Марина Звидрина – Скрытые территории. Том 1 (страница 32)
– Не украсть, а позаимствовать, – поправила Нина.
– У Магдалены Маррон! Нина, ты действительно думаешь, что из кабинета самой могущественной ведьмы Объединённых территорий можно что-нибудь позаимствовать?
– Так! – не выдержала Ула. – Что ещё за операция «Крыша»? Объясняйте!
Алек сделал театральный жест в сторону сестры, словно уступая место у микрофона, и Нина принялась за рассказ о том, как они лазили на крышу интерната и как для этого пришлось стащить у завхоза ключ. Потом Нина объяснила Уле то, что Алек понял совсем без слов, – пробраться в кабинет Маррон, забрать ключ от витрины светоча и посветить фонарём друг на друга. Если они засветятся, значит, она права и метки перемещения у них от перемещения в чужие тела. В конце Нина добавила, что после эксперимента они обязательно вернут всё на места.
Ула сказала, что Нина сошла с ума. Сколь ни хотелось ей поддержать смелый порыв подруги, Ула благоразумно приняла сторону Алека. Нине ничего не оставалось, как подчиниться решению большинства, хотя в глубине души она надеялась, что Ула и Алек передумают.
У друзей так и не созрел план получше. Правда, несколько раз они ходили в музей и ждали экскурсионную группу, которой будут демонстрировать светоч, но им ни разу не улыбнулась удача. Фонарь оставался за стеклом. Нина сетовала, что, сообрази она о свечении тогда, в канун Белых ночей, можно было всё проверить на месте, пока фонарь был у них в руках.
Зелёное Марта
Тем временем наступила весна. Нина продолжала делать вид, что оставила идею о проникновении в кабинет директора. Алек и Ула делали вид, что этого не замечали.
В середине марта Совет объявил дату Зелёного Марта, главного праздника прибрежных людей. Её ежегодно вычисляли по звёздам и прогнозам астромантов на погоду.
К торжеству готовились и город, и школа, и приют, даже природа, и та готовилась по-своему: почки набухли и лопнули и лес покрылся нежной дымкой зелени.
Праздничным утром зелёным стало всё – одежда обитателей приюта, еда за завтраком, природа за окном. Берег озера, где построили главную площадку для празднования, словно взорвался от количества воздушных шаров, гирлянд и вездесущей пушистой травы в горшках. Столы ломились от зелёных яств.
Под склоном холма расположился оркестр, между празднующими фланировали уличные акробаты, музыканты и… настоящие великаны, как показалось сначала Уле. Огромные фигуры, покрытые ветками, мхом и травой, разгуливали по берегу. Они двигались и подпрыгивали в такт музыке: можно было подумать, будто они живые. На деле же ими управляли прибрежные люди, что на своих плечах несли фигуры гигантских духов леса и умудрялись ещё и приплясывать на ходу!
– Прошлогоднее водное шоу было весьма посредственным, – говорил молодой мужчина с розовощёким младенцем на руках.
– Слышал, в этом году представление ставил Де’Плюф, видел его «Поющих под водой»! Изумительное зрелище! – отвечал ему длинноусый собеседник.
Обитатели приюта тоже разгуливали вдоль шатров, изучая, чего ждать от праздника.
– Торжественное открытие, ла-ла-ла, это неинтересно, – перечислял программу Алаис Цисерс.
– Подводно-надводные гимнасты! Ого! – удивилась Нина. – Нужно будет занять места поближе к воде.
– Поющие ацции. Это ещё кто такие?
– Смотрите сюда! Вечернее представление театра Глиссант в лучах знаменитого светоча – каретного фонаря изобретателей Пурпурео и Бьёрнсена, который любезно предоставил музей «Сохрани и приумножь»! – воскликнула Джут. Но не все обитатели приюта разделили её восторги.
– Не может быть! – прошептала Ула.
– Может, тут именно так и написано. Владелец музея снова показал свою беспечность, – констатировал Алек.
– Если ему всё равно, то мы знаем, за кем нужно следить! Глаз с неё не спущу! – решительно сказала Нина.
– Она особо ни от кого и не прячется.
Алек стоял выше девочек и без труда отыскал в толпе Магдалену Маррон. Шурша юбками тёмно-зелёного платья, в неизменном цилиндре, директор прохаживалась вдоль главной сцены и вела непринуждённую беседу с пожилым мужчиной. Она мило улыбалась собеседнику и в такт шагам постукивала тростью по деревянному настилу.
Её собеседник, вопреки традициям праздника, был одет в серый костюм, чем сильно выделялся из толпы. Макушку ему прикрывал красный колпак с чёрной оторочкой точь-в-точь как у Гроотхарта, а талия была обмотана кушаком в тон колпака. Почти на голову ниже и без того невысокой Магдалены Маррон, старик напоминал садового гнома. Но не только Алек обратил внимание на директора и её спутника, люди из толпы один за другим стали переговариваться:
– Видели, Кустоди Сендра уже здесь!
– Кустоди Сендра уже прибыл в Вильверлор с Тибидабо!
– Значит, с минуты на минуту начнётся!
Присутствующие задвигались к сцене. Детей поднимали на плечи. На пригорке, с которого открывался прекрасный обзор, оставалось всё меньше и меньше свободного места.
Как только зевак собралось достаточное количество, на сцену, широко улыбаясь, выбежал мужчина, на его лысом затылке словно приклеенный держался котелок. Мужчина заправил большие пальцы за проёмы жилетки и картинно прошагал в центр сцены. С торжественным видом он отстегнул от пояса клинок и обрисовал в воздухе круг прямо напротив собственного лица.
– Приветствую зелено! – воскликнул мужчина весёлым голосом. Голос прошёл через светящуюся окружность и разнёсся над долиной, как сквозь десятки динамиков.
– Зелёного всем – презелёного весеннего дня! – растягивал ведущий слова под стать собственной улыбке. – Зелёное настроение – сегодня комплимент!
Толпа аплодировала. Ведущий спешил угодить:
– У кого сегодня насморк? Это духи весны взывают к вам!
Большинство зрителей гоготали, и только прибрежные люди сдержанно улыбались.
– Если у вас в холодильном шкафу что-то покрылось зелёной плесенью, не спешите выбрасывать! Поставьте на праздничный стол и скажите гостям, что это украшение!
Зрители хватались за животы, ведущий делал паузы между шутками, чтобы успеть насладиться собственным успехом. Он бы с удовольствием простоял на сцене до самого вечера, если бы туда не поднялась женщина в мантии советника. Ведущий заметил её, принял торжественный вид и громче прежнего произнёс:
– Позвольте представить! С праздничным обращением к жителям Вильверлора и всем Объединённым территориям наша несравненная, преданная закону больше, чем себе и своей семье, другими словами, гордость сообщества, председательствующая советница Элизенда Орд!
Ведущий вскинул руки под нестройные аплодисменты зрителей.
Председательствующая советница была худой и жилистой, её светлые волосы были зачёсаны в тугой пучок на затылке, под мантией виднелся строгий костюм.
– Смотрите, смотрите, мать Оланна! – воскликнул кто-то из обитателей приюта.
– Помните, она была в нашем списке среди тех, кто защищал фонарь? – шепнула Ула. – Как же мы не догадались у него спросить?!
– Откуда мы могли знать, что это его мать? У всех есть однофамильцы.
– У Ордов в Вильверлоре однофамильцев нет! Они просто очень большая семья. И чуть ли не все в Совете, – сказал Эгон Эхарт, стоявший у Улы за спиной. – Отец семейства Октавиан Орд – советник от оборотней, Ойриг Орд, старшая дочь, – самая молодая предсоветница палаты Объединённых территорий.
– А ещё двое старших братьев Оланна в ордене Хафгрима Дикого, – подхватил Алаис.
– Я не знала, что у него столько братьев и сестёр, – растерянно протянула Ула.
– Как так, вы же дружите?
– Пеларатти иногда бывает права, Оланну меня навязали.
– Брось, Ула! Оланн на своих совсем не похож! Не задавака и не зазнайка, хотя те, кто из высокой части города, частенько бывают такими.
– Оланну, поди, стало дома слишком малолюдно, когда старшие братья и сёстры разъехались, вот он и прибился к приюту!
– У Оланна одиннадцать братьев и сестёр, – пояснил Эхарт шутку Алаиса. Алек присвистнул от удивления, он считал, что иметь одну сестру – огромная удача, а одиннадцать человек, которые заботятся друг о друге, звучало как мечта.
– Орды старых традиций, – продолжал Эхарт. – Семьи оборотней раньше все были такими огромными.
– И все называли детей на букву О? – продолжал подтрунивать Алаис. – Тогда Орды уже израсходовали все имена на О, и, если у них родится тринадцатый ребёнок, его придётся назвать Патрик или Патриция.
– У них что, фантазии нет? – удивилась Нина.
– Это тоже дань традиции, – Эгон снова пустился в пояснения. – К примеру, фамилии и имена ведьм часто образованы от названий цветов. У моего одноклассника Порфирио Райо Морадо сестёр зовут Виола, Иоланна и Лила. Это, разумеется, архаизм, которому следуют только редкие консерваторы.
Эгона прервал громкий возглас матери Оланна, скомандовавшей:
– Холы открыть!
– Зелено к зелену! – подхватила толпа.
Пожилой мужчина в сером костюме, тот самый, похожий на садового гнома, тоже поднялся на помост. Из толпы раздались радостные крики и приветствия. Старичок очертил один небольшой хол, за ним другой, третий, четвёртый, он чертил холы, пока пространство, до которого мог дотянуться, не заполнилось туманными окружностями со свечением по контуру. Когда дело было сделано, старичок отошёл на пару шагов назад и залихватски свистнул. По ту сторону холов послышалось то ли полоскание тряпок на ветру, то ли аплодисменты, а спустя мгновение сотни зелёных попугаев ворвались в Вильверлор. Птицы кричали наперебой и несли с собой весну из тех мест, куда она уже пришла.