Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 22)

Тэппи дал команду выключить проектор.

– Этот грузовик сразу поехал во дворец султана Шерхабена. По нашей информации, султан устроил Джабрилу роскошный банкет, даже с танцовщицами. Потом Джабрил тем же манером вернулся на самолет. Безусловно, султан Шерхабена – прямой участник этого заговора.

Из темноты раздался голос государственного секретаря:

– Это известно только нам. Секретная информация всегда воспринимается с подозрением. И даже если мы будем располагать неопровержимыми доказательствами его участия, мы не сможем огласить их. Это нарушит баланс сил в Персидском заливе. Нам придется принимать меры, которые войдут в противоречие с интересами нашей страны.

– Господи Иисусе, – пробормотал Отто Грей.

Кристиан Кли рассмеялся.

Юджин Дэззи, который мог писать в темноте (он говорил всем, что на такое способен только административный гений), делал пометки в блокноте.

– На текущий момент нам известно следующее, – продолжил директор ЦРУ. – Похоже, непосредственное участие в операции принимала международная террористическая организация, называющая себя Первой сотней, а иногда Христами Насилия. Она служит связующим звеном между левацкими революционными группами элитных университетов различных стран и располагает конспиративными квартирами и материалами, необходимыми для проведения террористических актов. Действие этой организации ограничено территориями Германии, Италии, Франции и Японии, у нее есть выходы на Англию и Ирландию. Но наши источники сообщают, что даже сотня не знала, что должно произойти. Они думали, что все ограничится убийством папы. Поэтому мы приходим к выводу, что замысел всей операции известен только Джабрилу и, возможно, султану Шерхабена.

Просмотр продолжился. На экране появился аэробус, застывший посреди летного поля, изолированный от остального мира солдатами и зенитными установками. Толпу зевак и журналистов отделяла от самолета добрая сотня ярдов.

Вновь заговорил директор ЦРУ:

– Этот фильм и другие источники указывают, что штурм самолета невозможен. Если только мы не решим захватить Шерхабен. Но, разумеется, Россия этого не позволит, против, скорее всего, выступят и другие арабские страны. Кроме того, более пятидесяти миллиардов американских денег вложено в их город Дак, который, по существу, является еще одним заложником. Мы же не собираемся поднять на воздух пятьдесят миллиардов долларов, инвестированных нашими согражданами. Добавим к этому, что ракетные установки Шерхабена обслуживаются американскими наемниками, что еще больше запутывает ситуацию.

На экране возник интерьер угнанного аэробуса. Камера, которую кто-то держал в руке, двигалась вдоль одного из проходов в салоне экономического класса, показывая испуганные лица пассажиров, пристегнутых к креслам ремнями безопасности. Потом камера переместилась в салон первого класса, показала, что там только один пассажир. Появился Джабрил. В светло-коричневых брюках и коричневой рубашке с короткими рукавами. Подошел к пассажиру, сел рядом, все увидели, что это Тереза Кеннеди. Несколько минут они о чем-то разговаривали, вполне дружелюбно, с явным интересом.

На лице Терезы играла легкая улыбка, которая едва не заставила ее отца отвернуться от экрана. Эту улыбку он помнил с детства, улыбку людей, привычных к коридорам власти, которые и мыслях не допускают, что им может грозить опасность со стороны других представителей рода человеческого. Френсис Кеннеди часто видел такую же улыбку на лицах своих дядьев.

– Давно ли снят этот фильм? – спросил Кеннеди директора ЦРУ. – Как вам удалось его достать?

– Двенадцать часов тому назад, – ответил Тэппи. – Мы купили его за большие деньги у человека, близкого к террористам. Подробности я могу сообщить вам в частной беседе, мистер президент.

Кеннеди отмахнулся. Подробности его не интересовали.

– Согласно нашим данным, никто из пассажиров не пострадал, – продолжал Тэппи. – К ним относятся достаточно уважительно. Однако всех женщин, участвовавших в угоне самолета, заменили мужчины, несомненно, с ведома султана. Я считаю, что это шаг в опасном направлении.

– В каком смысле? – спросил Кеннеди.

– На самолете находятся только террористы – мужчины. Их не меньше десяти. Они хорошо вооружены. Возможно, они готовы перебить заложников в случае штурма самолета. Они могут думать, что женщины не выдержат вида такой бойни. Наши оценки показывают невозможность силовой операции.

– Они могут использовать других людей только потому, что перешли к новому этапу своего плана, – возразил Кеннеди. – Или Джабрил думает, что ему удобнее работать с мужчинами. Все-таки он араб.

Тэппи улыбнулся:

– Френсис, мы оба знаем, что эта замена знаковая. Я думаю, такое случалось лишь однажды. Наш опыт борьбы с террористами ясно показывает, что в такой ситуации прямая атака приведет лишь к гибели заложников, а не к их спасению.

Кеннеди промолчал.

Они досмотрели фильм. Джабрил и Тереза продолжали говорить, все более дружески. Наконец, Джабрил похлопал ее по руке. Он определенно давал ей какие-то заверения, сообщал хорошие новости, потому что Тереза рассмеялась в ответ. А перед тем как уйти, даже поклонился, показывая тем самым, что она под его защитой и ей ничего не грозит.

– Я боюсь этого парня, – подал голос Кли. – Давайте вытащим оттуда Терезу.

Юджин Дэззи сидел в своем кабинете, просматривая записи, прикидывая, как помочь президенту Кеннеди. Сначала позвонил любовнице и сообщил, что не сможет увидеться с ней до разрешения кризиса. Потом жене, чтобы та отменила все намеченные встречи. Наконец, после долгих раздумий, набрал номер Берта Одика, который в последние три года показал себя одним из самых жестких противников администрации.

– Вы должны нам помочь, Берт, – сказал он. – Я буду у вас в долгу.

– Послушайте, Юджин, в этом деле все американцы должны быть заодно.

Берт Одик уже присоединил к своей империи две гигантские нефтяные компании, проглотил их, как лягушка глотает мух, заявляли его конкуренты. Надо отметить, и выглядел он, как лягушка: широкий рот, тяжелая челюсть, чуть выпученные глаза. Только габариты у него были не лягушачьи: высокий, широкоплечий, основательный, как нефтяная вышка. Для него не существовало различий между нефтью и жизнью. Его зачали в нефти, воспитали в нефти, вырастили в нефти. Богач от рождения, он в сотни раз приумножил свое состояние. Его частная компания стоила двадцать миллиардов долларов, и ему лично принадлежал в ней 51 процент акций. В свои семьдесят лет он знал о нефти больше, чем любой американец. Говорили, что ему доподлинно известны все регионы, располагающие запасами нефти.

В хьюстонской штаб-квартире его корпорации компьютерные экраны образовывали громадную карту мира с высвеченными на ней всеми бесчисленными танкерами, находящимися в море или в порту. С указанием владельца танкера, стоимости и объема залитой в его танки нефти. Он мог ссудить любой стране миллиард баррелей нефти с той же легкостью, как завсегдатай дорогого ресторана дает метрдотелю пятьдесят долларов на чай.

Он значительно увеличил свое состояние во время нефтяного кризиса 70-х годов, когда картель ОПЕК, казалось, держал за глотку всю планету. Но пальцы сжимались по указанию Берта Одика. Он заработал миллиарды на нехватке нефти, так как знал, что это фикция.

Однако двигала им не жадность. Он любил нефть и приходил в ярость от того, что она стоит так дешево. Он помогал взлету цен на нефть из романтических убеждений, считая, что так он борется с несправедливостью общества. А потом большую часть прибыли тратил на благотворительные цели.

Он строил больницы, дома для престарелых, музеи. Он учреждал тысячи стипендий для студентов из малоимущих семей, независимо от цвета их кожи. Разумеется, он заботился о своих родственниках и друзьях, все они забыли, что такое нужда. Он любил свою страну, любил американцев и тратил деньги только в Соединенных Штатах. Естественно, за исключением тех сумм, которые шли на взятки чиновникам других стран.

А вот политиков и государственную машину Америки он не жаловал. Слишком часто они мешали ему своими законами, антитрестовскими исками, вмешательством в его личные дела. Берт Одик был истинным патриотом своей страны, но полагал, что и его сограждане должны платить за нефть, которую он боготворил.

Одик считал, что нефть надобно как можно дольше держать под землей. Он часто думал о тех миллиардах и миллиардах долларов, которые ждали своего часа под пустынями Шерхабена и в других местах, в безопасности и неприкосновенности. Он старался как можно дольше не прикасаться к этим подземным озерам. Он покупал нефть у других производителей, покупал нефтяные компании. Бурил дно океанов, бурил дно Северного моря, разрабатывал месторождения нефти в Венесуэле. А ведь была еще Аляска. Только он знал, какие громадные запасы нефти хранятся под ледяным панцирем.

В коммерческих сделках его отличал очень осторожный подход. Созданный Одиком мощный информационно-аналитический центр позволил ему гораздо точнее оценить нефтяные запасы Советского Союза, чем это сделало ЦРУ. Этими сведениями он не собирался делиться с правительством Соединенных Штатов. С какой стати? Он заплатил за них баснословные деньги, и ценность этих сведений заключалась именно в их эксклюзивности.