Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 41)
– Верю, товарищ генерал!
– Все, отбой, жду результата.
Экран погас. Мелехин перечитал строки анкеты. Хочу увидеть звезды и облететь Землю. Подчеркнуто. Зачем-то он выделил эту фразу. Чем-то она ему была важна. Или же зачем-то ему было важно это проделать. Свет в конце туннеля?
– Астра! – вызвал он по внутреннему коммуникатору. – Пожалуйста, зайдите ко мне. И как тут посмотреть расписание вылетов прогулочного бота?
В Шотландии Мелехин все-таки побывал. Не сразу, спустя месяц после окончания полета. В связи с успешным выполнением задания ему разрешили три месяца отпуска и выдали солидные наградные. Теперь, после подъема на орбиту, он как-то совсем иначе смотрел на ту землю, по которой ходил. Теперь он знал, какая она хрупкая, маленькая, затерянная, беззащитная и какая она волшебная, наша Земля. Грегори встретил его, как и обещал, прямо в аэропорту. С ним была невеста, рыжеволосая, носатенькая, с веснушками во все лицо. Впрочем, в жизни она оказалась весьма милой особой. Оттуда они отправились в кафе, посидеть, поболтать, вспомнить «Зодиак» и те удивительные дни. А еще как Мелехин, докопавшись до истины, вытаскивал Грегори Бортвика из ложемента прогулочного бота. Облететь Землю, – не просто мечта. Это было их совместное желание, закрытое на ключ и брошенное в воду. Их тайна, к которой присоединился невольный свидетель.
– Грегори сказал, если ему удастся побывать в космосе, а потом облететь землю на прогулочном кораблике и помахать рукой над Шотландией, мы будем счастливы всю жизнь. Он так боялся, что небо закроют облака и он не сможет разглядеть, где там внизу Шотландия, так боялся…
– Да уж. Сильно испугался. Особенно когда узнал, что его прогулочный полет отменяется. Прокрался мимо камер наблюдения, пропустил туристов, завершивших такой полет, а сам пролез в челнок и там спрятался. Камеры с масс-детекторов оказались бессильны, потому что были активированы уже после того, как туристы покинули посадочную площадку. Вот как ты смог прошмыгнуть, что никто из туристов о тебе не вспомнил?
– Повезло. Ваши техники решили, что я вернулся вместе со всеми, они следят за кораблем, а за туристами следят другие. Если бы это были обитатели моего, Синего сектора, ничего бы не вышло. Но это были другие, из Красного. И я решился. Что значат четыре дня ожидания по сравнению с целой счастливой жизнью? – весело смеялся теперь Грегори, потягивая темное пиво.
– Дождался. Молодчага.
– Но как же так? Они ведь должны были оплатить! А русские не станут требовать каких-то денег за полет? – вмешалась невеста, оказавшаяся практичной особой.
– Нет, они сказали, что это подарок. Видимо, не надеялись меня найти. Если бы челнок вылетал каждый день, было бы меньше мороки, а так… Четыре дня… Я думал, меня расстреляют или сошлют в Сибирь. От радости, что я нашелся, они все-таки разрешили прокатиться, вместе с двойником!
Мелехин рассмеялся, вспомнив, как от счастья, когда увидел живого Грегори Бортвика, расцеловал всех звездных девушек, собравшихся перед гибким рукавом перехода в прогулочный челнок. Он понимал, повезло не только Бортвику. Ему, Мелехину, тоже повезло. Да еще как! Шутка ли, подняться на орбиту, облететь Землю, махать руками над городом, где мать ждала весточки из Антарктиды, не догадываясь, что сын смотрит на нее с высоты.
– Это вам от одного генерала, имени называть не стану, скажу только, он тоже очень рад, что все у нас закончилось хорошо. Кстати, он оказался на удивление сентиментальным.
И Мелехин поставил на стол темную бутылку весьма дорогого армянского коньяка.
Майк Гелприн, Марина Ясинская
Подозреваются все
Посадочный модуль описал над астероидом круг и пошел на снижение. Площадка, пригодная для посадки, была всего одна – между станцией и выработкой – ровно посередине. Я приземлил аппарат и минут пять понаблюдал, как оседает застившая видимость пыль. Затем отстегнул ремни, выбрался из кресла пилота и занялся скафандром. Генератора атмосферы на астероиде не было. Поговаривали, что, возможно, и не будет – рентабельность выработки пока оставалась под вопросом, и в компании еще не решили, стоит ли в нее вкладывать.
Справившись со скафандром, я выбрался через входной шлюз наружу и окинул взглядом выработку. Шесть монстроподобных горнодобывающих роботов, рассыпавшись цепью, методично вгрызались лазерными резаками в породу. Бригадир, отличающийся от ярко-желтых работяг лишь невзрачным, бледно-песочного цвета корпусом, невозмутимо прохаживался вдоль цепи.
Я повернулся к выработке спиной и неуклюже зашагал к зданию станции. Плоская и черная, словно сплющенная хоккейная шайба, станция лепилась к подножию похожего на расколотый зуб холма. На входе был шлюз – массивный, овальный, с горизонтальными створками, раскрывшимися при моем появлении, будто намеревавшийся закусить человечиной хищный бездонный рот.
– Здравствуйте, гость, – услышал я приятный грудной баритон, едва створки шлюза затянулись за спиной. – Меня зовут Сэм. Как прикажете к вам обращаться?
Я поднял глаза и оглядел двухметрового, отливающего латунью кибера. Универсальный робот-распорядитель, серия УРМ-14Ф, услужливо подсказала память. Коэффициент интеллекта девяносто шесть и восемь. Материалы я изучил досконально еще на базе, так же, как личные дела персонала.
– Старший дознаватель Мартин Йондж, – отрекомендовался я, освобождаясь от скафандра. – Можно просто Мартин.
Я потянулся, повел плечами. Станционная сила тяжести в 0,95 g была приятной переменой после трех суток полета в невесомости.
– Вы будете расследовать дело об убийстве, Мартин?
– Ты весьма догадлив, приятель.
– Ко мне обычно обращаются на «вы», Мартин.
На секунду я растерялся – с высокоинтеллектуальными роботами мне общаться приходилось нечасто, и я успел позабыть, что чувство собственного достоинства у них – элемент управляющей программы.
– Хорошо, Сэм, – кивнул я. – В три пополудни по местному я хочу встретиться с персоналом. А пока проводи меня в комнату для гостей. Виноват, я хотел сказать – проводите.
Комната для гостей больше походила на монашескую келью. Встроенный шкаф, откидная койка, прозрачный пластиковый стол и пара стульев – вот и вся обстановка.
Я завалился на койку и минут пять-десять лежал с закрытыми глазами, воссоздавая в памяти материалы дела – все, чем снабдили меня на базе. Астероид основного пояса под названием Капрера, четыреста семьдесят девятый по официальному списку. Откуплен компанией «Марс транзит» в частное пользование. Горнодобывающее предприятие, а фактически – алмазные копи, заложены восемь месяцев назад. Одновременно смонтирована станция. Персонал – четыре человека, контрактники.
Теперь уже три. Начальник станции, Джеймс Финнеган, убит при выходе из здания наружу, тело найдено в сотне футов от шлюза. Причина смерти – выстрел из лучевого разрядника, штатного оружия любого сотрудника компании, работающего во внеземелье. Один из троих контрактников на станции – убийца. Мне предстояло выяснить, кто именно, и взять виновного под арест.
В два тридцать я покинул комнату для гостей и обошел станцию по периметру. Жилые помещения находились в восточном секторе, бытовые и подсобные – в южном, склад – в северном. В восточном была лаборатория. Кафетерий, он же гостиная, он же кинозал, располагался прямо по центру.
– Старший дознаватель Мартин Йондж, – переступив порог кафетерия, представился я персоналу. – Надеюсь, цель моего визита известна.
– Известна, – спокойно кивнул наголо бритой головой рослый, широкоплечий геолог Макс Бауэр и предложил: – Проходите.
Остальные двое промолчали. Невысокий сухощавый инженер-электронщик Борис Красинский сложил руки домиком и смотрел на меня дружелюбным открытым взглядом. Миниатюрная черноглазая брюнетка, специалист по жизнеобеспечению Николетта Басси застенчиво улыбалась. Я непроизвольно задержал на ней взгляд: на фотографиях, подшитых в личное дело, Басси казалась невзрачной и бледной. Но не в реальной жизни: передо мной сидела если не красавица, то более чем миловидная молодая женщина.
– Расскажите, как было дело, – предложил я. – А потом я побеседую с каждым из вас в отдельности.
В кафетерии повисла тишина. Николетта тревожно нахмурилась, Борис отвел взгляд и печально покачал головой.
– Ну, давайте тогда я, – вздохнул Макс Бауэр, обведя взглядом коллег. – Это случилось шестого июня, в среду…
По словам Бауэра, шестого июня, в семь утра по времени станции, Николетта Басси обнаружила, что работы на копях приостановлены. Грег, бледно-песочный робот-бригадир, на запросы не отвечал, шестеро работяг бездельничали. Причину неисправности дистанционно выяснить не удалось, проблемы на выработке входили в компетенцию начальника станции, поэтому в семь тридцать Джеймс Финнеган отправился к шлюзу. Остальные трое разошлись по станционным помещениям. Макс отправился на склад, Красинский – в лабораторию, а Николетта, для которой работы в утренние часы не нашлось, заперлась в своей комнате.
В восемь ноль пять Финнеган на связь не вышел. Макс Бауэр, в обязанности которого входили переговоры с находящимся снаружи персоналом, забеспокоился и принялся вызывать начальника станции сам. Не получив ответа, Бауэр покинул лабораторию и направился к шлюзу, по пути никого не встретив. Тело Финнегана Макс обнаружил, едва взглянул на монитор встроенной в створки шлюза смотровой камеры. По громкой связи Бауэр позвал остальных, и через четверть часа все трое вышли наружу. Финнеган был мертв, его скафандр прошит лучевым разрядом по диагонали, от плеча к бедру.