Мариша Кель – Титулованный Соловей (страница 8)

– Я просто, – через глубокий вдох продолжила Мари, – кажется, я… Мы… Ждём ребёнка, – наконец высказалась Мари.

Ей было немного обидно, что супруг без бурных восторгов отреагировал на эту весть. Мари, конечно, предположила, оправдывая его, что Влад не успел как следует осознать эту новость. Но возгласы радости и посыпавшиеся поздравления от женщин компенсировали с лихвой недостающее внимание к событию и к положению Мари.

– Вот это новости у нас!!! Вот так радость! – сжимая руки у сердца и утирая слёзы счастья, повторяла Неёла.

– Поздравляю, ваша светлость, уверена, ждёте девочку… – поглаживая руку Мари, радовалась Настасья. – Давайте я с вами поднимусь к княжне и помогу вам.

– Да, конечно. Спасибо вам. Мне уже хорошо… – поспешила окончательно успокоить окружающих Мари.

Неёла Ануфриевна поспешно накрыла второй поднос с завтраком и осталась прибрать беспорядок, а Мари в сопровождении заботливой Настасьи отправилась сообщать радостную новость Кити, тем более что сомнений никаких уже не оставалось.

***

В спальне Кити царили полумрак и тишина. Аккуратно прикрыв двери за Настасьей, Мари прошла к окнам и, раздвинув тяжёлые портьеры, впустила в комнату весенние лучи дневного солнца.

– Доброе утро, дорогая, – нежно, по-матерински начала Мари, подходя к изголовью кровати.

Кити, хоть и давно не спала, но, сощурившись от яркого света, накрылась одеялом с головой.

– Ну, нет. Так не пойдёт, – продолжила будить Мари подругу и неумолимо чуть потянула край одеяла на себя, – просыпайся, Спящая красавица, а не то не узнаешь мой великий секрет.

Кити, тут же откинув одеяло, села в кровати с видом внимательного слушателя.

– Доброе утро, Кити, – сев на край постели, поприветствовала падчерицу Мари.

– Доброе утро, Мари, – сладко потянувшись, улыбаясь, ответила Кити.

– Как прошла твоя ночь? – поинтересовалась Мари.

– Чудесно, – и глазом не моргнув, солгала, как считала во благо всем, Кити, – я спала как младенец.

– Кстати, о младенцах… – Мари умолкла, выжидающе глядя на подругу, загадочно улыбаясь.

Кити некоторое время непонимающе разглядывала красивое лицо женщины, но когда смысл сказанного, наконец, дошёл до затуманенного разума девушки, она с визгом кинулась к Мари, заключив подругу в крепкие объятия.

– Ты меня задушишь, – смеясь до слёз, простонала Мари.

– Ой, прости! Прости! Я… Я!!! Так рада! Это будет девочка, мальчик?!

– Я не знаю…

– Я знаю! Это будет девочка, потому что одного разбойника нам уже достаточно!

– Алекс не разбойник, Кити, смею тебе напомнить, моя милая, он твой младший брат. Он славный мальчик.

– Это с тобой! А когда он остаётся со мной, то это сущее наказание, – шутливо жаловалась на пятилетнего брата Кити.

– Неправда!

– Правда! Правда, – весело дразнила мачеху Кити.

Соскочив с кровати, она подошла к столику, на котором уже стоял завтрак:

– Ой, что это тут у нас?.. Запах аппетитный, ну просто потрясающий!!!

Кити отломила кусочек от пирога и, отправив его в рот, по-детски облизнула пальцы.

– Кити! – возмутилась Мари, но тут же улыбнулась, покачав головой. – Давай я помогу тебе умыться и одеться, и мы с тобой позавтракаем. Поднявшись к тебе, я ужасно проголодалась.

– А отец уже встал? – спросила Кити, подойдя к столику для умывания в углу спальни.

– Конечно. И уже давно.

– Как его настроение?

– Настроение прекрасное, – помогая подруге с утренним умыванием, многозначительно заметила Мари, – а как твоё?

– Что?

– Отвечать вопросом на вопрос – это либо признак дурного тона, либо нежелание говорить правду. Но правила приличия ты усвоила хорошо, моя маленькая подопечная, так что остаётся второе.

Хорошо, что, помогая девушке застегнуть платье из голубого лёгкого шёлка, прекрасного, как само утро, Мари стояла за спиной Кити и не могла видеть её реакции на произнесённые слова.

– Странно вот что, Мари: видя меня в отличном расположении духа, ты спрашиваешь о моём самочувствии. Либо я плохо выгляжу, либо ты хочешь задать мне совершенно другой вопрос.

И Кити повернулась к Мари с победной улыбкой ученика, который только что превзошёл своего учителя.

– Ты, как и всегда, чертовски хороша, Кити.

– М-а-р-и-и-и…

И две женщины, от души насмеявшись, присели за маленьким обеденным столом, залитым лучами приветливого солнца.

– Кити, – осторожно начала Мари, – как тебе вчерашняя встреча? Ты ни слова вчера не обронила по этому поводу, но я-то знаю и понимаю, чего тебе это стоило.

Прекратив жевать, положив остатки пирога на тарелку, Кити отодвинула её и почти враждебно взглянула на подругу.

– Мари, мне бы не хотелось говорить на эту тему.

– Как пожелаешь. Но знай, я всегда готова тебя выслушать и помочь.

– Я это знаю.

– И, на мой взгляд, легче и интересней придумывать и строить планы вдвоём, нежели изводить себя по ночам чудовищными мыслями, непониманием, в полном одиночестве.

Кити с любопытством взглянула на Мари, которая невозмутимо продолжила пить свой кофе как ни в чём не бывало.

– Ну, хорошо, – наконец призналась Кити, – я вчера… Перенервничала.

– Перенервничала? – уточнила Мари. – Только и всего?

– Да, всего-то.… Ну, конечно же, я сильно перенервничала… Мари!!! Я абсолютно не поняла его поведения! Я, конечно, заслужила эту холодную вежливость с его стороны, но тем не менее это было слишком жестоко.

– Я с тобой не могу не согласиться, дорогая.

– Только и мечтала, что об этой встрече. Думала, что скажу ему и что он скажет… А разговора-то толком и не вышло. Я…Я так разочарована и обижена до глубины души.

– И, конечно же, не сомкнула глаз всю ночь? – подытожила Мари.

– Конечно! – подтвердила Кити. – Как он может быть таким бесчувственным и суровым, если любил меня так, как говорил когда-то. Выходит, тогда, пять лет назад, это всё было ложью и притворством?

– Я не могу ответить на твой вопрос, дорогая, но я могу тебе сказать абсолютно точно, что ты ошибаешься, обвиняя Щербатского в равнодушии. Он далеко не равнодушен к тебе, и вчера это было понятно всем. Ну, разумеется, кроме твоего отца.

– За что ты сердишься на отца, Мари?

– Я не сержусь, – тут же ответила княгиня.

– Ты всегда, когда сердишься на него, говоришь, что ему нет дела до нас с тобой, – с мягкой улыбкой заметила Кити.

– Понимаешь, дорогая, мне стало мало его внимания. Уж не знаю почему, но наша жизнь поменялась, и это нормально и даже хорошо, но мне так не хватает его прежней вспыльчивости, я бы сказала, безумства страсти, буйства чувств. Понимаешь? Он успокоился, вот! Вот причина моего недовольства, тем более теперь, когда моё нынешнее положение заставляет меня воспринимать всё гораздо острее и ярче.

– И что же ты думаешь с этим делать?

– Я не знаю, буду любоваться на тебя, верить в твоё счастье и чувствовать себя причастной к твоей только начинающейся истории любви.

– Ты считаешь это началом романа? – спросила, смутившись, но в то же время с надеждой в голосе Кити.

– Безусловно, моя дорогая, это начало красивой и страстной истории любви. Но ты должна быть сильной и смелой, ибо будет совсем не просто добиться подобной любви. Сколько будет пролито слёз по этому поводу… И слёз счастья, и слёз отчаяния. Ты должна набраться терпения и поступать умно и хитро. Ты должна быть мудрой на пути к своей любви, прелестная Кити, и у тебя всё получится.