Марина Юденич – Антиквар (страница 10)

Потрясенный Борис Львович долго не мог произнести ни слова.

А старушка негодовала:

– Вам нравится это мещанство?

– Откуда?! – Заглянувший в закуток Непомнящий дар речи сохранил, но говорить мог односложно, к тому же от волнения охрип.

– Папочке преподнесли благодарные купцы. Разумеется, на его столе это никогда не стояло. Лежало в коробке.

Коробка – великолепно сохранившийся футляр синей кожи с золотым тиснением, обтянутый изнутри тончайшим шелком, – сама по себе представляла немалую ценность.

История же старушки, не признающей Фаберже, заняла достойное место в бесконечной череде антикварных сказок, пара-тройка которых непременно воплотились в судьбе любого уважающего себя торговца древностями. И без них никакой антиквар не антиквар вовсе – а так, оседлый старьевщик.

Гарнитуры от Фаберже, впрочем, приходят нечасто.

Для обычного дня хорош был и Попов.

К тому же триста долларов, выплаченные старушке немедленно, разумеется, прошли мимо кассы, и, стало быть, ожидаемая прибыль размером в семьсот могла считаться едва ли не чистой.

Тем более получить ее Игорь Всеволодович рассчитывал не позднее чем в ближайшие дни.

Возможно, даже нынешним вечером.

Совсем неплохой профит.

Маленькое везение между тем продолжалось.

«Клиент на Попова», маститый адвокат, страстный коллекционер русского фарфора, оказался в Москве и, на удивление, относительно свободен.

По крайней мере на звонок мобильного телефона ответил сразу, а уяснив, в чем дело, прямо-таки запросил о встрече.

– Игорек, голубчик, – низкий, уверенный голос коллекционера, имевший удивительное свойство проникать в души судейских так глубоко, что весы Фемиды чаще склонялись в пользу его подзащитных, звучал просительно, – к тебе сегодня никак не успею. Но ведь и ночь теперь не засну… Нет, скажи честно, хорош Попов?

– Хорош – не то слово. Тридцатые, полагаю, годы.

– Тридцатые? Ой-е-ей, самый горбуновский[20] расцвет. Определенно не засну!

– О чем речь, Герман Константинович? Скажите, куда и во сколько?

– Правда, родной? Честное слово, обяжешь. А хочешь, поужинаем вместе? Я без ужина при любом раскладе спать не ложусь. Только поздновато будет, часиков в десять, а?

– Сочту за честь…

Ужинать решили в «Узбекистане».

Правда, искушенный в теперешнем ресторанном разнообразии Непомнящий уточнил:

– В «Узбечке» или в «Белом солнце…»?

Вопрос был не праздным.

Рядом с «Узбекистаном», бывшим когда-то одним из самых «вкусных» столичных ресторанов, теперь блистал еще один – гастрономический римейк культового фильма.

Разумеется, также с восточной кухней.

Этот, ко всему, был модным и, похоже, затмил пожилого соседа.

Адвокат, однако, был профессионально консервативен не только в части основательных двубортных костюмов.

– В «Узбечке», дорогой, именно в «Узбечке». Я, знаешь ли, теперь счастливо дожил до тех лет, когда в рестораны идут исключительно поесть, а не себя показать в соответствующем интерьере. Я вообще, если хочешь знать, когда ем, интерьеров не замечаю.

– Так ведь в интерьерах тоже кормят.

– Тоже, родной, вот именно, что – тоже.

– Да Бога ради, Герман Константинович, в «Узбечке» так в «Узбечке». Я там сто лет не был, а когда-то душу мог отдать за их чебуреки.

Кормили действительно обильно и вкусно.

Как встарь.

Однако наблюдались «интерьерные» новшества.

Взоры гостей теперь услаждали почти настоящие одалиски – яркие пышнотелые девы в мерцающих «гаремных» одеяниях.

Животы красавиц, разумеется, были обнажены и приятно колыхались при каждом движении равно с другими впечатляющими частями тела.

Действо разворачивалось в непосредственной близости от закусывающей публики, прямо между столиками и низкими диванами.

Восток, словом.

И никак не иначе.

Так что, отдав должное трапезе, каждый нашел отраду для глаз.

Герман Константинович с обожанием разглядывал заветную статуэтку.

Игорь Всеволодович с некоторой ленцой созерцал томных красоток.

Притом беседовали неспешно.

Влюбленный в Попова адвокат, правда, все сводил к одному – никак не мог оторваться от новой игрушки.

– Определенно, Игорек, день сегодня счастливый.

– Как для кого. Для меня – в крапинку.

– Проблемы? – В расслабленном баритоне Германа Константиновича чеканно прорезался профессиональный металл.

– Пока не понял. Что-то неопределенное, но малоприятное.

Игорь вкратце обрисовал послеобеденный инцидент с «чернорубашечником».

Слово, кстати, выскочило только теперь, но – теперь же вдруг стало понятно – как нельзя более точно отразило сущность незваного гостя.

Или всего лишь подозрения относительно нее?

Впрочем, обоснованные.

– Да-с, мерзко. Они теперь, знаешь ли, заметно активизировались. Отчего-то… Хм, а вот любопытно – отчего это, собственно, вдруг?

– Да кто они-то, Герман Константинович? – Вспомнился сразу во всей своей самоуверенной наглости широкий жест пришельца, и захлестнуло раздражение.

– А-а, называй как хочешь: фашисты, скинхеды, национал-патриоты – все, в принципе, подходит. И все, в принципе, не суть точно. Но у тебя, надеюсь, там все необходимое присутствует?

Пухлый палец адвоката вознесся вверх, так, что человек непосвященный мог решить – речь идет о царствии небесном.

Игорь Всеволодович, впрочем, был человеком посвященным.

– Там – да. И всё, и все необходимые присутствуют.

– Так и думать не о чем. Только не затягивай, если что. Оперативность в таких случаях и быстрота реакции – полдела. Вовремя, как говорят мои подопечные, дать по рогам. Ну, ты понимаешь…

– Понимаю, увы.

– Да-с… Увы. А кстати, соседа, которому теперь не повезло, как зовут? Или – звали?

– Типун вам… право слово. – Игорь назвал разорившегося соседа.