Марина Звидрина – Скрытые территории. Том 1 (страница 25)

– Любимый вкус на один укус! – кричал продавец.

– Горькости? Кто ж такое ест? – изумилась Нина.

– Ведьмам полезно есть горький шоколад, – рассмеялась Жильберта, она протянула монетку лоточнику и взяла у него несколько разноцветных шариков.

– Попробуй!

– Бе-е, – Нина скорчила рожицу и отдала Алеку вторую половину конфеты.

– Попробуй вот эту, – предложила Ула.

– М-м-м, кисленько, такие я люблю! Можно ещё одну взять?

Пока Нина жевала конфету, куранты на башне Совета стали бить полночь. На помост, сооружённый к празднику, поднялись ведьмы. С последним ударом взошла директор Корнуфлёра, хранительница холов и границ Объединённых территорий Магдалена Маррон.

Ведьмы словно по команде отстегнули с поясов клинки и направили их в густое зимнее небо. От заклинаний облака таяли, и сквозь них проглядывали звёзды. Как только небо очистилось, над изумлёнными горожанами распростёрлось северное сияние. По большей части белое, но местами всех оттенков радуги. Сияние колыхалось и вспыхивало, то опускаясь ближе к городу, то поднимаясь обратно к звёздам.

Те, у кого были при себе магические клинки, устремили их вверх, и в небо полетели фейерверки конфет, серпантина и даже белых цветов. Алек тоже выстрелил несколькими искрами и остался собой очень доволен. Городской оркестр играл заводную музыку, все вокруг обнимались и поздравляли друг друга.

Гроотхарт поставил детей в круг, снял свой красный колпак второй раз за вечер и с очень серьёзным лицом сказал:

– Кримники-крамники-крумники, доставай-ка нам, Гроотхарт, подарки!

– Нет такого заклинания! – расхохоталась Нина.

– Тебе откуда знать, вампирёныш?! – Гроотхарт нарочито нахмурил брови, отчего Нина захохотала только сильнее.

– А ну-ка, доставай свой! – протянул он ей шапку.

Нина поджала губы от удовольствия и запустила руку поглубже. Она выудила крохотный блокнот с золотым карандашом. Дальше по кругу все вынимали из шапки полезные мелочи: Жильберта Фё получила ножны для клинка, племянникам Агды досталось по нитке бус, Симонэ вытянул конфету на палочке, Ула – ловцовую сеть, которыми оборотни пользовались в слоях, а Алеку, сунувшему руку последним, достался монетный обруч с нанизанным на него единственным трижуком.

Пока дети разглядывали подарки, Гроотхарт довольно ухмылялся.

– Тут написано «Сохрани и приумножь»! – удивилась Нина, обнаружив запись на форзаце блокнота.

– Это старинный девиз антикварных корсаров. Наверняка принадлежал кому-то из них в былые времена.

– Контрабандисту?

– Нет, антикварные корсары не были контрабандистами. Они называли себя хранителями истории. Считали, что люди не справляются с доверенными им реликвиями. Грабили много, но только во имя высокой цели. Так или иначе, корсары исчезли больше ста лет назад с появлением окрана и окран-советника.

– Спасибо, Гроотхарт! – дети наперебой начали обнимать старика.

– Пустяки, пользуйся на здоровье! – тот посмеивался по-доброму в ответ.

Город гудел до утра, детям разрешили веселиться со взрослыми, и те из них, кто не зевал с непривычки, отплясывали изо всех сил. Танцующие брались за руки и вставали в круг. Под задорную музыку они прыгали с ноги на ногу, потом вскидывали ноги, сперва левую, за ней правую, а потом перескакивали в сторону и оборачивались вокруг своей оси. Музыка постоянно меняла темп. Те круги, что образовывались снаружи уже танцующих, двигались в противоположную сторону. Кто вращался медленнее остальных, попадал во внешний круг, а иногда и просто валился в сугроб.

Нина так увлеклась подпрыгиваниями и подскакиваниями, что не заметила, как оказалась совсем далеко от друзей. Если бы Алек не нашёл её, она бы так и утанцевала на другой конец города. Правда, вернуться к Уле, Гроотхарту и остальным через площадь они уже не могли. Никто бы не стал останавливать музыку, чтобы дать им пройти. И танцевать в обратном направлении тоже не получилось бы просто потому, что у этих хороводов направлений было великое множество.

Алек предложил обойти площадь по соседним улицам, где не было пляшущих толп. Когда они поравнялись с музеем «Сохрани и приумножь», Нина резко затормозила. Двери музея были открыты, несмотря на праздничную ночь.

– Идём-ка, раз открыто! – сказала Нина и потянула брата к входу. – Я хочу там рассмотреть кое-что получше, без суеты.

– Как же мы без билетов? – возразил было Алек.

– Старые покажем, если спросят! Мы же не спали, считай, день ещё новый не наступил.

Алек недолго колебался. Он, конечно, переживал, что их хватятся на площади, но не устоял перед тем, чтобы заглянуть в пустой музей. Когда ещё такой случай представится, не известно!

Внутри было тихо. По правде сказать, кому ещё, кроме двух любопытных, случайно отбившихся от взрослых детей, могло прийти в голову в такую праздничную ночь разгуливать по музею.

Алек задержался возле витрины с мётлами, а Нина отправилась в зал смежных искусств, где собиралась получше рассмотреть каретные фонари. Идея, что при помощи одного лишь устройства вампиры могут видеть, как остальные, Нине очень понравилась. Вдруг такой фонарь попадётся ей у старьёвщика на субботнем рынке, или она раздобудет инструкцию, по которой сможет собрать фонарь самостоятельно? Нина рассуждала: если Ула с Алеком отлично справляются со своими профильными занятиями, значит, они непременно помогут ей с изобретением.

Маленькая и лёгкая, Нина бесшумно скользила в валенках из зала в зал. Ей понравилось быть в музее одной. Большинство экспонатов выставлялись без стеклянных витрин. Всё можно было трогать, и не нужно было стоять ради этого в очереди. Нина примерила вампирский плащ с подписью «Бургундская ложа, XVII век», без особого успеха попробовала проткнуть воздух магическим клинком, помахала на себя веером с приворотными чарами, подумала, какая это несусветная глупость, и уже собралась возвращаться, как вдруг услышала впереди шорох и стук каблуков.

Нина выглянула в соседний зал и увидела фигуру в облегающем костюме и цилиндре – директор школы Магдалена Маррон, которая успела переодеть вечернее платье, теперь нервно ходила вдоль витрины с каретными фонарями и безуспешно пыталась открыть переднюю дверцу.

Нина спряталась обратно за угол и от волнения закусила костяшки кулака. Она понятия не имела, что нужно делать в том случае, когда ловишь директора школы на краже с поличным. Особенно если эта директор по невыясненной до сих пор причине, возможно, охотится и за тобой тоже.

Магдалена Маррон была взвинчена. Она ловко подбрасывала магический нож и ловила его обратно ладонью. Видимо, это помогало думать. Она закусила уголок губы, щёлкнула в воздухе пальцами, словно на ум наконец-то пришла стоящая идея, взмахнула клинком, и дверца витрины с фонарями открылась. Нина ахнула. Директор, довольная, протянула руки к добыче. Достала красный фонарь, тот самый, что накануне вечером демонстрировал Сорланд, но не бросилась сразу наутёк, а преспокойно установила экспонат на полу, покрутила настройки, подожгла так же, как Сорланд, свечу и отошла в противоположный конец зала, прямо к той стене, за которой пряталась Нина. Луч от фонаря на этот раз не показывал ничего, Нина даже обрадовалась, что у директора фонарь так, как надо, не работает. Но стоило Маррон сделать шаг в освещённое пространство, как тело женщины покрылось едва уловимым холодным свечением, похожим на то, какое появляется у оборотней во время объединения с тотемами.

Маррон покрутилась, рассматривая свечение, она была явно удовлетворена результатом. Нина подглядывала за ней из-за угла и старалась не дышать. Девочке был хорошо виден светоч, но, чтобы рассматривать саму Маррон, приходилось высовываться дальше. Рисковать не хотелось. К счастью, большое кривдуправду-зеркало стояло под таким углом, что прекрасно показывало Нине происходящее. Всё, кроме свечения вокруг тела Магдалены Маррон, но это, решила Нина, было совершенно несущественно по сравнению с ограблением музея.

– Нина, где ты? Я тебя потерял! – словно раскат грома, раздался в звенящей тишине голос Алека.

Брат ничего не подозревал и звал сестру во весь голос. Директор дёрнулась было к фонарю, но передумала бежать через зал, выругалась, наспех открыла хол и исчезла за секунду до появления свидетеля.

– Вот ты где! Чего прячешься? Нам возвращаться давно пора.

– Маррон, Алек! Вот там, где ты сейчас стоишь! – Нина тыкала пальцем в брата. – Тут только что стояла Магдалена Маррон.

– Директор? Здесь? – он недоверчиво огляделся.

– Ты её напугал, и она сбежала, – сказала Нина, вылезая из-под витрины, под которой пряталась. – Не успела даже добычу прихватить.

– Какую добычу? Тебя?

– Фонарь! – показала Нина на конец зала.

– Вот дела. Что будем делать?

– Убираться отсюда! Положим фонарь на место, закроем витрину и смоемся, словно нас тут никогда и не было.

– Она за ним вернётся! Подождёт немного и вернётся! А Сорланд говорил, это ценнейший экспонат во всём музее.

Нина бросила на брата укоряющий взгляд. Вместо того чтобы спасаться самим, Алек думал о музейных ценностях. В глубине души она была с братом согласна, отчего и сердилась. Они забрали фонарь и пошли искать сторожа или хотя бы кого-то из музейных сотрудников, однако в здании было пусто. Возможно, за коллекцией присматривали духи, но у Алека было ещё слишком мало опыта, чтобы общаться с ними. Поэтому близнецы не придумали ничего лучше, чем спрятать светоч под платье знатной дамы в зале эпохи объединения, а записку с пояснениями, где искать пропажу, отправили Сорланду соколиной почтой. Раз у Сорланда были ключи от всех витрин, рассудили Нина с Алеком, учитель уж точно разберётся, как сообщить хозяину музея о случившемся. Вот только упоминать свои имена дети не стали и записку подписали: «неравнодушные свидетели ограбления».