Марина Звидрина – Скрытые территории. Том 1 (страница 34)
Мгновение спустя перед учителем появился ответ:
Сорланд покрутил в руке карандаш и нацарапал лишь короткое «Да». Через минуту после отправки ответа в кабинет без приглашения ворвалась Нина, а следом и Ула с Алеком. Последний бережно прикрыл за собой дверь.
– Вы не хотите нас слушать! Почему? Мы точно знаем, кто украл фонарь!
– Ошибаетесь, Афанасьева, я просто сгораю от желания всё узнать!
– Простите, господин учитель, но вы уже не первый раз отказываетесь нам верить.
– Пока что я услышал только обвинения в свой адрес и никакой подтверждённой фактами информации, госпожа Готье.
– Вчера после кражи светоча мы проследили за ней! За Магдаленой Маррон!
– Почему, скажите, я не удивлён?! Чем ещё могут быть заняты трое подростков в праздничный вечер? Конечно, слежкой!
– Мы шли за ней до самой «Строптивой Мёльвы», там старик, похожий на гнома, передал директору увесистую дорожную сумку! – сказала Ула.
– Допустим.
– Вы не верите, что директор пыталась украсть фонарь в канун Белой ночи только потому, что не знаете – с того момента музей пытались ограбить трижды!
– И все три раза вскрыть пытались единственную из музейных витрин!
– Догадайтесь какую! – тараторили все трое наперебой.
– Догадываюсь, поверьте, – покачал головой учитель. – Позволите уточнить ваши источники?
– Нина подслушала разговор возле постамента на празднике, – гордо парировал Алек.
– Поразительное везение!
– А помните случай в чаще? На празднике сразу после кражи Маррон снова общалась с тем человеком.
– Не затруднитесь описать вашего злодея подробнее, госпожа Готье?
– Сутулый, плешивый, тощий. Под мантией советника на нём был всё тот же коричневый костюм.
– Абелард Келлен не советник. Он старший офицер окрана. Разумеется, Маррон с ним общалась, Келлен будет вести это расследование, и без магического содействия директора следствию не обойтись.
– Господин учитель, ну как же! Ведь они заодно!
– Послушайте, наконец! Хотя я сильно сомневаюсь, что услышите! – Сорланд раздражённо встал и навис над детьми. – Вы располагаете подозрениями, а не фактами. Люди склонны сплетничать по любому поводу. Если бы те, кого вы подслушали на празднике, рассказывали, что Гроотхарт, к примеру, держит в своей кладовой клетки для непослушных детей, вы бы мне тоже предложили в это поверить?
– Что за глупости! Нет ничего такого у Гроотхарта в кладовой!
– Откуда вам знать? Ведь люди говорили!
– Мы его знаем. Вот и всё!
– Ах, вы его знаете, вот и всё! Так вот, я знаю Магдалену Маррон без малого тридцать лет. И говорю вам, что вы ошибаетесь и суёте нос не в своё дело.
– Но ведь фонарь украден!
– Фонарь пропал, это не то же самое, что украден.
– Но Абелард Келлен…
– Абелард Келлен – не самый приятный и вежливый человек, с этим трудно не согласиться, но у него безупречная служебная репутация. Нельзя обвинять кого бы то ни было только на основании вашего мнения. Так мы все рано или поздно окажемся под подозрением. Потому что понравиться каждому попросту невозможно! Хотите совет? Чтобы увидеть что-то большое, нужно сначала отойти на почтительное расстояние!
С этими словами Сорланд в очередной раз выставил детей за дверь. Учитель был не на шутку разозлён и даже подразвязал галстук, чтобы легче дышать. После того как дверь за ними захлопнулась, троица осталась стоять на месте в полнейшей растерянности. План А провалился, плана Б не было. Друзья понятия не имели, что дальше делать.
Директор исчезла надолго. Как решили все трое, Маррон нарочно сбежала, чтобы не участвовать в расследовании. Келлен и без её помощи справится с тем, чтобы не найти фонарь.
Нине, Уле и Алеку ничего не оставалось, кроме как снова забросить расследование и вернуться к учёбе. Тем более что учителя стали всё чаще упоминать итоговую эстафету знаний, а ученики старших курсов – пугать первогодок историями о чудовищно сложных заданиях. По мере приближения даты состязаний стены школы наполнили плакаты с призывами присоединяться к той или иной команде. Все разговоры от трапезного зала до прогулочной крыши сводились к обсуждению эстафеты.
– Я присоединилась к «Вильверлорской стае», это сильная команда. В прошлом и позапрошлом годах они взяли первенство в своей группе, – рассказывала Патриция Пеларатти, гордо задрав нос. – Меня взяли за отличные результаты у Вадаса.
– Или за фамилию!
– Зависть – это то, что отличает вас, живущих внизу, Окрэ, от нас, живущих на холме. У нас просто нет поводов для зависти – вам не в чем завидовать.
– На месте её зеркала я бы удавилась – каждый день на такую смотреть, – прошипела Нина вслед уходящей Патриции.
Взволнованные первокурсники толпились возле входа в школу, занятия закончились, но расходиться не хотелось, слишком уж много вопросов вызывали итоговые соревнования. В команды отбирали придирчиво.
– Я слышала, можно участвовать в одиночестве. Это правда? – поинтересовалась Ула, которая не считала себя командным игроком и с радостью бы боролась за победу одна. Придёшь последней – так хотя бы ни перед кем не краснеть, рассуждала она.
– Правда. Но только не первогодкам. В этом году придётся потерпеть, а уж в следующем сможем и сами за себя побороться, и команду свою набрать.
– Как долго можно выбирать, Корбин?
– Слышал, что у Ронделе списки должны быть накануне старта.
– Тогда успеем, – отмахнулась Нина. Она, в отличие от Улы, была совершенно беспечна насчёт любых соревнований.
– У приюта отличная команда. Слышал, они всегда приходят с хорошими результатами. Не думали попроситься туда?
Нина и Алек, конечно, уже обсуждали участие в команде приюта, куда входили почти все его обитатели. В другие команды первогодок брали неохотно, но Эгон Эхарт как капитан на такие мелочи внимания не обращал. Нина и Алек давно бы записались, но близнецы ждали Улу, а та сомневалась. Всего пару минут назад Ула готова была попроситься в «Вильверлорскую стаю» к Оланну и Виктору, но после заявления Пеларатти резко передумала.
– Может, нас ещё сами позовут, – рассуждала Нина тем временем. – Я просто находка для любых умственных состязаний!
– Ты находка для состязаний по хвастовству! Можешь обставить Пеларатти, если потренируешься! – подшучивал над Ниной одноклассник по имени Рутгер Блёдсен. Рыжий и конопатый мальчик походил на брата Нины куда больше, чем Алек.
– Рутгер, а как учителя будут оценивать команды, если территория эстафеты – школа, озеро, лес и окрестности? Неужели бегать за всеми? – поинтересовалась Ула.
– Согласен. Учителей сколько? – загибал пальцы Алек. – Пятнадцать вместе с госпожой Литлбёрд. А учеников больше трёхсот, наверное.
– Бутоны за выполненные задания раздаёт самолично директор и её никсы. Учителя ведовской ветви следят за тем, как соблюдаются правила состязаний. Если ученики ругаются между собой или намеренно мешают другим, то бутоны отнимают. Учителя остальных ветвей следят за точностью подсчётов и решений вроде жюри.
День выдался пасмурный, но тёплый. Алек предложил прогуляться до озера, побросать камушки. Они едва отошли от школы, как Рутгер вдруг остановился.
– Вот ведь дурная кровь! – он легонько шлёпнул себя ладонью по лбу. – Куртку в школе оставил. Подождёте? Одна нога здесь, другая там!
Алек бросил сумку под кизиловый куст у дороги и сел на траву. Ула пристроилась рядом. Нина осталась стоять: она пританцовывала и напевала себе под нос. Рутгер скрылся за дверями школы.
– Смотрите! – воскликнула Нина.
Перед входом в школу открылся хол, и из него вышла одетая в дорожный костюм Магдалена Маррон.
– Закончила тёмные делишки и вернулась! – протянул Алек.
– Ещё бы! Теперь фонаря точно и след простыл.
Маррон исчезла за дверью, а Рутгер никак не возвращался. Спустя пару минут через прозрачные окна башни, которые свет пронизывал со всех сторон, стало видно, как директор нервно расхаживает взад-вперёд по своему кабинету. Потом в кабинете появилась наставница ветви ведьм Амандин Ронделе, та, по-видимому, что-то вещала и сопровождала рассказ бурной жестикуляцией.
Наконец двери распахнулись, но на улицу вышел не Рутгер, а Сорланд в компании коллеги – профессора словесности и общего языка Наполеона Берже. Учителя протянули друг другу руки, но не успели попрощаться – дверь повторно с силой распахнулась, и на порог вылетела раздражённая Магдалена Маррон. Директор так спешила, что врезалась в Сорланда и чуть не свалилась со ступенек, Берже едва успел подхватить её под руку. Профессор словесности и общего языка охал, ахал и сокрушался, что директор себя не бережёт. Он так и не выпустил её локоть, а настаивал, что должен проводить Маррон до самого дома, как положено ответственному подчинённому и добропорядочному соседу.
Амандин Ронделе тоже куда-то спешила и потому, как и Маррон, чуть не столкнулась с Сорландом, который продолжал стоять на месте и провожать взглядом коллег.
– Ох, Джим, прости! Пыталась догнать Малену. Не всё у неё уточнила!
– Ты с ней общалась? – спросил учитель истории, тыча пальцем в удаляющиеся фигуры.
– Смогла урвать пару минут! Повезло!