панафинейского победителя[149].

Убийство сына царя соседнего острова выглядело крайне плохо. У Миноса была большая армия, сильный флот. Эгей в красках мог себе представить, что расстроенный царь сделает с Афинами за такое преступление.

Он попытался проактивно отправить Миносу письмо с соболезнованиями – мол, скорбим вместе с вами, бешеный бык, трагическая случайность, – но не прокатило. Минос сразу снарядил десятки кораблей и отправился в Афины мстить.

Испуганные афиняне побежали к оракулу за советом, как разрешить конфликт. Нашли кого спрашивать, честное слово. У оракула же из инструментов провидения только шар, который он трясет, а на нем высвечиваются надписи «Убей», «Уйди в рабство», «Спросить друга», «Солнечно» и «74».

В этот раз выпало «Спросить друга», поэтому оракул выдал решение: исполнить все, что придумает Минос. Не сомневался, видимо, в кровожадности критского царя.

Минос решение оракула оценил и потребовал Афины платить ему дань: приносить в жертву Минотавру по семь девушек и семь юношей каждые девять лет. Не самый тяжелый удар по демографии Афин, но все равно неприятно[150].

Сам Минотавтр при этом не просил никаких жертв. Он вообще ничего не просил, поскольку был заключен в лабиринте, не имея возможности оттуда выбраться. Даже мать его не навещала и не вела с ним задушевных бесед. Скорее всего, он даже не убивал никого, просто все отправленные к нему люди умирали в запутанных многочисленных коридорах, не сумев найти выход[151].

Несмотря на жестокую судьбу и невыносимые условия содержания, у Минотавтра были неплохие шансы дожить до старости. Если бы не Тесей.

Как только Тесей достаточно подкачался, он забрал из-под камня оставленные отцом щит и меч и отправился в Афины, избавляясь по дороге от разных бандитов и маньяков.

Например, он убил Кроммионскую свинью. Удивительно не то, что на пути в Афины разбойничала огромная страшная свинья, а то, что ее звали Фея – по имени старухи-хозяйки, вырастившей ее[152]. Такая версия намного веселее, чем мнение, что никакой свиньи не было вовсе, а Фея – разбойница, нападавшая на людей[153].

Еще один подвиг связан с маньяком Прокрустом, имевшим очень интересный подход к убийствам. Прокруст любил предлагать путникам ночлег, но далее поступал так. Если гость был высокий, он размещал его на небольшой кровати и отрубал не помещавшиеся на ней части тела, а если, напротив, гость был маленького роста, то его Прокруст укладывал на огромное ложе, а затем растягивал тело до нужной длины. Пугает не сам миф, а то, что кому-то ведь пришла в голову подобная история, и есть довольно высокий шанс, что основана она на реальных событиях[154]. Кстати, слово «прокрастинация» родилось именно тогда, а со временем стало означать принесение в жертву больших дел ради незначительных мелких. Надеюсь, я сейчас подарила вам стойкую ассоциацию прокрастинирования и отрезания не помещающихся на кровать конечностей.

Так Тесей дошел до царского дворца – привычное место в новом городе для любого героя. Всегда есть кого убить и/или подзаработать, зависит от психологического портрета героя. Тесей знал только имя своего отца, а Эгей, никогда не видевший Тесея, тем более не представлял, как выглядит его повзрослевший сын. Ситуацию могла бы спасти мать Тесея, но, как мы помним, они с Эгеем не общались и к тому моменту он вообще женился на другой женщине, на Медее. Мы еще встретимся с этим именем в мифе про аргонавтов. Правда, все античные авторы сошлись на том, что это были разные Медеи, иначе каменный цветок не получился бы и хронология сломалась бы.

Медея успела родить от Эгея сына Меда, который, ввиду отсутствия в радиусе ста километров других наследников, должен был унаследовать Афины.

А тут Тесей вваливается в тронный зал. Медея, тревожная мать, единственная сразу все понимает и видит как наяву уплывающую из рук ее сына корону. Такого ни один родитель у древних греков не допустил бы, поэтому Медея решила от конкурента избавиться.

– Работа, говоришь, нужна? Так это без вопросов. У нас бык в окрестностях лютует, убил даже сына царя Микен. Дел там на пять минут, не больше. Ты парень крепкий, быстро справишься, а мы тебе за это хлеб, соль и бесконечную благодарность[155].

Тесей, отчаянно проигрывавший по количеству подвигов Гераклу, сразу согласился и отправился в Марафон. Чего не ожидала Медея, так это того, что он действительно через пять минут вернется с рогами от быка.

– Как у вас тут весело, – говорит. – Я даже не вспотел. Кого еще можно убить?

«Себя…» – мрачно подумала Медея, наклонилась к мужу и обеспокоенно прошептала:

– Какой-то слишком активный парень. Сначала быка убил, а завтра и тебя прикончит, чтобы трон захватить. Давай от греха подальше его отравим, я уже и яд в вино ему добавила.

Эгею было все равно, кого убивать, он в этот момент отбирал, кого не жалко отправить в числе жертв Минотавру на Крит – вот у девушки взгляд странный, а этот юноша вчера несмешно на пиру пошутил. Надо бы придумать другую систему, конечно…

Тесей взял кубок с отравленным вином из рук Медеи, но перед тем, как отпить из него, решил толкнуть хвалебную речь. Во время тоста царь впервые наконец внимательно посмотрел на героя и заметил на его поясе собственный меч. Вот же он, родной сын.

– Невероятно, сколько лет, сколько зим, – побежал он обнимать Тесея, невозмутимо выбивая кубок с отравленным вином из его руки. – Как ты вырос, глаза мамины, уши мои, как дела, как жизнь, да у нас все отлично, только на Крит постоянно надо людей отсылать, чтобы кормить какого-то там Минотавра в лабиринте.

– О, Минотавр! – Тесей очень воодушевился. – Давай оставим разговоры на потом, дорогой отец, – столько лет не виделись, можно и потом сводками новостей обменяться. Что за Минотавр?

И отправился Тесей на Крит как подсадная утка в числе новой жертвенной партии, дабы избавить Афины от постыдной дани. На месте дислокации он быстро сориентировался и обнаружил слабое звено: дочь Миноса – Ариадну. Тесей красиво к ней подкатил и по полной навешал лапши на уши.

– Ты такая красивая. Знаешь Тихий океан? Это я для тебя успокоил. Какая хорошая у нас получилась бы семья, хочу с тобой пять детей и всех разного пола. Как же жаль, что меня сейчас отправляют в лабиринт на съедение твоему сводному брату, ведь я бы подарил тебе звезды!.. Очень жаль.

Запомните: когда так гладко стелют, это никогда не про любовь. Ариадна эту житейскую мудрость не знала. Падкая на красивые слова девушка, убежденная, что Тесей влюблен в нее до беспамятства и единственное препятствие между ней и ее безоблачным счастьем – отсутствие точной схемы выхода из лабиринта, выпросила у Дедала мастер-план строения, снабдила Тесея нитью с GPRS, по которой он смог бы найти путь обратно, и пошла готовиться к свадьбе.

Тесей по схеме Дедала быстро нашел Минотавра, коварно заколол мечом ничего не подозревавшее существо и спокойно вышел обратно[156].

Сразу бросать девушку было бы странно, поэтому Тесей забрал ее с собой якобы в Афины жениться, но, не добравшись до пункта назначения, высадил Ариадну на одном из островов по дороге. Сердечно поблагодарил за помощь, невнятно пробормотал что-то вроде «народ Афин не поймет, если я привезу невесту с Крита», «дело не в тебе, а в том, что боги считают, что нам не надо быть вместе», и уплыл в закат[157]. Какая интересная и свежая версия незабвенной фразы «я не готов к отношениям». Вот тебе и жили они долго и счастливо.